После поступления в универ Иринка буквально помешалась на студенческих тусовках. Ей хотелось окунуться в эту атмосферу с головой, а я, наоборот, старалась держаться подальше. Не знаю, может, я была слишком правильной, но для меня такие вечеринки - это всегда толпа незнакомцев, шум, громкая музыка, сомнительные игры, алкоголь и полная вседозволенность. Меня всё это скорее пугало, чем привлекало.

Пару раз подруге всё-таки удавалось вытащить меня в люди. Как-то мы даже пришли на вписку. Но долго я там не продержалась: сначала какой-то тип «случайно» шлёпнул меня по попе, а потом один из парней всучил стакан с непонятным пойлом. Я решила, что с меня хватит. Сбежала, правда, не сразу - пришлось ещё минут десять копаться в куче курток, чтобы найти свою.

На водительском сиденье был Саша - Иринкин двоюродный брат. Он только-только вернулся из армии. С виду приличный, добрый парень: улыбался, шутил с нами. Но я всё время ловила себя на мысли, что рядом с ним чувствую себя школьницей.

Будто я на экскурсии по взрослой жизни, а экскурсовод - человек, который всего на пару лет старше нас.

- Обратно едем вместе, - произнёс он, бросив взгляд в зеркало заднего вида. - Девочки, вы там под мою ответственность, поэтому давайте без сюрпризов.

- Как скажете, товарищ генерал! - Иринка приложила руку к голове, а вторую - к собственному лбу.

Мы обе очень хорошо знали, что к пустой голове руку не прикладывают.

С Иринкой мы дружим, наверное, с пятого класса. И пока её родители давали ей полную свободу, мои держали меня в ежовых рукавицах, поэтому Иринка стала в нашем доме постоянным гостем. Она до сих пор шутит, что наше детство было похоже на армейскую службу - хотя, если честно, я не уверена, что она шутит.

Со временем многое изменилось: папа стал мягче. То ли возраст - ему уже сорок шесть, - то ли мы с Иринкой заслужили его доверие, но теперь он гораздо лояльнее относится к нашим редким вылазкам. Правда, об этой конкретной поездке он, конечно, не знал.

Иринка уговаривала меня на эту авантюру всю неделю. Говорила, что будет супермегакруто. Настоящая студенческая движуха. И что мне даже понравится. Потому что мне, по её мнению, оказывается, нравится адреналин и ощущение свободы. Нравится, когда я хоть раз делаю что-то не по расписанию в ежедневнике и не по указке родителей.

Подруга однажды бросила: «В тихом омуте черти водятся - это про тебя, Дашка. Ты ещё покажешь своё истинное лицо. Видимо, время не настало или обстоятельства пока не прижали к стенке».

И самое интересное - она была почти права. В глубине души я чувствовала в себе силу характера, какой-то стержень. Чувствовала любовь к жизни, интерес к людям, особенно к некоторым… Но быть тихой и незаметной оказалось куда проще и безопаснее, чем позволить себе по-настоящему проявиться.

С детства мама приучала меня держать язык за зубами, не перечить, не спорить, быть послушной, не высовываться без нужды, не выделяться. Она хотела, чтобы я была незаметной, простой, удобной, как и она. Но она не подумала, что эти её наставления я перенесу на всю свою жизнь, в том числе и на школу. И если бы не Иринка, мне, наверное, пришлось бы очень трудно. Меня легко могли использовать все, кто хотел, с моим-то характером. Но Иринка была моим локомотивом: она и вперёд меня тянула, и в обиду не давала. А я, в свою очередь, была для неё чем-то вроде заземления - иногда её правда нужно было немного притормозить, и у меня это всегда отлично получалось.

- Ну что, Даш, мы уже вполне освоились во взрослой жизни, пора окунуться с головой в студенческую жизнь! Это же так круто! Себя показать, на других посмотреть!

- Ага, круто, - протянула я, - особенно учитывая, что я до сих пор не до конца понимаю, на что подписалась.

- Там будут бои, ставки, драйв и кровь! Кровь повсюду! - Иринка заливисто рассмеялась, явно наслаждаясь тем, что выбила меня из зоны комфорта.

