– Передаю управление согласно плану прорыва.

– Управление кораблем принял, – ответил искин.

План был разработан с идеальной точностью, и для его осуществления нужна была изрядная смелость, но небольшой опыт таких операций у Сюра был.

Он почувствовал легкое дрожание корпуса корабля. Отошедший к внутренним границам сектора ОДК стал набирать скорость для прыжка, это был опасный момент. Обычно ОДК вылетал за периметр и тогда набирал ускорение для гиперпрыжка, но сейчас этому препятствовали фрегаты клана Изгнанников.

Справа от него на месте помощника капитана сидел хмурый профессор Эльвин Лимшиц. При ознакомлении с приказом о прорыве он прямо спросил:

– Зачем, Сюр, я вам нужен на корабле?

У Сюра был припасен ответ, хотя им двигали совсем другие причины оставить Лимшица на корабле.

– Вы военмедик, Эльвин, вы мне нужны, и вы, если со мной что-то случится, будете управлять кораблем.

– Я? – с искренним недоумением переспросил профессор. – Я не пилот.

– Вы имеете несколько образований военного специалиста и единственный человек после меня с военным базами, не повару же предлагать эту работу.

– Да? А зачем вы оставили повара и стюардесс?

– Затем, чтобы отпраздновать нашу победу. Не хочу питаться искусственной пищей, профессор. И вы тоже, я думаю, уже оценили ее качество. А девочки помогут скрасить нам ожидание в космосе. Я бы взял Руди, но она беременна.

– Насчет победы не знаю, сомневаюсь, – ответил Лимшиц, – но ваше предложение хорошо поесть поддерживаю. – После чего он отвернулся и стал хранить молчание.

«Ничего, – глядя на неуступчивого старика, подумал Сюр, – стерпится, слюбится. Поучаствуешь в военных кампаниях и начнешь понимать, что мы не так беззащитны, как тебе кажется».

Корабль очень быстро увеличивал скорость, и сила тяжести стала давить на грудь Сюра. Тут же заработал гравикомпенсатор костюма, и стало легче.

– Спасибо, профессор, – проговорил Сюр, когда давление на тело снизилось.

– За что? – прозвучал ответ в наушниках шлема.

– За гравикомпенсатор костюма. Я выпишу вам премию в размере десяти тысяч кредитов.

– Что-то мало, – буркнул старик.

– А еще удалю выговор за попытку влезть в административные дела, он снижает коэффициент полезности. И вообще, профессор, будьте более снисходительны к моей молодости. Вспомните себя, когда вы были молодым.

– Я учился в университете, потом проходил стажировку в лаборатории корпорации «Ирбис». У меня не было времени на глупости. Я занимался делом, в отличие от вас.

Сила тяжести усилилась, корабль мелко, но ощутимо завибрировал.

– Какие глупости я творю, профессор? Вы скажите, может, я и соглашусь с вами.

– Вы? – Профессор презрительно фыркнул. – Вы индивидуалист.

– Вы тоже, – парировал Сюр.

– Я не индивидуалист, я продукт корпоративной этики, которой у вас нет.

– А вот это, профессор, правильные слова, нам тоже нужна своя корпоративная этика, и я вам поручу ее создать. Вы правы, может, наши расхождения во взглядах связаны с тем, что мы не имеем своей этики, и это обостряет конфликты в коллективе. Вы молодец, можете видеть суть.

– Вы странный руководитель, Сюр, авторитарный и непонятный. То загоняете меня в капсулу насильно, довлея над моей личностью, то хвалите меня.

– А вы что, всегда белый и пушистый, профессор? Не льстите себе.

– Я не в перьях и не покрыт мехом, Сюр. Я не понимаю ваших намеков.

– Я имею в виду, что вы часто неправы в том, что касается взаимоотношений между людьми, вот и с Руди вы не можете найти общий язык.

– А почему это я не могу?

– Потому что от вас она хочет убежать к Шиварону.

– Кто вам сказал? – Профессор попытался встать с ложемента, но сила тяжести ему это сделать не дала.

– Потому что она сама сказала, что хочет его сделать партнером. Вам это нужно? После Шивы никакая женщина не захочет иметь связь с другим мужчиной.

– Почему? – спросил профессор.

