К обеду пятницы прискакал Заболоцкий. Обоз, по его словам, застрял на Тёше, что было не самой главной бедой -- часть казаков, из тех, что прибыли в Нижний из Новгородчины слегли с лихоманкой. Все бы ничего, но те симптомы, которые описал Сенька, меня сильно насторожили, поэтому я велел татарам седлать коней и через час мы выехали. По дороге заставил вспомнить толмача все подробности: кто и когда занемог, на что жаловался, и так далее. По всему вырисовывалась очень знакомая мне по двадцатым годам картина заболевания. Жар, немного спадающий днем, ломота в мышцах, бессонница, отечность. Сыпи пока ни у кого вроде не было, но лиха беда начало, через пару дней, если я не ошибаюсь, она должна появиться.
На следующий день, прибыв на место, мы подтянули плот, на котором переправлялся Заболоцкий, повыше по течению и перебрались на другой берег Тёши, после чего я осмотрел заболевших казаков и гультяев. У троих уже явно выраженные "кроличьи глаза" и ярко красные губы. Сухая горячая кожа почитай у всех кто слег, печень и селезенка тоже увеличена. У двоих уже развился тифозный статус: возбужденная бессвязная речь, помрачение сознания, агрессивность. Потрогал затылочные мышцы, так и есть -- вполне отчетливая оцепенелость, а так же обильная и многообразная сыпь, та самая, когда часть пятнышек при надавливании исчезает, а часть -- нет. Этот возможно заболел первым.
Вопрос, как и где? Инкубационный период две-три недели, плюс порядка пяти дней до появления сыпи и еще максимум девять пока она не пропадет. Итого заразиться он должен был тридцать пять дней назад, или менее. Если же Сенька не ошибся насчет сыпи, то вообще меньше тридцати. Сегодня десятое, выехали из Нижнего мы двадцать седьмого марта, а нанимали казаков за день до этого, так что заразились они точно не в Новгороде, оттуда за шестнадцать дней не добраться. Возможно, был с ними кто-то еще, заразившийся раньше, а потом заразивший остальных либо контактно, либо через платяных вшей. Либо среди них есть кто-то к заразе перенесший болезнь бессимптомно и являющийся до сих пор носителем. Такое тоже бывает.
Впрочем, наличие последнего легко выяснить. Хотя пока в этом нет особой нужды -- все равно всех больных и контактировавших с ними придется в карантин на два месяца законопатить, как раз до отъезда на Самарскую Луку. Пустующие землянки у нас есть, как раз на отшибе. Их еще в том году для углежогов строили, теперь пустуют, потому как лес что валили под боком, весь закончился, а новую печь ближе к домне заложили, да и остальные там же будут стоять, только уже ретортные и более высокопроизводительные.
Вот только чтобы теперь перебраться на другой берег голову поломать придется. Тёша разлилась широко, мост навести нереально, а переправлять всех на одном плоте, что срубили мужики для Сеньки, замаешься. Нас двоих с лошадьми он кое-как выдержал, но в обозе дюжина телег с грузом и две сотни человек. Час в одну сторону потратили, а все переправить, сотню рейсов туда и обратно как минимум потребуется. На все про все больше двух недель потратим, если даже с утра до вечера этим заниматься. Проблема, однако!
Можно было бы больше плотов настроить, но как назло почти весь инструмент в Нижнем Новгороде распродали, осталось с дюжину топоров у возниц, да и лес тут мелковат, для Сенькиного плота его чуть не полдня таскали с той стороны холма. В довершение всего хлеб кончается, хотя и брали с запасом, но я рассчитывал только полсотни человек набрать, а их втрое больше. Хотя не начнись паводок так рано, уже бы были на месте.
С другой стороны, хорошо, что первые симптомы появились до приезда в Выксу, можно сказать в чем-то даже повезло, потому как неизвестно, сколько бы народа успело заразиться. Но на данный момент ситуация попахивает полной катастрофой. Ладно, хоть не чума, которая легочным путем передается, сыпной тиф только через вшей или при контакте. Но подозреваю, что и этого хватит -- если сейчас не ввести карантин, то через неделю тут каждый второй болен будет. Но пока большая часть народа еще работоспособна, значит, шансы обойтись малой кровью еще есть.
