Картина постепенно прояснялась.

— А вы что думаете?

Андрей Сергеевич посмотрел на закрытую дверь.

— Я думаю, Лавров что-то наворотил. Вы могли полдня выбирать формулировку для титульного листа, но чужую работу сдавать как свою — это на вас не похоже. И писал он раньше значительно слабее.

— Тогда почему вопрос не закрыт?

— Потому что «я думаю» — не может быть основанием принять дубликат. Лавров сдал первым. К тому же, Вика...

Он впервые назвал меня по имени.

— Если вы действительно дали ему свою готовую работу, то сами тоже хороши.

Я кивнула.

— Да, вы правы.

Он явно ожидал другой реакции.

— Вы даже не будете возмущаться?

— Чем? Если документ оказался у человека, которому нельзя было доверять, значит, Виктория плохо распорядилась документом.

Андрей Сергеевич снял очки и протёр их салфеткой.

— Понятно. Олег Николаевич сегодня здесь. Это преподаватель, который принимает курсовые. Раз уж вы пришли, лучше поговорить сразу.

— Где его найти?

— Через двадцать минут у него закончится занятие. Кабинет двести восемь. Я ему позвоню.

— Хорошо.

До второго этажа я дошла без проблем, но возле нужного кабинета пришлось снова сесть. Ноги окончательно налились тяжестью, а в голове появилась знакомая после больницы ватная пустота. Я закрыла глаза и несколько минут просто сидела.

Когда дверь аудитории открылась, наружу посыпались студенты. Последним вышел высокий седоватый мужчина с папкой под мышкой.

— Соколова?

— Да.

— Заходите.

Кабинет оказался маленьким: стол, шкафы, несколько стульев и доска с остатками каких-то записей. Олег Николаевич положил папку на стол и указал на стул.

— Андрей Сергеевич уже рассказал про больницу и амнезию.

— Тогда мне не придётся повторять.

— Не придётся.

Он сел напротив и некоторое время рассматривал меня без особого дружелюбия, но и без враждебности.

— Что вы помните о курсовой?

— Ничего.

— Даже тему?

— Её мне только что сказал Андрей Сергеевич.

Уголок его рта дёрнулся.

— Ладно. Тогда начнём с фактов. Лавров сдал работу раньше вас. Вы принесли позже то же самое. По формальным признакам ситуация не в вашу пользу.

— Андрей Сергеевич это уже объяснил.

— А ещё он наверняка сказал, что считает автором вас.

— Сказал.

— Я тоже.

Вот этого я не ожидала. Олег Николаевич открыл папку и достал несколько листов.

— У Лаврова раньше не было работ такого уровня. У вас — были. Не курсовые, но обычные письменные задания. Вы работаете медленно, зато тщательно. Он работает быстро, зато... скажем так, не всегда с тем же результатом.

— Почему тогда вы не приняли мою работу?

— Потому что я преподаватель, а не гадалка. У меня две одинаковые работы. Первая зарегистрирована за Лавровым и принята, оценка выставлена. Вторая — за вами. Даже если я уверен, что всё было наоборот, принять её повторно и выставить оценку вам я не могу.

— Понятно.

— Кроме того, Соколова, если вы дали другому студенту полностью готовый файл, это тоже ваша ответственность.

— Я уже поняла.

Он поднял брови.

— Сегодня прямо день чудес. В прошлый раз вы минут десять объясняли мне, почему это несправедливо.

Он убрал листы обратно в папку.

— Значит, решаем просто. Старую работу я у вас не принимаю. Делаете новую.

— Полностью с нуля?

— Нет. Исходные данные оставлю те же: сто гостей, гостиничный комплекс, вечернее мероприятие, тот же предел сметы. Можете использовать свои расчёты по численности персонала, мебели, базовому обслуживанию, если они подходят. Меняете концепцию, программу, организационную схему и всё, что из этого следует.

— Срок?

— Обычно на такое я даю три дня.

Я посмотрела на него.

— После больницы — неделю.

— Достаточно.

Он снова приподнял брови.

— Вы уверены?

— Вы сказали, что исходные расчёты можно оставить. Значит, задача не в расчётах, а в новой концепции мероприятия.

