Поприветствовав стрелецкого голову, я кивнул на виселицу и спросил:
-- Допрыгались?
-- Истинно говоришь, тот ирод, что волосом черен, как есть, с ножом прыгнул, -- Михайло Дмитриевич, распахнул малиновую ферязь, явив моему взору рассеченные пластинки бехтерца, и продолжил -- Не надень доспех, чаю не говорил бы с тобой.
Присмотревшись, я внезапно понял -- удар то знакомый, поставленный, такой убивает сразу, ежели на человеке кольчуги нет или паче того доспеха. И те двое черемис были так же убиты, теперь уж и не узнать, за что и почему. Впрочем, не велика беда, проживу и без этого. Более спрашивать ничего не стал, просто пригласив Ласкирева в баню, попариться, да отдохнуть с дороги.
Под горячим веником Михайло Дмитриевич немного отошел, а после, в предбаннике, за узким потемневшим столом, уставленным нехитрым угощением, хряпнув чарочку старки под соленые грибочки, сомлел до кондиции. Если по поводу произошедшего задавать вопросы я смысла более не видел, но другую проблему решать стоило незамедлительно. Несмотря на хорошие отношения со стрелецким головой, стрельцы мне тут более ни коем разе не надобны. Тем более что и просил то я их у государя на время. А задержались они тут лишку ни много ни мало, а на целых полгода.
Учитывая характер Ласкирева, зашел я издалека. Мол, дескать, через пару месяцев идти нам в ногайскую сторону, крепостицу строить, да промышлять, чем земля та богата, а буде повезет, так и городок там ставить. Здесь, на месте Котовы приглядят, Еремей за делами, а Матвей за порядком, а кому там смотреть? А ведь некому будет. Мне, покуда посоха государем урок положенный строит, потребно далее с казаками идти, чуть не до самой Астрахани, за солью, али еще куда. К тому же часть казаков придется оставить на строительстве, а за ними глаз да глаз, а ну как озоровать начнут, без пригляда? Кто их в чувство приведет? Кроме как стрелецкому голове почитай и некому.
Слово за слово, чарка за чаркой, уговорил я Михайло Дмитриевича тряхнуть стариной. Не последним из аргументов было и то, что принимать работу посошных "выпускников" будет Иван Васильевич Шереметьев Большой, с которым тот успел сдружиться.
...
С тех пор как на лещадь домны были загружены дрова, и началась просушка, прошло уже около шести недель. В понедельник вода в пруду, благодаря обильному паводку, уже достигла той минимальной отметки, при которой можно не беспокоиться о нормальной работе водяного колеса, приводящего в действие улитку вентилятора. Горн домны раскалился докрасна, а прогреваемая кладка успела окончательно просохнуть до самого верху, и можно было приступать...
По моей команде мужики начали чистить длинными загнутыми металлическими прутами лещадь, после чего поставили порог и замазали щель глиной. Затем домну набили древесным углем до самого распара, забив предварительно пространство между порогом и распаром угольным мусором пополам с землей. Когда засыпанный уголь разгорелся и начал оседать, угля добавили до двух третей и стали ждать покуда огонь не выйдет наверх, после чего засыпали пару колош угля вперемешку с легкоплавким шлаком от домницы, а сверху добавили несколько колош угля же, но уже с рудой постепенно увеличивая количество оной. После заполнения всей домны открыли фурмы и, дождавшись появления первых капель шлака, установили фурмы и начали легкое дутье, постепенно его увеличивая.
Тумай и пара его соплеменников стояла рядом и внимательно слушала мои пояснения. К сожалению не все можно было показать вот так сразу, кое-что пришлось просто рассказывать, например как контролировать температуру домны. С одной стороны дело нехитрое, если знаешь: надобно разогреть домну -- засыпь несколько колош чистого угля, остудить потребуется -- добавь побольше руды, а если идет нормальный ход, знай себе соблюдай установленную пропорцию.
А дальше следи, как поднимется чугун со шлаком до уровня фурм -- останавливай дутье, отбивай заделку темпеля, да шуруй рабочим ломом по лещади, отбивай приставшие жуковины, да спускай шлак по пологу, через порог. После чего надобно, заделав набойку порога, пустить дутье еще минут на десять-двенадцать, а потом пробить нижнюю заделку и выпустить чугун через летку. Тут важно хорошо прогреть лещадь, иначе первый чугун может застыть и тогда балдой его не расшевелить -- придется работать соколом и есть риск расшатать кладку. Впрочем, нас эта беда миновала, потому как, зная о возможной опасности, я предпочел перестраховаться. В крайнем случае, пусть мы потеряем на долговечности кладки, чем угробим домну в самом начале.
Первый чугун мы получили ближе к утру. Решив поначалу не рисковать, я начал с ядер, хотя формы были готовы не только для них, но и для более важных отливок: пары щековых дробилок и трех комплектов барабанов для проката картечи, а также для прокатных валков под пруток. Но сначала отлили нескольких якорей-лягушек и полдюжины чугунных единорогов весом по восемнадцать с половиной пудов. Длину ствола при этом увеличили почти вдвое, чтобы можно было полноценно использовать местный порох. Отливали их в первую очередь потому, что стволы еще предстояло подвергнуть томлению в закрытых коробах с песком при температуре порядка девяти сотен градусов. С термометрами у нас пока было глухо, но тут в них нужды не было -- при топке дровами без принудительного дутья это предельная температура. Сильнее разогреть, как не крути, не выйдет. Тут важнее равномерность нагрева, а вот это как раз решается за счет массы печи и загруженных материалов, в частности песка.
Несколько суток я спал, выкраивая время между плавками, которые шли с промежутком в шестнадцать часов. После того как испытали ядра, и оценили качество чугуна отлили долгожданные щековые дробилки, барабаны и валки для проката заготовок под картечь. Шлак тоже без дела не пропадал -- шел на плиты для защиты второй очереди плотины. Ее все равно придется строить, если я хочу иметь возможность катать листовую сталь и жесть. Даже примерные прикидки показывали, что даже для самого скромного двухвалкового стана с шириной проката в аршин потребует больше мощности чем может дать нынешний пруд, да и то при условии снижения скорости проката до минимума.
Впрочем, пока говорить обо всем этом было рано: потребное количество рабочих рук, необходимых, чтобы возвести все за один сезон, приближалось к четырем тысячам человек. Пока не только нанять такую ораву не на что, и даже дай мне Иван Васильевич столько посохи, мне их не прокормить никоим образом. Раньше, чем соберем урожай, да государь рассчитается со мной за ядра и думать нечего.
Тем более что мне сейчас приходится разрываться на части и параллельно контролировать работу по очистке серы и подготовку форм для отливки деталей пороховой мельницы. Хорошо хоть через три дня Тумай настолько хорошо разобрался во всех тонкостях рабочего хода домны, что смог подменить меня в натаскивании в этой премудрости Тингая и Кичая, и я смог заняться тем, что без меня все одно никто не сделает.
...
За три дня я успел собрать и отладить еще дюжину ружей, время от времени отрываясь, чтобы глянуть, как там дела с домной. Селитра и сера для пороха уже были приготовлены, уголь запасен заранее, мельницы для приготовления двойной смеси тоже были готовы, так что после сборки бегунов можно было приступать к его изготовлению. Барабаны для картечи пока шлифовали, параллельно собирая саму конструкцию. А щековые дробилки уже работали во всю, к немалой радости мужиков, дробивших раньше руду вручную, молотами.