«Так, стойка, по-нашим временам архаичная - руки низковато держит… Тяжелее меня килограммов на десять-пятнадцать… Чуть выше ростом… И лет на пятнадцать моложе…» - Я в темпе «прокачал» своего противника.
Чернов сближается со мной, сделав три быстрых приставных шага, и «стреляет» в голову прямым с левой.
«Мда, а вот тактика у тебя, дружок, чисто спортивная…» - и я быстро сажусь пятой точкой на землю. Внешне небыстрым движением, не бью, а, скорее, толкаю двумя вытянутыми пальцами правой руки его левую ногу чуть выше колена. Нога «складывается», и боксер рушится на спину.
Я поднимаюсь на ноги. Публика в недоумении.
Чернов снова на ногах. Показывает прямой в голову и… он хотел меня поймать «крюком с задней», то есть дождаться моего ухода от фальшивой атаки, и мощно рванувшись вперед, «припечатать» боковым. Но вместо уверток и уходов, я просто отскочил назад. Далеко, почти на метр. Правда перед этим я нежно «взял» кулак его передней руки двумя руками… И немного повернул. Так что сейчас боксер лежит мордой в землю, а его левая рука, натянутая, как струна, позволяет мне контролировать любое его движение.
- Достаточно? - спрашиваю я его.
- Или бог троицу любит? - и отпускаю его руку.
Он встает, и, потирая зудящую руку, принимает боевую стойку.
«Упорный, но еще глупый» - думаю я и громко и протяжно ору. Что-то вроде «Уууууааааиииииии».
Чернов вздрагивает от неожиданости, и я с короткого подшага пинаю его в центр груди. Но, памятуя о данном командиру обещании, исполняю не «пинок-проткнуть-насквозь», а более гуманный «пинок-закинуть-мешок-подальше». Ножки боксера отделяются от земли, и он улетает за пределы круга зрителей.
Я церемонно кланяюсь побежденному и обвожу присутствующих особым, «значительным», взглядом.
- Еще желающие силушкой померится есть?
Желающих почему-то не нашлось. И мы пошли бегать, прыгать и кувыркаться.
**Бродяга. Взгляд сбоку.
Мы с Фермером сидели на поваленном дереве и смотрели, как Арт на поляне показывает бойцам некоторые фокусы из своего богатого арсенала.
- Времени нет - Фермер хрустнул суставами пальцев. - Сколько еще мы тут с ними провозимся? Нет, натаскать-то их до более-менее приличного состояния мы, может и сумеем. Если немцы не помешают. И еды хватит.
- Есть соображения?
- Ну, какие тут, нахрен, соображения? Фронт далеко и с каждым днем все дальше. Связи ни с кем не имеем, планов противника не знаем. Ну, сам посмотри - нас всего-то десятка два, и то, если раненных считать. Ну, оружием, слава Аллаху, разжились, патроны на два-три часа нормального боя есть, фугасы вот, гранаты. И, что? Что мы с такой сборной солянкой сотворить РЕАЛЬНО можем? Ну, взорвем еще пару мостов, колонны пощиплем… Рано или поздно немцем это остобрыднет, подгонят они полк, обложат лес… Дальше продолжать?
- Не надо. - Тактику немцев по этой войне я помнил и энтузиазма мне это тоже не прибавило. - Совсем в лесу сидеть, тоже не в кайф. Неделю, ну дней десять, мы на этих запасах продержимся, заодно и народ поднатаскаем. Есть одна мысль…
- Колись.
- Кузнецова помнишь?
- Это, которого же?
- Того самого, который Герой. Николая Ивановича.
- Ну, помню и что?
- Чем он сам и его отряд занимались?
- Ну… Разведкой они занимались.
- Ну, разведчики из нас, без связи-то, как из дерьма пуля. Нароем чего, куда девать-то нарытое?
- Ты мне загадки не говори, к делу давай.
- А, помимо всего прочего, занимался наш дорогой Николай Иванович индивидуальным террором. И, нехило в этом преуспел!
- Ну, да, как я сразу не допер! Кого первого мочить будем? Сразу фюрера, или уж все-таки с Гудериана начнем? Так сказать, по старшинству? Как с младшего по званию?
- Ты не смейся, я ведь серьезно говорю. Кузнецов вообще втроем работал, ну агентура ему сведения подгоняла какие-никакие. И, то, сколько он генералов завалил и каких?
- И сколько?
