– Эй, – говорит Стиви. – А ты где?

– Дома сижу.

Ложь срывается с языка на удивление просто. Я решила до свадьбы Стиви никому не говорить, что меня уволили. Приехать сюда первой, чтобы собраться и подготовиться к неделе вранья, казалось прекрасной идеей. Так и было, пока человек, встреча с которым вселяла в меня сильнейший ужас, не решил тоже заявиться пораньше.

– Насколько я помню, из твоей квартиры не слышно океана.

Я сжимаю ручки стула, опять погружаю стопы в песок. На пляже появляется семейство. Дети пронзительно вопят и размахивают ведерками. Их отец громовым голосом велит им не спешить.

– О, это плейлист, – говорю я.

– Что?

– Я слушаю его, когда пытаюсь поспать. Знаешь, звуки дождя, звуки океана.

– Хм, – бормочет Стиви. – А ты пыталась уснуть?

– Нет. Просто… – Я мешкаю, пытаясь соврать получше. – Просто хочу побыстрее услышать чаек! – Выходит наигранно, как будто зазывала на ярмарке пытается затащить ноющего ребенка на карусель.

– Что происходит? – спрашивает она.

Я зажмуриваюсь, готовясь к тому, что эта неделя полетит к черту, еще не начавшись.

– Это из-за Рена? – спрашивает она. – Ты же увидишься с ним завтра.

Стиви – единственная в моей семье, кто знает, что мы с Реном не разговаривали последние два с половиной года. Она подтвердила, что со стороны Уэбстеров тоже никто не в курсе. Получилось так, что мы с Реном, не сговариваясь, решили избавить семьи от нашей драмы. Но Стиви не знает, что произошло между нами, какую черту мы пересекли. Видимо, в этом мы с Реном тоже молча согласились.

– Я немного стрессую, – признаю я. Бриз щекочет мне шею, колышет редкую пляжную траву. – Но все будет в порядке, Стиви. Раньше мы были друзьями, а теперь нет – и все.

Стиви фыркает.

– Да. Ну конечно.

– Давай обсудим расписание на неделю, – говорю я. Проплывающая мимо рыбацкая лодка ослепительно сияет на солнце. Проводив ее взглядом, я смотрю на блики, скачущие по волнам. – Можешь не беспокоиться из-за нас с Реном.

Стиви снова вздыхает, но смягчается.

– Ты, скорее всего, приедешь завтра раньше нас. Прости, мы не сможем забрать тебя из аэропорта.

– Ничего.

Это идеальное прикрытие – не придется объяснять, почему я оказалась здесь раньше всех. По дороге на побережье Стиви и Лео заедут к нашим родителям. Заберут все нужное для свадьбы: коробочки с сувенирами, украшения и столько тканевых салфеток, что хватит вытереть и свой бензин, и соседский, и еще останется.

– Думаю, Рен завтра тоже приедет пораньше, – говорит Стиви.

– Да ну, – говорю я.

– Все будет в порядке?

– Стиви, – предупреждаю я.

– Ладно, ладно. Неважно.

Мы обсуждаем порядок событий: завтрашний приезд гостей, традиция Лео с «захватом флага» в среду, совместный мальчишник и девичник в четверг вечером, подготовка церемонии и предсвадебный ужин в пятницу.

– Поверить не могу, что выхожу замуж, – говорит Стиви.

Я ковыряю отстающий от подлокотника кусочек винила.

– Это не мог быть никто, кроме Лео, – говорю я.

– Знаю. И терпеть этого не могу. – Скорость, с которой Стиви – бывшая королева отсутствия обязательств – влюбилась в солнечного Лео, похожего на золотистого ретривера, удивила всех. Но ей все еще нужно строить из себя прежнюю Стиви.

– Не сомневаюсь. – Я подтягиваю колени к груди и смотрю на белопенный, бесконечный Тихий океан, который служил декорацией для большей части наших жизней.

– С тобой правда все будет в порядке на этой неделе? – спрашивает Стиви.

Я оглядываюсь через плечо на дом, откуда доносится звук работающей газонокосилки.

