— Что ж, тогда, думаю, мы можем приступить к обсуждению уже конкретных этапов и деталей завершающей фазы, — сказал Эльзар Габе.
— Безусловно, — ответил фон Книге. И произнес уже обращаясь к управляющему компьютеру зала:
— Вывести на центральный видеообъем план мероприятий завершающей фазы.
После чего и хозяева, и гости углубились в изучение сложной трехмерной диаграммы, показывающей все причины и следствия тех действий, которые их организации должны были синхронизировано провести в течение последующих восемнадцати месяцев.
США. Институт перспективных исследований, Принстон, Нью-Джерси. Шестнадцатого июня 2011 года.
Войдя в помещение, куда они с Наставником попали, Дорет поняла, что это лаборатория, позволяющая тестировать те самые способности, благодаря которым она по дороге сюда от входа в задние смогла обнаружить помимо видимых еще как минимум четыре внешне никак не заметные системы охраны. И поскольку ей уже приходилось бывать в лабораториях своего Ордена, в которых ее также подвергали разного рода исследованиям и проводили обучение, то она смогла оценить уровень оснащения этой. И он впечатлял. Настолько, что даже ее почти всегда невозмутимый Наставник внутренне удивился. Впрочем, никак не проявив этого внешне. Поэтому ощутить это могли лишь те, кто знал его много лет и обладал развитой эмпатией. И как оказалось, такие люди в этом месте тоже были. Встретивший их у порога проходного тамбура средних лет мужчина, пожав руку Наставнику, слегка улыбнулся и уверенно произнес:
— Правда, впечатляет, мистер О'Мак-Гоуэн.
— Да, у вас тут есть на что посмотреть, Стивен, — ответил один из членов Совета Стихий Ордена Сабазия и правая рука Главы Клана Земли. И поскольку именно он курировал все занятия и посвящения Дорет с того памятного ей дня, как она прошла первое свое Посвящение и именно этот человек принял на себя обязательство быть ее Ведущим, то она смогла оценить тот тон, которым это было произнесено. А еще она поняла, что ее Наставник знает того, кто их встречал. И, насколько она смогла уловить опять же по тонкосятм интонации сказанной фразы, знает достаточно давно.
А посмотреть и впрямь было на что. В большой зал, куда они вошли, выходили двери нескольких смежных помещений, таблички над которыми позволяли понять, что это входы в камеры с установленными там самыми современными образцами сразу трёх функциональных ЯМР-томографов. Причём, судя по её ощущению, как минимум один из них имел мощность поля не менее 11 Тесла с возможностями не только одновременного мультисрезового сканирования с ультратонким плоскостным анатомическим разрешением в 0,1 мм, измерять количество употребляемого клетками мозга кислорода и концентрации натрия и калия, а и создавать пучности сложно модулированных быстропеременных магнитных полей, способные создавать очаги возбуждений как нейронных, так и энергетических структур мозга, а также воздействовать на структуру генов.
Также она увидела четыре 128-канальных сквид-нейромагнитометра, четыре совмещенных 3D ультразвуковых допплеровских сканера с согласованной фильтрацией и 64-х канальных энцефалографа, два устройства для исследования сверхслабых электромагнитных полей, а также две установки для высокочастотной газоразрядной визуализации.
Мониторы всех этих устройств были выведены на стоящий в центре зала круглый пульт, так что данные с разных устройств можно было сравнивать не только с помощью компьютерной обработки, а и непосредственным визуальным наблюдением. А помимо всех этих в принципе известных устройств в зале находилось еще и множество других систем, среди которых Дорет узнала только сразу четыре расположенных в разных углах зала установки для биоимпедансного анализа состава тела человека. Назначение же всех прочих устройств для нее оставалось загадкой.
Но самое главное — за еще одной дверью, над которой никакой надписи не было, Дорет ощутила наличие некоего или технического, или же даже биологического устройства, способного излучать и воспринимать МЛТ[11]-поля.
А больше всего ее удивило то, что в помещении, где находилось это устройство, был такой информационно-энергетический фон, словно там был лес, причем расположенный где-то в среднегорье. Как, а главное, зачем в закрытом помещении сверхсекретной лаборатории, была создана подобная среда, можно было только догадываться.
