Спустя всего час там, где девочка видели кухню и бабушку, уже стоят у стены обычные столы и стулья, а в зал заходит чуть сгорбленный мужчина в деловом костюме. Он садится за указанный столик, берет в руки меню и в этот же момент рядом с ним садится чем‑то крайне раздраженная, но пока еще сдерживающаяся красивая женщина. Она тоже берет меню, смотрит на мужчину, зло фыркает и начинает выбирать себе блюдо, одновременно оповещая сидящего рядом, что он как всегда выбрал худшее кафе из возможных, выбор блюд здесь ужасен, официанты хамло, интерьер полная безвкусица и все почему? Правильно – потому что она доверила выбор ему и вот он ожидаемый результат. Вот чтобы ты без нее делал, Игорек дурачок? А?
А Игорек дурачок сквозь пелену слез пытается выбрать себе еду, одновременно слушая бурчание любимой жены, которой, как всегда, не нравится ничего из того, что он делает. Она бурчит, он слушает, иногда вставляет словечко и получает обжигающий ответ, это настоящий диалог, умный, искрометный, где один пытается обыграть другого. И это разговор живого человека с мертвецом – ведь Инна, его красивая супруга, умерла полгода назад. И он, истосковавшись по ней, пришел сюда... и теперь будет приходить постоянно. Будет сидеть за столиком рядом с экраном‑стеной и слушать как она, сидя так рядом, что можно коснуться локтем ее локтя, будет опять на него бурчать... не так припарковался, выбрал не тот галстук к рубашке, не позвонил маме, опять позволил кому‑то собой пользоваться... И он даже не будет плакать... позволит себе это только сегодня. И, сгорбившись сильнее, он прижимает к мокрым глазам салфетку и затихает, слушая свою любимую жену...
А за соседним столиком, что позади тихо плачущего мужчины, отделенным декоративной зеленой стенкой, сидит в меру шумная компания молодых людей. Их шестеро. Они пьют шипучий лимонад, едят пирожные, стараются сдерживать рвущийся наружу хохот, вспоминая свои недавние путешествия и весь тот юмор что с ними приключался. Особенно часто смеется озорная рыжая девчонка, сидящая напротив мрачноватого лысого парня в черной футболке. Шутки льются рукой, молодежь давится от смеха, но вот темноволосая девушка вдруг вскакивает и торопливо шагает к дверям ведущим к туалету. Рыжая девушка поднимается со стола, кричит ей вслед:
‑ Сходить с тобой, Чиппи?
Там мотает головой, прижимает к глазам ладонь и скрывается за дверью. Компания на миг притихает, они переглядываются и... снова срываются в штопор неудержимого веселья. Глянешь со стороны и не поймешь, что лысый молчун и рыжеволосая девушка присутствуют здесь лишь виртуально – они на экране, а в реальности похоронены где‑то в Раменском, откуда они родом и на выезде, из которого несколько месяцев назад на полном ходу на байке влетели под вылезший на чужую полосу самосвал. Оба погибли мгновенно... и вот они здесь, шутят, вспоминают сплав на байдарках и привольную жизнь в палатках на речных берегах...
Ну и наконец вечером зал менялся под нужды небольшого ночного клуба. Зажигались разноцветные огни, за барную стойку вставали бармены, внутрь вваливались толпы желающих потанцевать. На оживших на стенах экранах тоже прибавлялось людей – десятки порой. И все это были призраки. Среди них была и рыжеволосая с молчуном и красивая жена сидящего уже за стойкой сгорбленного бизнесмена. Час, другой... и начиналось бурное веселье, где ты танцевал сам и мог видеть как напротив тебя улетно выкаблучивает умерший друг со своей подругой, причем танцуют именно так как всегда танцевали и это не видео – они реагируют на тебя, целуются друг с другой, бегают к бару за глотком спиртного и кричат на весь зал как же здесь улетно и давайте останемся до утра...
Да...
Я вспомнил что такое душеловки и почему они в кратчайшие сроки стали так популярны. Все что надо – отправить к ним видеозаписи и фотографии своих умерших, а потом выбрать из предложенных ситуаций и сцен – обед с подругой, легкая ссора с мужем, танцы...