- Троих убил, одного тяжело ранил, а одного, так вообще - украл. Я уж, про прочих молчу, а их тоже нехило набралось.
- Ну, так его же и поймали, в конце концов.
- Погиб он при задержании. Но, я вот что имею в виду. Сколько у него ребят было? Трое, с ним вместе. И опыта, такого как у нас не было вообще. Я уж про технику вообще молчу.
- У нас! Это ты у нас террорист, а мы честные спецназовцы.
- Да? И скажи на милость, чем твои действия от террора отличаются? Особливо - на войне?Люк в Афган по турпутевке ездил?А, ты там гидом работал?
- …
- То-то же. Ты, не забывай, я еще в советское время членов Политбюро охранял, так что как охрану ставить и как ее проходить, помню еще. И, как и в какой стране это поставлено сейчас и тогда, тоже. А, если еще и группу прикрытия и разведки профессиональную подготовить, вон, хоть бы и из них… Боевую группу - это уже из наших. Арта, вон, Люка - в ударную группировку, мы с Казаком инженерное прикрытие соорудим и на отходе поработаем. Да и сам еще, может, на что сгожусь, еще не совсем одряхлел.
- Да, уж, ты пожалуй, одряхлеешь! Но, вообще мысль дельная, подумаем…
** Автор - Александр Конторович
………..
Пока я прохаживался, давая ценные советы «курсантам», Фермер и Бродяга уединились по «командирским» навесом и о чем-то спорят. «А чего гадать. Надо будет, сами донесут «судьбоносные решения»". Хотя о судьбе нашей задуматься стоило. Ну, сколько мы еще так проскачем, без кола, без двора? Неделю? Две? С тесного пятачка у Минска мы, вроде вырвались, теперь неплохо бы вдумчиво засесть за карту и определятся с районом и образом действий. Да уж с районом… Буквально с утра вспомнил что-то важное, связанное с Минском, а сейчас из головы вылетело… Ничего, вспомню…
Я услышал, что меня кто-то окликнул по имени:
- … Антон, Антон! Ты что, оглох что ли?
Поворачиваюсь. Ба, да это же Казачина! Главвсехнахренподрывтрест, собственной персоной.
- Да Ваня. Что случилось?
- Отойдем на минутку, разговор есть.
- Секунду… Так, всем отдыхать пять минут. Советую лечь на спину, а ноги разместить так, чтобы они выше головы были. И не курить! - это уже занимающимся.
Отойдя на пяток метров, мы уселись на теплую землю.
- Ну, с чем пожаловал?
- Тох, ты только не обижайся, но я вчера схитрил.
- ?
- Ну, когда фугас испытывали.
- И в чем же хитрость была.
- Я пороха недосыпал. Точнее оставил только треть от нормального заряда.
- А почему?
- Гильзу на полном в пыль разнесет, и на трети заряда видел, как ее разворотило.
- Так на что мне обижаться-то? Ты же для дела. Кстати, а если заряд прикапывать, как, эффективнее будет?
- Да. Точно эффективнее.
Я почесал затылок, а потом выдал на-гора еще одну «гениальную» идею:
- Вань, а я придумал, как нам электровоспламенители сэкономить. Только ты не отвергай ее сразу. Обдумай, ладно?
- Ну, давай, высказывай!
Я подобрал щепочку и начал чертить:
- Вот, смотри… Берем несколько наших зарядов, и заклиниваем их в бревне… Или зажимаем между двумя бревнами. Это поможет от преждевременного разрыва?
- Может и помочь. Смотря чем зажимать будем…
- Веревочной скруткой. Или проволокой. Дальше слушай. Вот здесь крепим электровоспламенитель, а от него делаем дорожки из смеси смолы и пороха. Его у нас, как я понимаю, теперь - хоть на зиму заготавливай?
- Интересная идея. Пойду, проверю. Может и сработать.
- А ты, вообще, зачем подходил?
- Так, извинится хотел.
Я уставился на Казачину.
- Извинится? Ну ты, брат, даешь! Но спасибо! Мне приятно.
- Да не за что… Тош, я еще тебя попросить хотел…
- Ну?
- Ты меня отдельно не поучишь? - я вспомнил, что еще ТАМ, в нашем времени Ваня собирался прийти, поучится, но все как-то не складывалось.
- Вань, о чем разговор? Конечно, поучу.
- А то знаешь, хочется соответствовать высокому званию советского «сверхдиверсанта» - и Ванька лукаво улыбнулся.