Саша не сдержал смешок, бросив на неё в зеркало заднего вида, короткий взгляд, в котором явно читалось: ну ты и оторва сестрёнка.

- Меня друзья позвали, а Иринка... ну, ей, кажется, просто острых ощущений захотелось. Обещали после грандиозную вечеринку.

- А кто твои друзья? - насторожилась я.

Иринка подалась ближе и заговорщически шепнула:

- Антон тоже будет там.

Иринка могла бы признаться честно: «Даша, я хочу увидеть Антона и хочу, чтобы он увидел меня». Но она всегда заходила с огородов.

Она была влюблена в Антона. Её галерея была забита его снимками с баскетбольных игр и тренировок, а в нашей переписке его имя встречалось, кажется, миллион раз.

Я сидела и смотрела в окно. Город за стеклом стремительно терял признаки жизни. Сначала все реже стали мелькать яркие фонари. Потом - витрины, остановки, люди. Дорога была вся в заплатках, а вскоре пошли ямы, напоминающие кратеры на Луне.

Вдоль обочин шныряли бродячие собаки - от огромных, лохматых псов до совсем мелких, дрожащих. Все они выглядели злыми и голодными. Некоторые из них с каким-то остервенением кидались прямо под колеса, и я машинально вжималась в сиденье, отстраняясь от стекла.

Саша, уворачиваясь от очередного пса под колёсами выдал: мол, все эти собаки, которые бросаются на машины, - это бывшие гаишники в прошлой жизни. Честно говоря, мне такое сравнение вообще не понравилось. Я смотрела на них с жалостью. Ведь всё это от безысходности. Попробуй сам пожить в изгнании, без тепла, без заботы, без поддержки. Так устроены и люди, и звери: одни сбиваются в стайки себе подобных, другие выбирают судьбу волка-одиночки. Но и тем и другим достаточно крошечной доли любви и ласки, чтобы они начали оттаивать.

С обеих сторон тянулись ангары. Ржавые ворота, бетонные заборы, местами колючая проволока. На табличках «Проход запрещён», а рядом кто-то давно дорисовал цветными баллончиками кривые улыбки и стрелки - мол, проход как раз сюда.

В голове крутилась мысль, которую я изо всех сил старалась игнорировать: если там будет Антон, то и Марк тоже может оказаться там. Они ведь лучшие друзья.

Но шанс на то, что я впервые за долгое время вырвусь на свободу и сразу окажусь в одном месте с Марком, казался примерно таким же, как шанс увидеть пришельца. То есть равен нулю.

Хотя, если честно, я лукавила. Я поехала не только ради Иринки. Где-то в самом укромном уголке моей души жила надежда: вдруг он тоже там? Вдруг я снова поймаю его взгляд?

Марк вообще появился в университете только во втором семестре. Первый семестр он провёл за границей у отца - так, по крайней мере, говорили. А потом он внезапно вернулся. Просто однажды появился в коридоре университета, будто никуда и не уезжал.

До этого я знала о нём только по чужим рассказам и фотографиям в университетских чатах. А после его возвращения начала замечать его сама.

Мы никогда толком не разговаривали. Не перекидывались друг с другом больше чем парой фраз. Даже не были подписаны друг на друга в социальных сетях. Но при этом смотрели так, словно между нами есть какая-то химия.

Наверное, поэтому я и поехала.

Наша удивительная жизнь так устроена: если шанс почти равен нулю, именно тебе обязательно выпадет эта статистическая аномалия.

Мы свернули к большим серым подъёмным воротам одного из ангаров.

Саша вышел первым. Я нерешительно выбралась с заднего сиденья, и ночной холод сразу пробрался под тонкую кофточку. Вокруг были бетонные плиты с торчащей арматурой, недостроенные металлические конструкции и местами непроглядная темнота. Стены пестрели граффити: яркие кислотные цвета, небрежные подтёки и полустёртые рисунки. Вся эта непонятная мазня лишь нагоняла жути.

Господи, как же хотелось домой! Забраться с ногами на кровать, завернуться в плед и залипнуть над каким ни будь новым романчиком, а не вот это всё.

У боковой двери ангара стояли двое крепких мужчин во всём чёрном. Из-за темноты было трудно разобрать их лица, но их суровый вид сразу вызывал опасения и заставлял насторожиться.