Машины стояли так близко, что зеркала едва не скребли по бортам. У меня Форд Экспедишн, у него машина куда новее, но над ней уже поработали – джип‑китаец накрыт рабицей в два слоя, окна и ветровое стекло защищены удивительно ладно сидящими решетками, еле различимая в потемках длинная антенна покачивается над крышей, на которой на багажнике закреплены колеса и что‑то еще.

‑ Красиво – признал я, рассмотрев его Танк.

‑ Да у тебя красавец тоже брутален – рассмеялся Денис – Вот мы и попали во вселенную Безумного Макса, да?

‑ К несчастью – вздохнул я – Но машину тебе прямо классно защитили. Прямо постарались. Реально как из киношной мастерской...

‑ Не поверишь, но так примерно дело и было – он пыхнул дымом сквозь решетку и звякнул горлышком бутылки по защитной решетке – Салют, Тихон.

‑ Салют – отозвался я, щелкнув пластиковой бутылкой по бортику окна – У меня виски с колой.

‑ У меня джин‑тоник. Пьем за рулем, да?

‑ Нарушаем до потери прав и пульса – ответил я и подпалил следующую сигарету.

‑ Трупы закопал?

‑ Присыпал покойничков песком. Если получится, то завтра прикопаю получше. Чтобы не воняло...

‑ Чтобы не воняло – повторил Денис и с тоской дымно простонал в мою сторону – Эти хотя бы отмучились... а вот нам еще пострадать придется...

‑ Думаешь?

‑ Ты не боишься, Тихон? Превратиться в тварь...

‑ Боюсь до усрачки – просто и честно ответил я – Каждый день заглядываю в зеркало или камеру смартфона, смотрю на свое лицо и пытаюсь понять не началось ли чего там нехорошего в черепной коробке.

‑ Вот у меня примерно то же самое. Ты мужик одинокий?

‑ Уже да. Ты?

‑ Жена.

По тому как он произнес это, я понял, что она жива, она не тварь и скорей всего находится в поселке вместе с ним. Но одновременно я понял, что не все так радужно и поэтом осторожно спросил:

‑ Все хорошо?

‑ Да нихрена не хорошо... Мы тут такое пережили... слушай, а у тебя какой вход был во все это дерьмо?

‑ Не понял – признался я – Какой еще вход?

‑ Ну... есть люди, кто был больше свидетелем, чем участником всего этого дерьма с нападениями и превращением в тварей. Увидели всю эту хрень в интернете или по телеку, заперлись дома и продолжают там сидеть и медленно обалдевать. А есть те, кто напоролся на это на полном так сказать ходу и никак не готовы к подобному п... – помолчав, он выпустил струю дыма и добавил – Ну ты понял.

‑ Теперь понял – кивнул я – Ну... у меня нечто среднее. Я бы даже сказал ниже среднего. Мягкий вход с нарастанием кровавого саспенса... Сначала что‑то увидел, но был в безопасности, потом еще раз увидел и опять меня это не коснулось... в общем когда пришлось первый раз схватиться, то у меня уже было какое‑то оружие и хоть чуток моральной готовности... А у тебя как?

‑ У меня? А вот у меня второй худший вариант – я и еще много кто из моих друзей и родных напоролись на это дерьмо на всем бегу... и как же сильно и страшно мы напоролись... Могу рассказать, если хочешь выслушать. И расскажу с радостью – мне легче становится, когда все вываливаю в чужие уши...

‑ А я с радостью послушаю – заверил его я и поерзал, устраиваясь поудобней.

‑ Ну ты сам так решил – предупредил Денис, прежде чем начать – Там история реально страшная...

Вспомнив как вытаскивал из‑под колес мной же изувеченное человеческое тело, как накидывал песок на шину и засыпал лужу крови, чтобы дети не увидели всего этого, я слабо улыбнулся и покачал головой:

‑ Вот вряд ли прямо сильно испугаюсь...

‑ Тоже верно – вздохнул парень и задал, пожалуй, самый неожиданный за многие дни вопрос – Бывал в душеловках?

‑ А?

‑ Бывать там приходилось? Слышал вообще про них? Максимально модные и росшие как грибы после дождя по всему миру заведения. В Москве их четыре. Было. И очередь на месяцы вперед. Бывал там?