— А вы что скажете, мисс Нилсен? — обратился уже к ней встретивший их. — Надеюсь, Вас ничего не пугает?
— Ну если Вы не собираетесь подвергать меня ангиогра́фии, то все остальное вполне приемлемо, — отшутилась Дорет, постаравшись при этом настроиться на восприятие мистера Стивена. И натолкнулась на то, что он был закрыт, причем не хуже, чем ее Наставник. Что сразу сказало о многом. А еще больше сказало то, что пригласивший их следовать за собой мужчина сумел ощутить эту ее попытку и показать это, тут же слегка (именно слегка) усилив свою защиту и одновременно с этим улыбнувшись ей так, как обычно дедушки улыбаются проказничающим внучкам.
«Похоже тут меня и без ангиографии разберут на составные», — подумала Дорет, входя в дверь, за которой обнаружился небольшой кабинет. Или скорее даже не кабинет, а что-то типа гостевой комнаты. Причем не официальной переговорной, а именно гостевой — призванной расслабить пришедших в этот храм науки и настроить их на более спокойное взаимодействие.
— Как вы до нас добрались, мистер О'Мак-Гоуэн? Надеюсь, без происшествий? — спросил встречающий, одновременно жестом руки призывая их садиться в любое понравившееся кресло. Последние слова вопроса он сознательно выделил — так, словно хотел подчеркнуть, что под происшествиями он понимает нечто особенное, смысл чего известен ее Наставнику.
— Все нормально, Стивен, — ответил тот. И добавил: — И здесь можешь перестать называть меня по фамилии.
— Хорошо, Эгнус.
— А теперь посвяти Дорет в смысл того, зачем вам понадобилось ее изучить.
— А что она уже знает?
— То, что ты — один из Палингенезиков. И что она будет тестироваться на способность работать напрямую со смысловым слоем сознания, включая способность планировать действия, не выражая их ни словах, ни в образах. И, в потенции, на способность прорыва в слой безобъектного сознания, который лишен смысловых образований — то есть, в не заполненное событиями ВЕЛИКОЕ НИЧТО — без пространства и без времени. Нет ни стимулов, ни восприятия, ни форм, но вместе с тем есть сознание как таковое, растворенное в Хаосе Смыслов. Осознающая себя Пустотная Полнота Всевозможностей!
— Что ж, в целом верно. Но есть один нюанс — конечной целью всех этих исследований является определение способности Дорет освоить ЯзыкПятидесятых Врат Разумения.
При этих словах хозяина лаборатории Дорет, постаравшаяся максимально расширить свое восприятие, ощутила, как ее обычно непроницаемый Наставник на мгновение проявил эмоцию! Он был УДИВЛЕН! Именно так, с Большой Буквы! А значит Стивен сказал нечто, действительно крайне поразительное. При этом внешне сохранивший полную невозмутимость Эгнус обычным спокойным тоном спросил:
— Интересно, кто же смог расшифровать этот считающийся давно забытым язык первой расы? И на основании каких источников? Иначе говоря, какие есть основания иметь убежденность в том, что вы действительно постиглиистинный Язык Предела Познания?
— Я не могу этого раскрыть — это одна из высших тайн моего Ордена. И поэтому прошу принять пока на веру, что мы точно знаем, что располагаем подлинной реконструкцией этого языка.
— Ты сказал пока…
— Конечно. Потому что если Дорет действительно обладает теми способностями, наличие которых мы надеемся у нее обнаружить, то она сможет освоить общение на этом языке смыслов. И тогда она убедиться, что он истинен! Ибо ты же знаешь, что на нем нельзя лгать. И поэтому истинныйязык Последних Врат сам в себе содержит доказательство своей истинности.
— Что ж, цель более чем достойная. Только сразу хочу сказать — вернее, сообщитьчерез тебя всему твоему Сообществу, что наш Орден настаивает на том, что если в ходе изучения и развития способностей Дорет возникнет нечто, что она сама или наши наблюдатели воспримут как угрозу причинения какого бы то ни было непоправимого вреда ее Сущности, то наш Орден потребует немедленно остановить исследования или обучение. Как минимум до момента, когда мы сумеем понять, можно ли — и если можно, то как — устранить эту угрозу! Это наше обязательное и неизменяемое условие!