– Кто тебя может кастрировать, Шива? Мы просто поговорим… по работе, – «закинула удочку» Руди.

– Хорошо, встретимся в кабинете Мак Кензи.

– Нет, Шива, надо поговорить с глазу на глаз, – ответила сильно возмущенная отказом Шивы Руди.

– Руди, ты можешь рассказать мне по связи.

– Нет, Шива, вся связь прослушивается.

– Тогда я вообще не буду с тобой говорить, Руди. Ты задумала что-то противоправное. В сети прошла информация о противоправных действиях твоего нового жениха Эльвина Лимшица. Я не хочу участвовать в ваших делах. Отбой.

– Каких делах?.. Гад, скотина, сволочь… – Руди дала волю своему гневу. Затем, истратив часть сил, расплакалась. – Никто меня не понимает, а мне надо, – зарыдала она. – Автопилот, курс на посадочный ангар завода по ремонту кораблей.

– Сожалею, товарищ Руди Лимшиц, но вам отказано в допуске.

– Почему? – Слезы мгновенно высохли на глазах Руди.

– Потому что туда направляется товарищ Шиварон…

Пятьдесят световых лет от Солнечной системы.

Границы ПДР «Ирбис»

Необъятный космос. Место, где палитра мироздания сузилась до единственного цвета – бесконечного, поглощающего черного.

В этой пустоте нет жизни, нет звуков, нет привычных ориентиров. Но именно здесь, в этой абсолютной темноте, рождается самое сильное чувство – трепет. Осознание того, что у этого пространства нет ни начала, ни конца, заставляет дыхание замереть.

Мы – лишь крошечная искра в этом безбрежном океане небытия. И от этой мысли захватывает дух.

В этой тишине, лишенной эха, время теряет свой привычный ход. Оно перестает быть линейным, превращаясь в застывшую субстанцию, где секунды растягиваются в эпохи, а мгновения схлопываются до размеров атома. Здесь нет света, чтобы отбросить тень, и нет наблюдателя, чтобы придать этой пустоте смысл.

Человек привык искать опору в очертаниях предметов, в яркости красок и четкости линий, но здесь, в абсолютном вакууме, все эти привычки рассыпаются в прах. Остается лишь чистое сознание, столкнувшееся с первозданным хаосом, который парадоксальным образом кажется упорядоченным в своей незыблемости.

Это пространство – зеркало, в котором отражается не внешняя форма, а внутренняя суть того, кто осмелился заглянуть в бездну. И в этом столкновении с бесконечностью ты вдруг понимаешь: самое пугающее – это не отсутствие жизни, а осознание того, насколько малым является все, что мы называем «важным». В этом черном океане наши страхи, амбиции и тревоги растворяются, оставляя лишь звенящую ясность: мы здесь, мы есть, и этого достаточно, чтобы заполнить собой даже самую глубокую тьму.

Сюр стоял у иллюминатора в рубке управления ОДК, и разглядывая бесконечную темень за стеклом, он в своих размышлениях силился понять безграничное, что из себя представляло пространство снаружи корабля.

«Какие же мы маленькие во вселенной, тщимся быть чем-то большим и важным. Но в то же время это мы, люди, заполняем пустоту космоса станциями, кораблями и базами, мы заселяем его и…» Он не додумал, пришел доклад от дежурного офицера:

– Чиф, корабли-призраки прибыли. Ангар для размещений штурмовиков освобожден от груза.

– Принимайте, – ответил Сюр и отошел от открывающего взор в пугающий пустой мир большого окна. Бронестворки сошлись, прикрыли иллюминатор и отрезали его и экипаж от темной безбрежной пустоты.

План атаки был разработан и составлен боевым тактическим искином «Роза». В него были заложены матрицы сознаний, снятые с нейросетей командиров космических кораблей, офицеров-тактиков погибшей эскадры флота из Новой Церсеи. Это печальное событие произошло более восьмидесяти лет назад, и осколки этой трагедии плавали вокруг сектора, единственного в системе, куда не смогли добраться искатели и авантюристы разных поколений.

