Мардук даже несколько засомневался в том, что верно истолковал возраст мальчика, когда покупал его на невольничьем рынке. Тогда он посчитал, что берет мальчишку лет тринадцати-четырнадцати от роду — именно такое впечатление производил тот своим хилым телосложением. И первоначально все это подтверждало. Однако теперь Хэй больше походил на молодого человека лет двадцати. Впрочем, Мардук просто пожал на этот счет плечами и выкинул из головы. А Хэй особо по этому поводу и не переживал — поскольку он ничего пока не мог вспомнить, то и пытаться это делать считал излишней тратой времени и сил. Он твердо решил следовать тому пути, который ему предлагает судьба. Там, в будущем, что-то еще будет. Возможно, что и вспомнится.
А до того момента следует еще дожить.
Оставался для Хэя теперь еще один момент, который несколько омрачал картину с разгадкой предложенной стариком головоломки. За каким, собственно, тому понадобилось так гонять парня, что тот даже не мог найти времени и сил подумать о так называемом «секрете»?
Впрочем, как раз об этом имеет смысл спросить самого хитромудрого дедугана.
На следующее утро Хэй и озадачил, как ему показалось, Мардука этим вопросом, предварительно поделившись посетившими его ночной порой идеями.
Старик весело блеснул глазами, хмыкнул в бороду, а затем неторопливо ответил:
— Верно, ты правильно ответил. Никакого секрета нет. Все это досужие домыслы, появиться которым, как ты правильно подметил, помог я сам.
Хэй радостно выдохнул. Его переполняла гордость за самого себя. Он все-таки справился с этим заданием. Теперь все кончено. Осталось только выяснить у старика, зачем тот только устроил весь этот огородный марафон.
Если бы парень в тот момент мог предположить, как он ошибался.
— Что ж, — начал Мардук, — теперь я отвечу на тот вопрос, который ты задал мне два месяца назад («Ого! Два месяца прошло. За всем этим удовольствием я совсем счет времени потерял!» — подумал Хэй в тот момент.). Впрочем, ответ тоже лежал на поверхности. Я несколько расстроен, что ты еще сам не понял. Ведь не понял же?
Старик испытующе уставился на парня. В глубине его глаз плясали озорные чертики.
Хэй удрученно кивнул, соглашаясь и думая, что такой ход со стороны старика был несколько нечестным.
— Раз ты станешь моим наследником, то ты сразу же станешь мишенью для множества недовольных людей.
Хэй удивленно уставился на Мардука, пытаясь сообразить, каким боком он мог кого-то задеть при подобном развитии событий.
— Не понимаешь. Что ж, я поясню, — Мардук укоризненно посмотрел на ученика и терпеливо принялся за разъяснения. — Как ты можешь понять, я уже не молод, хотя и помирать тоже прямо сейчас не собираюсь. Но когда-нибудь этот день настанет. Это понимаешь ты. Это понимают и остальные. Торговцы из Долин, местные земледельцы, обитающие в других оазисах, городские проходимцы. Здесь тоже встречаются неглупые люди, и они могли прийти к тому же выводу, что и ты: никакой тайны нет — есть только вода и труд, и несколько более плодородная почва, чем у них. Но все одно, благодаря слухам, которые, в свою очередь, тоже обрастают со временем другими слухами, меня все еще побаиваются. Опасаются, что я кто-то вроде колдуна и могу на них навести что-нибудь похожее на порчу. И поскольку я еще и не особо мешаюсь у них под ногами и довольно стар, то, почему бы и нет, они могли решить позволить мне дожить до собственной смерти. Как бы это странно не звучало, но даже в этих песках такой вариант вполне имеет право на существование.
Хэй утомленно слушал разглагольствования Мардука. Солнце уже изрядно напекло ему макушку, а по лицу струился пот. А старик, между тем, продолжал:
— Когда они узнают, что у меня из ниоткуда появился наследник, которому после моей смерти перейдет все это хозяйство, уже начавшее расширяться твоими усилиями, то, как думаешь, как они поступят?