Заведения довольно спорные – как и предлагаемые ими развлечения. На верхах сразу возникли их максимальные недоброжелатели, но душеловки процветали и потихоньку плодились. А потом случился конец света, и никто так и не успел проголосовать за их закрытие. Хотя в новости успели просочиться слухи, что по ночам кое‑где в таких местах устраивают вечеринки с виртуальным присутствием различных умерших знаменитостей. Хочешь увидеть современно танцующую Мэрилин Монро? Или еще кого‑то? Ты только пожелай... и заплати, чтобы в жизнь воплотилась твоя сокровенная фантазия, в которой ты главный герой, а она безумно влюблена в тебя...
Моргнув, я выпал из сладких грез, сделал глоток горячительного и дымную затяжку, приземляясь на землю бренной реальности и прислушался к словам только начинающего свой рассказ Дениса.
Они заказали то, что несомненно безнравственно и просто некрасиво было прописано в каталоге как «танцевальная тризна». У них вообще все сложилось также как в рекламных роликах душеловок – погибло трое из тесной компании с многолетней дружбой. Погибли на горном склоне, поглощенные лавиной. Остальные были там же, но их смерть миновала, пройдясь буквально по краешку. И вот шестеро выживших, чувствуя вину за то, что они живы, а друзья мертвы, решили вернуться назад в прошлое – в день, когда решили всей компании отправиться на лыжные покатушки. В тот вечер они как раз крупно поссорились, прямо сильно так, что для них редкость и вся поездка была на грани срыва. Вот в эту долгую их беседу они и решили «вернуться», благо все было записано на камеру ради совместного архива. Но они решили обыграть все иначе – сделать все, чтобы ссоры между ними не произошло. Сначала беседа, потом игра в карты, потом танцы. Чтобы воплотить все это в реальность ушло немало денег, но они ни о чем не жалели.
Первая и вторая часть прошли успешно: ссоры не случилось, ржали как не в себе, в карты сыграли ударно, проиграв мертвецам немалую сумму, а потом начались танцы – и тоже неплохо. К этому моменту, что одновременно клёво и очень жутко, нейродуши рядом с ними воспринимались абсолютно органично. В этом и алкоголь помог не слабо. Постоянно кто‑то пытался положить руку на плечо Андрюхи или Павла, ну или схватить Ксюху за руку, но пальцы натыкались на холодный экран, на эту современную грань между жизнью и смертью...
Они пили, танцевали, веселились как в последний раз в жизни – и так оно и оказалось...
Зал был битком. В помещение где едва могло у столиков и на крохотном танцполе дергаться тридцать пьяных человек, набилось в два раза больше людей. Поэтому на толчки никто не обращал внимания, а охрана следила за тем, чтобы ничто не переросло в драку.
Отпив глоток, Денис глянул на меня сквозь сетку на окне водительском двери и тихо сказал:
‑ Она просто подошла... девчонка в крохотном черном платьице, с бесконечными ногами в черных чулках, с такой напоказ выставленной точеной фигуркой, что я... я был готов изменить жене. Вот честно... помани она меня, и я наделаю глупостей... Я весь вечер на нее поглядывал, уже боялся, что жена заметит, но ничего не мог с собой поделать. Прямо как мания какая‑то... как наваждение какое... ты извини за умноту с моей стороны – родаки заставляли читать как не в себя и впиталось слишком много литературной лексики...
‑ Да ерунда. Я сам прочел вагон книг и полприцепа – ответил я – И что та девушка с отпадной фигурой?
‑ Я прямо мечтал, чтобы она дала знак и одновременно боялся этого... и тут она подходит, смотрит на меня своими невероятными огромными глазами... а потом опускает ладонь на плечо танцующего напротив меня Коляна... меня аж как молнией продрало от обиды тупой и такой детской... нельзя так про людей говорить, но та девчонка была как игрушка, которую дали не мне, а кому‑то другому... аж до слез... и одновременно я рад, на душе облегчение, Колян мой друг, он одинок, ему свезло, а я зато не разведусь с любимой женой – а я Софу люблю безумно... Я уже начинаю ободряюще улыбаться, вижу как Колян плечи расправляет и приподнимается аж, весь такой альфа сразу и... она хватает его плечи уже двумя руками, заходит сзади и вцепляется зубами прямо в шею... я думал – целует. Вот это думаю да... может она нейрогаллюцинация? Она вот так башкой резко дергает, в меня летит какая‑то серебристая заколка с ее волос, а следующее что я вижу – хлещущую с шеи еще улыбающегося Коляна кровищу...