– Размер имеет значение, профессор.

– Я его убью, – совершенно спокойно ответил профессор. – Тайно, найду способ.

– Не надо, профессор, я поставил между ним и Руди преграду, через которую он не пройдет.

– Какую? – Профессор с трудом повернул голову в сторону Сюра и посмотрел сквозь стекло.

– Я обещал его кастрировать, если он полезет к Руди.

– И вы выполните свое обещание?

– Клянусь, профессор. Руди мне как сестра, а вы как дедушка.

– Спасибо, Сюр, – помолчав, ответил профессор и замолчал.

Сюр тоже больше не хотел общаться. Было тяжело дышать, и на нейросети повис предупредительный знак «Минутная готовность к прыжку». Минута тянулась бесконечно долго. Затем неожиданный рывок, тяжесть – и огромное облегчение. Мгновением позже надавило так, что из Сюра выдавило весь воздух, но снова включился гравикомпенсатор, и Сюр смог вздохнуть. В наушниках раздалась команда: «Огонь на поражение», тишина и снова ускорение, от которого потемнело в глазах. Костюм ввел транквилизаторы, и состояние Сюра улучшилось, потом наступило благостное облегчение.

– До выхода из гиперпрыжка тридцать минут, – сообщил бортовой искин.

Сюр с огромным облегчением вздохнул и открыл забрало шлема. По нейросети шли данные о состоянии корабля, но Сюр не вникал в них – все шло зеленым, если бы появилась красная запись, он тут же обратил бы внимание.

– Поздравляю, профессор, ваши усовершенствования выдержали испытание, они так же хороши, как и наш корабль. Я вот думаю, почему не строят такие корабли, как ОДК, для военных нужд?

– А зачем? – ответил профессор Лимшиц. Он тоже открыл забрало шлема и дышал полной грудью.

– Как это зачем? Наш переоборудованный ОДК показал свою живучесть и способность сражаться наравне с крейсерами. В этот проект надо добавить броню, двигатели поменять, усилить несущий корпус и важные конструкции, чтобы выдерживать такие скачки.

– Вот потому и не строили, что только такой сумасшедший податель идей, как вы, может летать на таком корабле, предназначенном для умерщвления членов экипажа. ОДК создан для неспешной и однообразной работы по добыче и обогащению руды, он почти полностью автономен, а военные корабли имеют большой штат из членов экипажа. Где его тут разместить? И только вы… и еще я с Гумаром отдаем такие важные для жизни на корабле функции андроидам и искинам. Военные корабли такой возможности не имеют, у них уставы, наставления и куча разных приказов, инструкций…

– Понимаю, профессор, поэтому мы лучшие и успешные, нам не надо учитывать законы страны, наставления и приказы, что ограничивают наши возможности. И знаете, это даже к лучшему, что другие не такие самостоятельные в своем выборе, согласитесь, что у нас больше возможностей.

– Ну, с этим трудно не согласиться, – буркнул профессор Лимшиц. – Но будь у вас государство, люди, техника и ресурсы, вы бы тоже не думали о каких-то ОДК. Пока у вас мало людей, но что будет, когда их будет с избытком? Вам надо дать работу, дать образование.

– Хорошо, что вы это понимаете, профессор, вы можете глядеть вдаль гораздо глубже многих умников, и я хочу взвалить на вас груз образовательного процесса коммуны, мы откроем университеты для людей, профессионально-технические училища…

– Вы это серьезно? – Профессор с иронией посмотрел на Сюра.

– Да, конечно, – запальчиво ответил Сюр.

– А где вы возьмете преподавательский состав, Сюр? И кто будет платить за обучение? Обучение в университете стоит дорого, очень дорого.

– На первых порах это будут андроиды, а потом заменим их на людей. А обучение для молодых и талантливых юношей и девушек будет бесплатным.

– Серьезно? Хотите, чтобы людям преподавали андроиды?

– Ну да, вполне серьезно, представьте, какой прорыв в науке. Это новое слово в образовательном процессе. Мы станем передовым государством в области науки.

– Вы неисправим, – буркнул профессор и презрительно скривился, его лицо в шлеме стало напоминать сморщенную корку печеного фрукта. – От вашей глупости меня иногда тошнит.