Из двух с полтиной сотен человек, десятка три уже не работники, а еще семеро -- кандидаты на отпевание. Первым делом, пока остальные не слегли, строим землянки, человек на двадцать-тридцать каждая, благо дерева на них много не нужно. Вентиляцию делаем на совесть, потому время от времени придется делать полную прожарку от насекомых -- полы все-таки земляные. Топоров всего дюжина, значит, тридцать шесть человек на рубку леса, чтоб друг друга подменяли, по мере усталости. Лопат двадцать две штуки, соответственно сорок человек, с двумя десятками лопат посылаем срезать дерн, а еще сорок из него стены выкладывать будут. Верховодки тут хватает, да и морозов особо не ожидается, значит, заглублять землянки и делать их стены слишком уж толстыми, смысла нет.
Остальных делим на три группы, одна из которых дерет березовую кору на деготь, чтобы землянки окуривать, вторая займется заготовкой елового лапника для лежанок, и молодых ивовых веток для отвара. Третью берем с собой и, прихватив пару лопат, идем искать, нет ли где поблизости девясила. Уксус у нас еще есть, тут без него разве что хлеб едят, а в мясо и в рыбу завсегда добавляют. Проварим с кислотой рубленые корневища и получим фруктозный сироп, пусть и не очищенный, а на горячем сладком отваре, несколько дней народ протянет, к тому же к утру можно из ивовых веток сплести "морды" для рыбы -- ее тут навалом. А татар я отошлю в Выксу, тут им повезло -- с больными они контактировать не могли в принципе, потому как команды переправляться не было. Заодно передадут ватажникам, чтобы пригнали струг с рожью и вяленой рыбой.
...
Несмотря на полученный в прошлой жизни иммунитет, после тифа перенесенного в двадцатые годы, возвращаться в Выксу я сразу не рискнул, а провел на берегу Тёши месте с остальными еще месяц. За это время мы потеряли человек сорок казаков, троих из погорельцев и одного из моих возниц, правда, в последнем случае дело было не в болезни, просто не повезло -- медведь-шатун задрал во время рыбной ловли. Большая часть народа поправилась, но пока о возвращении не могло быть и речи. Карантин два с половиной месяца никто не отменял, да и нет им смысла теперь до нашего поселка идти. Чтобы народ не маялся бездельем, после того как первоочередные работы закончились, отправил всех, кто еще не заболел, или хотя бы нормально на ногах держаться на сбор девясила.
Сейчас это единственный имеющийся под рукой источник сахара, если не считать мед. Но меда как раз не так много, да и не будешь его переводить на твердое ракетное топливо, тем более что он жидкий. А девясила в этих местах оказалось на удивление много, несмотря на то, что я велел брать лишь тот, что с крупными корнями, по пять-шесть сотен пудов корневищ с десятины выходило. За две недели, собрали урожай как минимум с шестнадцати десятин, да накрепко запомнили место. После прибытия плотов с досками для стругов на сборе пришлось оставить на сборе сырья только мужиков и возничих, а казаков отправить на постройку стругов.
Вместе с лесом пришло известие от Ласкирева, что среди пленных черемисов нашлось двое, ранее работавших на плавке меди в Казанском крае, как раз у того мурзы, что так удачно переметнулся в стан противника благодаря нашим с Ласкиревым уговорам. Причем нашел их Еремей Котов, который присутствовал при моем разговоре с посохой, он же, уговорил их помочь в поиске руды в обмен на переправку всех пленных домой, потому как, помнил мои попытки сбагрить их с глаз долой еще до начала зимы. Тогда они совершено не горели желанием мерзнуть и голодать по дороге, да и сейчас добраться самим им точно не светило, русские воеводы жгли деревни, вешали непокорных бунтовщиков и опустошали их земли. Так что без моей защиты черемисы сами бы не рискнули добираться домой. А нам как раз по пути, впрочем, дома у них нет -- их деревеньки царские воеводы пожгли еще в год взятия Казани, и есть шанс, что они согласятся обосноваться там, где мне нужно. Все-таки лучше иметь под боком тех, кто уже давно с тобой сотрудничает, пусть изначально и не по доброй воле, чем неизвестно кого.