– На этой неделе главная не я, Стиви, – отвечаю я, не давая ей повода за что-то зацепиться. Рен – A&R-менеджер группы Лео, Bearcat, и провел с ними и со Стиви кучу времени в Портленде. Размышления об этом стоили мне многих бессонных ночей. Рен не тот человек, которого я могу просто забыть. Его жизнь всегда будет связана с моей.

– Как я захочу – так и будет. Я невеста, и мне не нравится столько внимания.

– Сказала та, что пригласила почти двести человек на свою свадьбу.

– Приедет только половина. И я их не приглашала. Это мой жених постарался. Кажется, он еще не встречал человека, который бы ему не понравился.

Мы заканчиваем говорить к полудню. Солнце выжигает последний туман, висевший над густым прибрежным орегонским лесом. Семейство отдыхающих возвращается по пляжу тем же путем, которым оно пришло.

Я вытягиваю руки над головой и поворачиваюсь к дому. Рена можно мельком увидеть в дальней части двора. Он толкает древнюю газонокосилку по прямой, туда и сюда, наклоняя рядом с усыпанной гравием дорожкой. Потом делает четкий, осторожный разворот и останавливается. Звук газонокосилки затихает. Рен стягивает через голову пропотевшую футболку, его кожа блестит под августовским солнцем, и…

Я отвожу глаза, но не раньше, чем замечаю, как он дергает стартер раз, другой и как напрягаются мышцы на его спине.

Я отворачиваюсь и смотрю на холодную воду.

Той ночью я долго и безуспешно пытаюсь отвлечься. Просматриваю сообщения от бывших коллег, которые хотят «просто проверить, как ты», но никому не отвечаю. Упаковываю чемодан для завтрашнего переезда – в мою новую тюремную камеру, которую буду делить с Реном. Наконец, выключаю лампу над своей кроватью – а точнее, над кроватью Стиви и Лео – и поворачиваюсь на бок, чтобы немного поспать. Скорее всего, это последняя возможность отдохнуть на неделе. Я закрываю глаза и считаю вдохи. Затем пять раз подряд напрягаю и расслабляю все мышцы в теле. Рассказываю себе очень скучную историю.

Кажется, минули часы, а я все еще не сплю. Проверяю время на телефоне – прошло двадцать восемь минут – и падаю обратно на подушки. Мой гениальный план раннего приезда уже провалился, и страх перед завтрашним днем только растет. Деморализующая комбинация: находиться в месте, которое должно было принести утешение, и чувствовать себя на грани.

Мы с Реном умудрились больше не пересечься. Когда я зашла на кухню поужинать, то заметила, что его машины нет. И на минуту показалось, что я его вообразила. Что я так волновалась из-за встречи с ним, что придумала сюжет, в котором он приехал раньше.

Но теперь я чувствую его в доме. Как я могла чувствовать его через весь кампус, через Портленд, через всю страну – как некую точку на другом конце связывавшей нас нити.

Я таращусь в потолок, а затем сбрасываю одеяло. Сердце знакомо екает – так было, например, когда Рен вертелся в постели, – раньше это меня успокаивало. Теперь мне кажется, что это еще одна вещь, которую я не могу контролировать.

Рен стучится именно тогда, когда обещал. Я пробираюсь через лабиринт коробок, наставленных в гостиной, и распахиваю дверь.

– Почему ты всегда такой пунктуальный? – спрашиваю я и тороплюсь обратно в ванную, оставляя Рена на пороге. Сегодня свадьба моей кузины, а я все еще в мешковатой футболке и с наполовину готовой прической.

– Почему ты сказала, что потеряла эту футболку? – кричит он вслед.

Футболка – одна из моих любимых, идеально мягкая, доходящая до бедер, – фактически его, с логотипом концертной площадки (она же студия звукозаписи, в которой он работает).

– Потому что я месяцами замышляла присвоить эту футболку!

Я беру плойку, в последний раз пытаюсь уложить челку как надо. В зеркале вижу, как Рен украдкой роется в моем телефоне. Я точно знаю, что задумал этот меломан.

– Не меняй песню!

Рен кладет телефон обратно на коробку и поднимает руки. Don’t You (Forget About Me) продолжает играть.

– Тебе же нравится эта песня, – говорю я, когда он подходит и опирается плечом о косяк ванной.