Испуг отразился на лице Хэя. И он не пытался этого скрывать. О том, что можно нажить себе врагов таким нехитрым способом он как-то не подумал, когда соглашался на прием дел у старикана, а тот, в свою очередь, ничего о подобной угрозе не упоминал. Теперь же, несмотря на фактическое отсутствие какого-либо документа, отказаться от заключенного на словах договора у Хэя вряд ли получилось бы. Он уже был наслышан от Зарифа, как поступают в Пустынных Землях с людьми, которые не выполнили условий даже устно заключенного соглашения. И хотя, казалось бы, со стороны старика в случае отказа ничего не должно бы было угрожать, но рисковать лишний раз Хэй не собирался. В конце концов, Мардуку не обязательно делать это своими руками. Да и в том, что он сумел бы справиться с этим чудным старичком, Хэй был в последнее время не уверен.
— Смотрю, осознал? — многозначительно поинтересовался старик. — Всю глубину… — он вдруг замялся на секунду. — Как же это сказать?
Собравшись с мыслями, он все-таки выдавил из себя:
— Понимаешь всю глубину глубин… Как-то так… Ну, короче, тебе надо быть покрепче, — раз споткнувшись в своей многомудрой речи Мардук, окончание предпочел скомкать, видимо, несколько упустив мысль, за кончик которой долгое время держался.
От подобного завершения так многотонно начинавшегося монолога наставника Хэй настолько опешил, что непроизвольно скосил глаза на переносицу и вывалил набок язык, приняв вид абсолютно придурковатый. Только что слюну не пустил. Возможно, причиной такого финта послужила все та же жара.
— Короче, Хэй, готовь зерно на продажу. Сложи в мешки, в грузовик не клади. Просто поставь у амбара. Завтра отправимся в Карс. Сегодня можешь отдыхать.
Мардук направился в дом, а Хэй, пожав в задумчивости плечами, направился к амбару.
Солнце следующим утром догнало своим опаляющим зноем совершенно очумевшего от идей Мардука Хэя в дороге.
Еще когда рано утром старик потребовал, чтобы Хэй закинул мешки с зерном не в кузов грузовика, как это делали обычно, а положил на телегу, парень насторожился, поскольку «гужевого» скота на территории Мардукова подворья им пока замечено не было. И его худшие опасения, к несчастью для юноши, подтвердились.
И теперь, тяжело упираясь ногами в податливый песок и обливаясь потом, Хэй тащил телегу с мешками на себе. Старик размеренно шагал рядом. Продвигались они таким образом не шибко быстро. При этом Мардук о многом нравоучительно размышлял вслух, а Хэй, поначалу вяло отбрехивавшийся, решил до дальнейших указаний поберечь силы и теперь упорно молчал, впитывая любую новую информацию, которая поступала от наставника.
— Понимаешь, — обращался к нему Мардук, — ты, как уже тебе говорил, должен стать крепче, сильнее. Тебе, кстати, сколько лет, не вспомнил?
Хэй отрицательно помотал головой: говорить было для него слишком затруднительно — он берег дыхание и опасался без дела раскрывать и без того пересохший до невозможности рот. Была еще и нешуточная опасность закусить энным количеством песка — уже с полчаса навстречу дул пока слабый, но порывистый и уверенно набиравший силу ветер.
— Ладно, мой милый друг, это сейчас неважно. Так вот, чтобы окрепнуть, тебе требуются солидные нагрузки. Которые я тебе со своей стороны и обеспечиваю. Причем, заметь, я не требую от тебя выполнения каких-то бессмысленных действий. Я же не предлагаю тебе, скажем, таскать ведра с песком из одной точки местности в другую и высыпать, хотя такая возможность и была — я ее обдумывал. Мы выполняем необходимые в нашем нехитром хозяйстве действия, при этом получая двойную выгоду: и урожай зреет, и ты силенок набираешься.
Хэй возмущенно фыркнул и помотал головой, стряхивая капли пота, заливавшие глаза.
— Вижу, ты со мной согласен, — сказал Мардук и, не обращая более внимания на молчаливое возмущение Хэя, утопал вперед, показывая дорогу.
После обеда дела пошли получше: песок сменился растрескавшейся окаменевшей глиной, имевшей неопрятно-бурый цвет, и идти стало полегче.
Стены Карса Хэй увидел в багровых закатных лучах солнца. Мардук, хитро поглядывая на подопечного, поворчал по поводу медлительности Хэя. Тот от такой наглости полностью потерял дар речи и так вытаращил на старого шутника глаза, что появилась опасность того, что те полопаются.