— В основном.

— Её я выбираю сама?

— Да. Только не тот же деловой приём с концертной программой.

Я подумала несколько секунд.

— Например, презентация нового направления компании с последующим ужином для партнёров?

Теперь он смотрел на меня уже с явным интересом.

— Например.

— Сто гостей остаются?

— Остаются.

— Предел сметы тот же?

— Да.

— Хорошо.

— Соколова, вы уверены, что у вас амнезия?

— Это написано в выписке.

— Я видел.

— Тогда зачем спрашиваете?

Он снова усмехнулся.

— Потому что прежняя Виктория сейчас записала бы всё слово в слово, потом уточнила бы три раза и ушла думать на два дня.

Он написал что-то на листке и протянул мне.

— Здесь формулировка задания. Старый файл у вас должен быть. Если не удалили. Используйте его как основу, но текст мне нужен новый. Не косметическая перестановка абзацев.

— Это понятно.

— И ещё. Если Лавров снова попросит посмотреть работу...

— Не увидит.

— Вот теперь я спокоен.

Я забрала листок и вышла. В коридоре было шумно, но свободная скамья нашлась быстро. Я села, прислонилась спиной к стене и разложила события по порядку.

Три учебных долга можно закрыть в течение недели. Курсовую — переделать. Исходные расчёты оставить, концепцию поменять, ошибки исправить. Максим Лавров получил готовую работу Виктории и сдал её раньше. Кроме того, успел рассказать окружающим что-то о её состоянии. Но с этим я буду разбираться позже.

Сейчас на первом месте у меня стояла курсовая. Само задание меня не пугало. Сто гостей, помещение, программа, обслуживание, люди, деньги, порядок прибытия и размещения — большую часть жизни я занималась вещами значительно сложнее. Нужно было только посмотреть, как всё это принято оформлять здесь.

Оставалась одна проблема: старая работа лежала в ноутбуке, а я не умела им пользоваться.

Глава 5. Не помню, но умею

Домой я добралась гораздо легче, чем утром до университета. От метро до дома дошла без остановок и, войдя в квартиру, не рухнула на ближайшую горизонтальную поверхность, так как есть хотелось куда сильнее, чем отдыхать.

В холодильнике нашлись молоко и яйца, а на полке — остатки того хлеба и пачка печенюшек. Готовить яйца я пока так и не научилась, поэтому ограничилась молоком с печеньем.

До Машиного прихода оставалась ещё уйма времени. Она обещала зайти после своих занятий и показать мне, как работать с ноутбуком. Курсовая вполне могла подождать ещё пару часов, а вот я сама уже начинала раздражать себя в нынешнем виде.

Сначала я немного позанималась магией. Источник откликнулся сразу. Тепло пошло по телу свободно, без прежнего ощущения, будто силу приходится проталкивать через слишком узкие ходы. Я несколько раз провела её по привычному кругу, удержала, отпустила и закончила раньше, чем появилась усталость.

После этого я открыла шкаф. До сих пор одежду Виктории я оценивала исключительно по двум признакам: насколько мне в этом комфортно и не умру ли я со стыда, выйдя в таком виде к людям. Теперь решила осмотреть имеющийся гардероб внимательнее.

Вещей оказалось больше, чем я ожидала. Джинсы, брюки, несколько платьев, рубашки, свитера, какие-то куцые кофты. Нашлась даже вполне приличная тёмная юбка. Я отложила её вместе с двумя блузками. Остальное пока оставила в покое.

С ногтями дела обстояли хуже. Они были разной длины, один сломан, кожа вокруг сухая. В ящике ванной нашлись ножницы, небольшая пилка и несколько флаконов, содержимое каждого из которых обещало сияние, питание и объём моим волосам.

Слово «шампунь» повторялось на нескольких бутылках. Я выбрала ту, которая пахла приятнее всего, вымыла голову и впервые внимательно рассмотрела себя в зеркале не как чужую девицу, в теле которой очнулась, а как женщину, которой с этим лицом теперь жить.

Кожа была непривычно молодой. Под глазами ещё оставались тени, но они только делали и без того огромные глаза ещё больше.