Пририсовал ещё квадратик. Взвод противотанковых ружей.
Нет. Всё, нужно остановиться, а то дивизия получится. И на батальон Блюхера можно сподвигнуть, а вот на все хотелки уже вряд ли.
– Ваня, вставай, уже утро, так и уснул за столом? – трясла его за плечо принцесса.
Точно. Так и уснул, но зато есть с чем в девять часов предстать перед командармом. И схема есть, и задачи, и методики тренировок.
– Сколько время, – сквозь сон ещё поинтересовался Иван Яковлевич.
– Восемь, – ткнула пальцем в ходики у Брехта над головой Куй.
– Восемь? Восемь!! Так тут целый час добираться.
– И что даже завтракать не будешь?
![Отдельный батальон (СИ) - _ZRYDQvJth4BLqY_JUrhEbg.jpg](https://all-library.ru/pic/7/6/4/2/9/0/764290/1649040474/_ZRYDQvJth4BLqY_JUrhEbg.jpg)
Глава 3
Событие седьмое
Скачет Петька во весь дух через село. Вышел мужик на дорогу – затоптал
мужика. Баба вышла – охнуть не успела, и её затоптал. Красноармеец на пути
зазевался – рубанул красноармейца шашкой. На штабном крыльце часовой
помешал – и того рубанул. Вбегает в штаб – сразу к Чапаю:
– Василий Иванович! Василий Иванович! Дорогой ты мой! Я сейчас
в городе был – ЛЕНИНA ВИДЕЛ!!!
– Не штабист ты «товарищ Брехт», – не отшвырнул листки с ночными изысканиями Ивана Яковлевича Блюхер.
Отложил на край стола зелёного. На правом конце этого раритета, от какого градоначальника Хабаровска оставшегося громоздилась стопка бумаг. Не туда положил в общую кучу, положил на левую половину, к сиротливо лежащей папочке скоросшивателя с чёрными буквицами «ДЕЛО». Брехт успел на неё глянуть, пока командарм не прикрыл его листочками. Там чуть пониже дела была написка чернилами чёрными: «Брехт». Понятно, всё что могли, собрали по приказу Блюхера его разведчики и особисты всякие. Что могли собрать? Да ничего. Работа месяц на КВЖД. По прошлому ничего нарыть не могли. Про самого Брехта, ну, который член Коминтерна и писатель? Да, на здоровье. Ещё пока в Германии, но там скоро к власти придут фашисты и Брехт сбежит из Фатерлянда, будет кататься по Европе. А после и в Америку укатит. Интернационалист! Чего с него вязять? Никто за ним ездить, чтобы спросить, а является ли Йоган Яковлевич Брехт его внучатым племянником, не будет. Не та фигура тот Брехт, и уж точно не та фигура этот.
– Василий Константинович, есть вопросы? – Брехт вытер пот со лба. Бежал трусцой все эти пять или шесть километров от устья реки Курча-Мурча, где стояла дача командарма, до его штабквартиры на Артиллерийской. Хотя, может и показалось, что пять километров, у страха всегда глаза велики.
Прибежал весь в мыле, часов нет. В Китае оставил. Нужно переговорить с Васькой и хоть безделушки забрать из захоронки. Жить надо на что-то. Пока питались запасёнными самим Васькой пару недель назад продуктами. Но на четверых если эти скудные запасы делить, то быстро кончатся.
Блюхер глянул на листки, даже потянулся было, но передумал, достал пачку папирос и закурил. Мощными затяжками, прямо облака выпускал белого дыма.
– Личная гвардия, говоришь. Как у императора Наполеона Бонапарта? Звучит хорошо, только ты Брехт, видно, что не наш человек. За такие разговоры легко можно и лишней дыркой в башке пустой обзавестись. И не вздумай ещё слово «гвардия» произносить. Царские замашки. Хотя какой из тебя царский офицер. Пацан, – командарм затушил сигарету и насупился. В упор не отводя глаз от Ивана Яковлевича, разглядывал, – Я эту твою бумагу с одним человечком из штаба армии обмозгую. Не долго. Нужно, если создавать батальон, то до зимы казармы построить. Пока хоть деревянные. Сразу на все твои хотелки ни людей, ни техники нет. Так что начнём с роты хозяйственной и роты снайперов. Это, если решусь на твои прожекты. Я сейчас команду дам… – будущий маршал, звякнул орденами на груди, поворачиваясь к тумбочке, на которой стоял телефон, справа от стола, – Подготовят документы на тебя. Присвоят звание майора и пока зачислят в штаб 21 стрелковой дивизии. Она как раз разворачивается около города Спасск Дальний в посёлке Иман. Согласно постановлению ЦК ВКП(б) от 16 марта и приказу РВС СССР от 20 марта 1932 года с целью расширения продовольственной базы Дальнего Востока и пропаганды колхозного строительства началось формирование Особого колхозного корпуса ОКДВА в составе трёх колхозных стрелковых дивизий и одной колхозной кавдивизии. Командиром корпуса я назначил Михаил Васильевича Калмыкова. Он, между прочим, пару лет назад был военным атташе в Германии. Встреться с ним. Поговорите, пусть он у тебя в батальоне пару взводов сельскохозяйственных развернёт.
