Да, чуть не забыл, в российской истории сделай так, чтобы среди основателей самбо Василий Ощепков не вернулся в Россию, а Нил Ознобишин и Спиридонов при разработке ими своих системы вместо бойцов, знавших джиу-джитсу, встретились бы с носителями европейских боевых традиций. И, соответственно, в написанных ими руководствах по их системам вместо джиу-джитсу были упомянуты скандинавские, германские, испанские и французские школы рукопашного боя. И тем самым в самбо вообще не окажется корней из дзю-до, джиу-джитсу и прочих азиатских систем. А Спиридонова и Харлампиева заставь реально побольше поездить по Кавказу и Средней Азии, где устрой им возможности получить знания у мастеров не только в основном борцовских, а и уже поименованных ранее комплексных боевых систем тибетского и условно тюркского происхождения.
Ну а в целом, повторю, убрав засилье популярности именно азиатских боевых систем, снижай популярность боевых искусств в целом, а с активно занимающимися ими поступай так, как мы уже ранее промыслили.
— Однако останутся ещё…
— Да, согласен, останутся уличные драчуны, которые учились бить других в большом количестве схваток начиная с потасовок в школах и заканчивая драками в барах и на дискотеках. Что ж, их тоже придётся уничтожить, как людей с исходно повышенной агрессивностью.
— Знаешь, я бы всё-таки внёс в твой план в отношении создателей школ и мастеров боевых искусств поправку. Если относительно разработчиков методов более эффективной стрельбы или боя с использованием холодного оружия я полностью согласен, что их надо ликвидировать, то в отношении мастеров рукопашных боевых искусств я не могу быть столь же категоричен. Потому что среди них и сейчас, и в прошлом есть те, кто не имеет гордыни и даже сражаться учит с позиций любви. Например, в славянских системах типа «маятника» в его варианте, демонстрируемом Сергеем Путилиным, или в системе, именуемой «любками», говориться, что надо даже выйдя на смертельный бой, врага надо стремиться любить — и тогда даже убивая, ты будешь делать это так, чтобы враг не оказался унижен, испытал меньше всего боли и, по возможности, ушёл из жизни, в последний свой миг не ярясь, а удивляясь тому, что даже убивая, к нему проявляют сострадание! А в тренировках в этих системах вообще нет противников, которые ставят себе цель победить другого, а есть лишь партнёры, которые помогают друг другу осознать свои несовершенства! А ещё же есть мастера, которые делают акцент не столько на боевых, сколько на целительских акцентах своих систем. Так стоит ли и их тоже уничтожать?
— Что ж, если есть инструктора, тренера и наставники, которые и сами смогли отринуть агрессивность и, условно говоря, перейти на сторону доброты и любви, и своих учеников учат тому же — то их можно оставить. Но даже им стоит дать понять, что отныне на тренировках они должны делать акцент исключительно на совершенствовании Духа и тела и оздоровительных аспектах их систем[24], а проявления агрессивности и гордыни, равно как и попытки специально учить каким-то вещам для причинения вреда другим будут наказываться. Неотвратимо и очень болезненно!
— Хорошо. Я так и поступлю. Это справедливо.
— А теперь вернёмся к остальным. Всех мутантов, обладающих свойствами, присущими тем, кого принято называть вампирами и оборотнями, и вообще обладающих физическими сверхвозможностями, более чем вдвое превосходящими уровень среднего человека, и мутантов, обладающих способностями к прямому ментальному или эйдетическому внушению, а также прямому волевому воздействию на материю, уничтожь прямо сейчас!
Помимо спортсменов из небоевых видов спорта не трогай учёных, конструкторов, инженеров, наёмных работников и служащих. Исключение составляют те, кто занимается производством и разработкой новых типов оружия или проводил эксперименты по воздействиям на людей — их устрани.