Я настолько не был готов к столь крутой смене темы, что несколько секунд напряженно морщил лоб, но это была лишь видимость мысленной работы – в голове звенела удивленная пустота с ароматом усталости и сигаретного дыма. Когда я уже был готов сдаться, разум зацепился за краешек еще до начала всего этого услышанной новости и рывком вытянул ее из болота забвения.

‑ Нейросоулс! – воскликнул я с такой радостью, словно опять стал школьником и гарантированно знал правильный ответ на каверзный вопрос учительницы – Нейродуша!

‑ Точняк. Бывал там?

‑ Не‑а. Я вообще по характеру далек от всего тусовочного и модного – признался я – Всегда предпочитал тихий домашний уют, спокойную обстановку и хобби вроде просмотра реально старых фильмов. Но что такое душеловка я в курсе. Да каждый пацан в курсе...

Тут я не покривил душой.

Еще один стартап, мгновенно ставший крайне популярный благодаря развитию нейросетей и вечно голодным для зрелищ толпы с деньгами.

Принцип был крайне прост, но этим он и брал за душу. Реализация на практике посложнее, но опять же ничего крайне сложного в этом нет, были бы деньги оплатить оборудование и нанять на постоянную основу несколько закулисных спецов. А по сути, своей это были обычнейшие питейные и едальные заведения, где подавали абсолютно обычные напитки и еду. С утра заведения работали как семейные кафе, ближе к вечеру плавно повышали возрастной рейтинг, а к ночи работали уже исключительно на совершеннолетних. Туда можно было прийти как просто так и просто восторженно глазеть, а можно было сделать персональный и чаще всего очень личный заказ – за отдельную крайне немалую сумму.

Суть всего этого – современные технологии, позволяющие увидеться с мертвыми. Это прежде всего. С этого все началось до того, как опять скатилось в сферу развлечения в угоду массовому потреблению.

Предположим, у маленькой девочки умирает давно болевшая любимая бабушка и ребенок переносит потерю крайне остро. И, к примеру, переживающая душевный кризис девочка требует бабушкиных оладий. Родители, желающие облегчить душевные страдания, говорят, что хоть бабуля и не может пока вернуться, но находится рядом – работает поварихой и печет супер оладьи для многих больных детишек. И ее работа очень важна, бросить ее пока не может, ведь надо вылечить всех детишек. Но к ней можно съездить! Хочешь?

Уже через час они приезжают в кафе, садятся за стойку у прозрачной стены, что отделяет зал от кухни и там девочка видит... да, видит родную любимую бабулю, что в окружении других поваров хлопочет на большой чистой кухне, выпекая оладушки. Тут она видит сидящую с той стороны любимую внучку, бросает все и бежит к стеклу, прижимает руку, внучка заливается слезами, бабушка тоже плачет, нажимает кнопку и в зале раздается ее такой знакомый хрипловатый милый голос, утешающий и называющий так, как называла ее только она. Он обещает внучке что вернется очень скоро, надо только детишек остальных подлечить, ведь их так жалко, верно? И поэтому она и не может пока выйти к ней – чтобы не заразить никого микробами, ведь она работает с больными детишками. А пока что внучка может приезжать к ней раз в неделю и она будет для нее тоже печь оладушки. Но при условии, что она будет слушаться маму с папой, много кушать, вернется в детский садик и вообще будет умницей‑разумницей. Затем на глазах ребенка она готовит большую порцию оладий, поливает их сгущенкой, сыплет сверху горсточку разноцветных ягод, подзывает высокого официанта и ставит ему на поднос подарок. И через минуту в стене сбоку открывается дверь, и тот самый официант выносит поднос, ставит перед ребенком тарелку, не забывает подарить милую игрушку и уходит. Внучка кушает вкуснейшие оладьи, а приготовивший их призрак стоит по ту сторону стекла, смотрит на хлюпающую носом внучку и улыбается...

Да, разумеется, стена в кухню это всего лишь экран со сгенерированными нейросетью интерьерами и персонажами, оладьи готовила не бабушка, а повара по данному родителями рецепту, официант вынес их с настоящей кухни... но для ребенка это все взаправду. И домой она уезжает счастливой, прижимая к себе игрушку и не замечая, что родители прячут от нее заплаканные глаза – ведь они тоже увидели родного человека, такого живого и настоящего... но на самом деле уже лежащего в земле.