Иван Яковлевич отчаянно строчил карандашом в блокноте самодельном, ещё с Маньчжурии остался. Как-то больно быстро всё разворачивалось. Прямо с места в карьер.
– По танкам, – продолжил меж тем командарм, так и оставив руку над телефоном. – Из европейской части страны в Никольск-Уссурийский прибывают два отдельных танковых батальона (18-й и 32-й) на танках Т-26. Это недалеко от Спасска Дальнего. Побывай у них, пообщайся, посмотри на танки. Определись, нужна ли тебе такая рота, – Блюхер, убрал руку от телефона, прикурил вторую папиросу прямо от первой, выдохнул очередное огромное вонючее облако, – Всё пока. Иди, Иван Яковлевич. Семён тебе все бумаги приготовит. Устраивайся пока. Да, – он снова затянулся, долго не выпускал дым, думал, – Ваську хотел в училище отправлять в Москву. К тебе пока прикомандирую. До осени. Есть время ещё.
Понятно шпиона приставили. Так ведь Васька и самому позарез нужен. Золото из Китая перевезти.
– Спасибо за доверие, – встал со стула Иван Яковлевич.
– Оправдай, – Блюхер снял трубку, – Третьего мне. – Успел затянуться. – Пал Владимирович, сейчас человек подойдёт. Железнодорожник важный. Подготовь на него документы. Переведи там его железнодорожные шестиугольнички в наши шпалы. Майором. Я сказал майором. Капитаном? Нет, пусть будет майор. Надо так. В штаб 21 стрелковой дивизии. Да. Очень срочно. Идёт уже. Бывай, в субботу жду на даче, с бредешком пройдёмся.
Брехт дождался конца разговора и хотел выйти, но Блюхер поманил его рукой к себе.
– Слово «гвардия» забудь. Но именно её и делай, постоянно проверять буду. Ну, всё, подойди к Семёну, он тебя, куда нужно, даст команду, Василию отвезти. Бывай пока.
Событие восьмое
Встречаются на просёлочной дороге танк и старый-престарый «Жигуленок» на лысой резине с убитой подвеской и конченым мотором. И тут командир танка говорит водителю «Жигулей»:
– Брат, там проехать можно?
С железнодорожной платформы, на закрытом куске станции в Хабаровске сгружали танки. Брехта отвели туда и показали всю мощь новых танков. Твою ж мать! Нет, ему не нужна пока рота этих танков, пусть рота будет резервной. Сразу отформатированные мозги подсказали, что это убожество, что сползало с платформы, уже в следующем году снимут с производства, и начнут клепать хоть и другое убожество, но хоть со стороны на танк похожее. Сейчас же один из танков всё же сполз с платформы и покатил пощебёнке чихая и кашляя. Он что бензиновый? Карбюраторный?
На танке возвышалось две башенки. При этом башни располагались несимметрично, нависая над правым бортом. Из обеих башенок торчали пулемёты, и, в довершении к этому, монстр был клёпаный. Сварку не применили. Брехт даже вспомнил обсуждение после одного из прочитанных романов попаданческих про войну, что это сделано не только потому, что не смогли наладить сварочные работы, а в основном потому, что не смогли сделать нормальную броню и приклепали хрень всякую, которую даже бронебойная пуля от мосинки пробивает.
Нет, такой хоккей нам не нужен. Через год будут делать уже знаменитые танки Т-26РТ – однобашенный танк с радиостанцией 71-ТК-1. Эта радиостанция была в кружке радиотехническом у Ивана Яковлевича в школе, и он знал, как её улучшить, Да даже и не просто улучшить и превратить по этим временам в настоящую вундервафлю.