— Э-э-э…
— Понял, понял… Уточняю — если учёный создал, ну, например, динамит для того, чтобы облегчить добычу камня в каменоломнях или при проведении буровых работ, то его вполне можно оставить в живых. И если он подумает, что динамитом можно начинить мину или снаряд, то он тоже останется жив. И даже в случае, когда он решит кому-нибудь рассказать об этой своей идее в контексте, что, мол, его изобретение могут захотеть использовать во зло — и тут он останется жить. А вот если он решит сам создать какое-то подобное устройство или сознательно захочет передать это знание кому-то, кто хочет использовать его для военных целей, то вот тут он должен умереть! И желательно какой-либо неприятной, мучительной смертью, обязательно сопровождающейся параличом рук и речевого аппарата, чтобы никому уже не смог ни нарисовать, ни написать, ни рассказать своих идиотских мыслей. Ну а про учёных и инженеров, которые изначально собрались работать на войну, и говорить нечего — всех в распыл!
— При таком подходе возникает проблемка…
— Ага, увидел… Уточняю — если учёный сам не думал о том, чтобы применить своё изобретение во зло, а его стали вынуждать, то умереть должен не он, а те, кто его принуждал. Ну, например, если Архимед думал создавать устройства, облегчающие быт жителей Сиракуз, а потом пришли римляне, которые захотели захватить Сиракузы, то сдохнуть должны захватчики, а не Архимед, который был вынужден начать использовать свои изобретения для создания осадных машин, баллист, катапульт и сжигающих корабли нападавших параболических зеркал.
Или Королёв, хотевший создавать корабли для полётов к другим планетам, а вынужденный делать носители ядерных боеголовок — разве он в этом был виноват? Нет, не он, а поставившие его перед этим выбором члены ЦК КПСС и военные. А вот Вернер фон Браун, который изначально создавал именно ракеты для бомбёжек Лондона, должен умереть.
— Что ж, принцип понял. Исполню.
— Да, вот ещё что — надо сделать так, чтобы учёным и изобретателем стало быстро понятно, что создавать оружие — верный путь к смерти! И чтобы они увидели также, что не надо бояться тех, кто их к этому будет стремиться принуждать, поскольку те долго не проживут и поэтому не опасны.
— Хорошее уточнение! Приято.
— И уничтожь всех микробилогов, генетиков и занимающихся синтетической биологией, кто ставит или думает ставить эксперименты по выведению новых живых организмов, или создавать их модификации.
— А вот тут ты не совсем прав…
— Да, увидел. Поправляюсь — если учёные будут создавать способы излечения болезней, то пусть творят. А вот если захотят изменять геном с целью причинения вреда, тогда приравняем их к создателям оружия и наркотиков.
— Э-э-э, видишь ли, понятие вреда весьма относительно…
— Ну ты и зануда…
— Просто наличие мощи, способной уничтожать и порождать галактики, требует точности. А то не то что грозу вместо козы, а туманность из тёмной материи вместо шарового скопления звёзд получить можно…
— Ладно, ладно, убедил. Тем более, что и впрямь, в этом деле вредом является и то, что в глазах многих может выглядеть как польза. Поэтому давай так — если кто-то из учёных решит типа «улучшить» человека ли, животное, растение или даже микроб, изменив его геном так, чтобы придать носителю этого генома некие «улучшенные» свойства, то это приравняем к вредительству и «будем карать по всей строгости наших пролетарских законов»[25]. Чтобы никто не смог создать сверхлюдей!
— И это тоже недостаточно точно, потому что…
— Понял, понял… Потому что в исходном геноме автохтонной расы все те способности и возможности, которые сейчас принято называть паранормальными или сверхчеловеческими, уже были заложены изначально. Ну, тогда так — если учёный будет искать способ найти, восстановить и пробудить эти УЖЕ СУЩЕСТВУЮЩИЕ ПО ВОЛЕ ПЕРВОТВОРЦА в геноме автохтонной расы сверхспособности, то его не накажем. А если кто-то будет пытаться моделировать новые гены или перестраивать существующие по своему произволу с целью дать избранным бессмертие и/или несокрушимое здоровье плюс превосходство в возможностях тела или разума, то такого учёного приравняем к создателю оружия со всеми вытекающими последствиями. И сделаешь так, чтобы среди учёных распространилась информация, что за такие работы их ждёт суровое и неотвратимое наказание.