Сектор прикрывал проход в промышленно-добывающий район, ранее принадлежавший корпорации «Ирбис Прайм». Теперь числящийся бесхозным. Но вот часть его внешнего периметра сумел приватизировать Сюр на имя коммуны «Варяг». Документы были правильно оформлены, хранились в отделении банка инвестиций королевства Мантикоры в специальном закрытом ящике, и что там, никто кроме Сюра не знал. К ним были приложены объяснения директора завода по ремонту кораблей, который по закону являлся наследником и владельцем завода – самого крупного предприятия в этой части сектора. Кроме завода тут были командный центр управления обороной сектора, склады руды и материалов, пункты связи и логистический центр, который должен был планировать и осуществлять перевозки грузов и движения кораблей внутри сектора. С точки зрения командования флота новой Церсеи это было самое слабое, уязвимое место в обороне ПДР. Именно отсюда они пытались нанести сокрушительный удар и получили не менее сокрушительное поражение. Если бы не слишком суровые указы президента республики и казнь основных акционеров корпорации, возможно, этой трагедии не случилось бы. Но, как понял Сюр, президент был человеком, готовым показать всем капиталистам, которые рвались во власть, их место. И те, кто остался внутри периметра из страха за свою жизнь, отказались подчиниться и приняли бой.

Эскадра Церсеи погибла почти целиком вместе с адмиралом и его линейным крейсером, но и сами корпоранты оказались заперты, как в ловушке. Центральный район отгородился от периферии и предоставил им возможность медленно умирать от истощения запасов продовольствия. Выбраться из секторов никто не мог, потому что управление обороной было передано искину командного центра, и так, видимо, было по всем секторам. В секторе, который сумел захватить Сюр, было восемнадцать оборонительных платформ, прикрывающих огромное пространство.

«И почему они посчитали этот участок обороны самым уязвимым?» – подумал Сюр. Хотя он знал, что на других участках почти никто не бывал, там не было разбитых остовов кораблей, только первозданный мертвый космос, и туда никто не лез. Там были мощные искривления гравитации, не позволяющие осуществлять движение кораблей вдоль полосы обороны. Корпоранты не зря выбрали это место для ПДР. Место, где погибла, развалившись на части, потухшая звезда и своей гравитацией искривила пространство. Кусок звезды не позволял кораблям приблизиться к району, их просто притягивало к осколку звезды, и неизвестно сколько кораблей, пытавшихся там пробраться, нашли место упокоения на осколке.

Таких осколков было три с трех разных сторон, и только здесь имелся свободный проход в обжитой космос.

Сюр, глядя на монитор, где светились значки чужих кораблей, с недовольством подумал: «Слетелись как мухи на мед». Но этого стоило рано или поздно ожидать. За удачливым искателем должны были потянуться более серьезные игроки, и этот прорыв нельзя было утаить. Осталось отвадить их от этого места, иначе они могли бы доставить ему и другим искателям кучу неприятностей.

Пришел на нейросеть доклад бортового искина.

– Погрузка беспилотных летательных аппаратов класса «невидимка» закончена.

Сюр был облачен в боевой скафандр повышенной прочности с автономным жизнеобеспечением, который использовали для работы в опасных средах. Его модернизировали для преодоления повышенной силы тяжести с помощью гравиустройства – изобретения Эльвина Лимшица.

«Вот и занимался бы своими изобретениями», – подумал Сюр и закрыл бронестекло гермошлема.

На корабле остались только повар, Лимшиц и две стюардессы, все остальные живые члены коммуны были препровождены на стационарную платформу номер семнадцать, обжитую и выделенную для проживания специалистов, доставленных сюда для работы на заводе на обслуживающие пункты связи и логистического центра. Жизнь в секторе постепенно оживала. Все больше мест прибиралось к рукам и наполнялось специалистами, но до полноты и выполнения всех работ было еще ох как далеко.

Сюр сел на капитанский ложемент и отдал приказ боевому тактическому искину: