- Да, Марк. И про тебя в том числе, к сожалению, - я повернулась к нему, ожидая услышать хоть какие-то объяснения. Я думала, что ты жесток на баскетбольной площадке, но видимо там ты был еще сущим ангелом по сравнению с тем, что я сегодня увидела.

Я даже не пыталась скрыть свой взгляд - полный разочарования и грусти. Марк явно заметил мое состояние, но вместо того, чтобы оправдываться, он лишь сильнее нажал на педаль газа.

Мы ехали молча минут десять. Я упрямо смотрела в окно, но всё равно ловила каждое его движение: как уверенно он держал руль одной рукой, как мягко и почти лениво входил в повороты, будто машина слушалась его с полуслова, как пальцы едва касались рычага при переключении передач. Он то и дело бросал взгляд в зеркала, а потом - украдкой на меня.

Вдруг с заднего сиденья донёсся звонок мобильного телефона.

Знакомая мелодия.

Я обернулась и увидела свой рюкзак.

«Вот же урод».

Он лежал на заднем сиденье, аккуратно поставленный почти по центру, будто там ему и было место. Телефон надрывался во внешнем кармане, а сквозь ткань просвечивало имя «Виталик».

Я посмотрела на рюкзак, потом на Марка - и пазл сложился.

- Ты… - голос у меня сорвался. - Это ты его подобрал?

Марк даже не отреагировал. Все так же смотрел на дорогу, и только в уголке губ мелькнула легкая усмешка.

- Значит, все это время… - я запнулась, и руки у меня начали дрожать от злости. - Ты видел, как я одна шла по этой промзоне. Видел, что мне страшно. И просто ехал рядом? Еще и издевался?

Марк усмехнулся лениво, будто я сказала что-то не слишком важное.

- Не драматизируй.

- Не драматизируй? - я дернулась к двери и схватилась за ручку, но замок был заблокирован. - Ты обманом затащил меня в машину!

- Сама села, - спокойно сказал он.

- Открой дверь. Немедленно. Я серьезно, Марк. Останови машину.

Он не ответил сразу. Только крепче сжал руль, а потом на секунду повернул ко мне голову.

- Даша, - произнес он ровно, почти устало.

- Открой!

Он бросил на меня короткий взгляд.

- На ходу выпрыгнешь? Даш, ну не истери, пожалуйста.

- Я тебя ненавижу, - прошипела я.

К горлу подступили слёзы - от беспомощности и злости на саму себя. Как я могла повестись? Как могла подумать, что он просто решил мне помочь, проявить каплю человечности.

- А в гневе ты намного интереснее, чем когда строишь из себя святую, - сказал Марк так, будто делал комплимент. - Посмотри на себя. У тебя даже глаза загорелись. И щёки так мило розовеют… Перестань уже притворяться.

«Щёки розовеют»? Он серьёзно?

Я что, поросёнок в его глазах?

Мне хотелось ударить его, заставить остановиться, сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть себе контроль. Но вместо этого я продолжала смотреть на его профиль - резкий, уверенный и, к моему несчастью, чертовски привлекательный в свете пролетающих фонарей.

- Ты самый отвратительный тип из всех, кого я знаю, - выдохнула я, отворачиваясь к окну. - Ты просто… невозможный.

- Может быть, - согласился он, и в голосе проскользнула несвойственная ему серьёзность. - Но ведь именно поэтому я тебе и нравлюсь. Иначе ты бы не оказалась посреди ночи в промзоне, на подпольных боях, в которых я участвую.

Я смотрела на своё отражение в тёмном стекле и не узнавала себя: волосы, которые я перед поездкой стянула в тугой хвост, теперь выглядели небрежно, короткие прядки выбились и нелепо торчали в разные стороны. Лицо пылало, а глаза горели злостью.

В его словах была неприятная доля правды. Но это не давало ему права пользоваться ею против меня.

Я не сразу заметила, как городские огни стали реже, а потом и вовсе исчезли. Слишком глубоко ушла в свои мысли: что скажу Виталику, где сейчас Иринка и что отвечу родителям, если они позвонят проверить меня.

Только когда машина подпрыгнула на ухабе, а под колёсами захрустел гравий, я быстро заморгала и осмотрелась по сторонам вглядываясь в темноту.

За окнами не было ни одного фонаря. Только чёрные силуэты деревьев и просёлочная дорога, местами поросшая травой.

- Что за… - Я резко выпрямилась.

Марк ничего не ответил. Только прибавил громкость, и музыка заполнила весь салон.

Я развернулась к нему, вцепившись в ремень безопасности.

- Марк! Разворачивай машину! Ты слышишь? Сейчас же! Мы едем не туда!

Я всматривалась то в темноту за окном, то в его профиль, пытаясь понять, что он задумал и куда, чёрт возьми, нас везёт.

Марк наконец бросил на меня быстрый взгляд. В полумраке салона его тёмно-карие глаза опасно блеснули.

- Останови машину, Марк! - сказала я решительно.

- Даша…

- Останови. Сейчас.

- И куда ты пойдёшь?

- Не твоё дело.

Я снова дёрнула ручку. Пальцы соскользнули. Потянула ещё раз, сильнее, будто от этого дверь точно должна была открыться.

- Разблокируй дверь.

Марк нажал кнопку центрального замка.

- Открыта.

Я замерла. Он действительно разблокировал двери, но машина продолжала ехать.

- Остановись.

- Остановлю у освещённой дороги.

- Ты не можешь запереть меня в машине, а потом изображать заботу.

- Я и не изображаю.

- Тогда что это было? Ты подобрал мои вещи, следил за мной и заманил сюда под видом помощи.

- Я не заманивал. Ты сама села.

- Потому что ты не сказал, что рюкзак у тебя.

- Если бы сказал, ты бы забрала его и продолжила идти пешком назло мне.

Я отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как сильно меня задели эти слова. Он снова решил за меня - и, что хуже всего, оказался прав в том, как именно я бы поступила.

Как бы я ни старалась изобразить вид испуганной и недовольной пленницы, внутри всё равно зудело любопытство. Куда он меня везёт? Зачем? И что ждёт нас в конце этого пути?

Самое странное, что я чувствовала себя на удивление спокойно. Я без колебаний была готова доверить этому опасному парню себя и всю свою жизнь. У меня была какая-то железобетонная уверенность: Марк меня не обидит. Более того, он не позволит причинить мне вред никому другому. Откуда взялась эта слепая вера в человека, которого я едва знала? Понятия не имею. Но я знала это так же точно, как правильность формулы сложных процентов по финансовой математике.

- На сегодня ты моя подружка, - бросил он, и в его голосе проскользнула опасная, дразнящая нотка, - А это значит, я могу делать с тобой всё, что захочу. Уголок губ едва заметно пополз вверх

Я резко повернулась к нему, пытаясь разглядеть хоть каплю искренности. Я знала, что он играет. Что это очередная провокация, одна из тех, которыми он бросался в меня в университете. Я была для него мишенью, красной тряпкой, которую он с упорством маньяка пытался задеть.

Но сердце всё равно тревожно ёкнуло.

- Ты серьёзно сейчас?

- Абсолютно.

Божечки, ну зачем он так? Неужели нельзя общаться нормально, без этих игр? Зачем постоянно пытаться вывести меня на эмоции, задеть, напугать... Я закусила губу до боли. Только бы не расплакаться. Только не перед ним, пожалуйста, только не перед ним.

Когда он был рядом, я сразу превращалась в какую-то неловкую версию себя: смущалась, запиналась, нервничала и вообще начинала нести какую-то чушь. А ещё становилась слишком чувствительной ко всему - к его голосу, к взгляду, к случайному прикосновению. Даже окружающий мир воспринимался иначе - боле ярко и эмоционально. Как будто я всю жизнь играла на минималках, а появлением Марка включила все возможные читы.

Я хотела, чтобы Марк остановил машину, и одновременно боялась, что он действительно это сделает и наша с ним ночь закончится. Мне хотелось узнать, куда он меня везёт. Хотелось остаться с ним вдвоём несмотря на его отвратительный характер.

А что будет потом, я не знала.

Марк взглянул на меня - и его лицо изменилось. Брови нахмурились, а в глазах мелькнуло что-то похожее на вину.

- Эй, - сказал он тише. - Даш. Расслабься. Я не маньяк.

Я шмыгнула носом и тут же возненавидела себя за это.