-- Об этом нам надо серьёзно поговорить, -- сказал я, -- Мне показалось вчера вечером, что ты не хотела бы в будущем расстаться со мной?
-- И не только показалось, -- сказала она, доверчиво прижавшись боком, поскольку мы прогуливались под руку.
-- Ну что же, -- продолжал я, -- тогда у нас есть два варианта. Первый -- ты вполне бы могла сойти за мою сестру. Как тебе такое?
-- А почему бы и нет? -- переспросила она весело. -- Если бы ты только согласился. Я была бы счастливым человеком, если бы у меня был такой брат.
-- Не спеши соглашаться! -- воскликнул я. -- Возможно второе предложение тебе понравится ещё больше.
Я остановился, развернувшись к девушке лицом и серьёзно взглянул в её лучащиеся сдерживаемым смехом ярко-серые глаза. Проникшись моим настроем, она несколько напряглась. Мы как-раз дошли до уединённого места у канала, где деревья аллей сходились в небольшую искусственную рощицу.
-- Второй вариант вообще способен закрыть большинство проблем, -- продолжил я. -- Но здесь выбор предстоит куда серьёзнее. Я предлагаю тебе стать моей женой, поскольку любовь, которую я питаю к тебе, весьма далека от просто братской.
Катриона взволнованно прижала свои ладони к заалевшим как маков цвет щекам, но взгляд не отвела.
-- Я не знаю, -- начала она неуверенно, затем поправилась, -- нет, Дэви, я тоже люблю тебя. Но разве порядочная девушка может сама распоряжаться своей рукой? Тем более мы ещё так молоды...
-- Пустяки, -- отвечал я решительно, -- мне не надо ничего, кроме твоего согласия. С твоими родственниками я так или иначе договорюсь, а общественное мнения меня не интересует в принципе.
Вместо ответа Катриона порывисто обняла меня, спрятав пылающее лицо на моей груди. Она, едва дыша, подняла взгляд, посмотрев, казалось, мне прямо в душу..
-- Ты действительно хочешь, чтобы я была твоей женой, Дэви? -- спросила она так тихо, что я едва расслышал её вопрос.
-- О да! -- воскликнул я. -- Ты сами видишь, как сильно я желаю этого.
-- Мне нечего отказывать тебе или не отказывать, -- сказала она. -- Я с самого первого дня была твоя, если бы ты только захотел позвать меня с собой. -- А теперь я стану Катрионой Бэлфур, -- прошептала она совсем тихонько, щекоча мою щёку перьями шляпки.
-- Возможно я поступаю не слишком хорошо, -- сказал я, внезапно испугавшись пришедшей мысли. -- Ситуация сложилась так, что в данный момент ты зависишь от меня. Поэтому я не заставляю тебя отвечать немедленно. Просто хотелось бы признаться в своих чувствах, чтобы между нами не осталось недоговорённостей...
Девушка прервала мой неуверенный лепет самым эффективным из всех возможных способом. Её поцелуй был неумел, но очень нежен и горяч. А глаза одновременно смеялись и увлажнились от слёз. И это был ответ гораздо более наглядный, чем банальное "я согласна"...
XXIV.
Неожиданно возникла ещё одна проблема. Катриона оказалась католичкой, мой же носитель, само-собой, матёрым протестантом. Добавить сюда собственно меня, бывшего атеиста, в свете последних событий ставшего чем-то вроде агностика, чтобы понять, какая ядрёная смесь получилась на выходе. Компромиссом наших стремлений стало венчание в церкви святого Лаврентия в следующую субботу. И мне почти не было жалко пяти полновесных килограммов золотых монет, выброшенных за это удовольствие в итоге. Оно того стоило!
Вторая трудность была в том, что девушка поначалу не хотела выходить замуж в тайне, без благословения отца. Мне пришлось пустить в ход всё своё красноречие, чтобы убедить её в отсутствии необходимость столь поощрять человека, по сути бросившего дочь на произвол судьбы. Так что в результате мы сошлись на найме для обряда посажёных родителей.
Церковь производила незабываемое впечатление даже на такого заядлого циника как я, что уж говорить о Катрионе. Начиная с огромных бронзовых дверей и квадрильона из тридцати шести колоколов; и заканчивая торжественным звучанием органной музыки внутри, эта готическая постройка из жёлтого кирпича любому посетителю внушала трепет своей монументальностью.
Мне пришлось нанять нескольких местных актёров, которые изображали наших родственников и приглашённых гостей. Невеста поначалу была против этой моей идеи, предпочитая венчаться тайно. Но я настоял на своём. Хотелось обставить это событие достаточно пышно, чтобы оно запомнилось прекрасным праздником, а не проведённым второпях ритуалом. В конце-концов упрямство Катрионы сломил мой аргумент, что брак -- это обязательство скорее перед богом, чем перед людьми.
Сама церемония прошла донельзя пышно. Под звуки органной музыки, окружённые сотней горящих свечей мы выслушали непонятные молитвы и с трудом ответили голландскими фразами на наскоро заученные положенные вопросы пастыря -- судя по необычно богатой для протестантского священнослужителя одежде это был не иначе как сам настоятель собора. А затем, отделавшись от наёмной свиты, отправились праздновать произошедшее в один из лучших ресторанов города, предлагавший большой выбор блюд итальянской кухни.
Квартира, которую мы нашли, собираясь провести в Роттердаме ещё несколько дней, находилась на верхнем этаже дома, выходившего окнами на канал. У нас было две комнаты; во вторую надо было проходить через первую; в каждой, по голландскому обычаю, в пол было вделано по камину. Из окон нашей квартиры виднелись верхушка дерева, росшего на маленьком дворике под нами, кусочек канала, дома голландской архитектуры и церковный шпиль на противоположном берегу. На шпиле этом висел целый набор восхитительно звучавших колоколов, а солнце в ясные дни светило прямо в наши комнаты. Из ближайшей таверны нам за сравнительно небольшую плату обязались приносить вкусные обеды и ужины.
В первую ночь после венчания мы оба чувствовали сильное утомление, в особенности Катриона. Да и вина было выпито почти на пределе нормы. Мы мало говорили и сразу после ужина в ресторане я уложил её в постель. Спешить было совершенно некуда. Молодая жена немало опасалась нашей первой брачной ночи, но я волевым решением перенёс всё на потом, собираясь сделать этот опыт как можно более приятным для неё. На следующее утро я прежде всего написал записку Спротту, сообщив как можно нас найти, а также черкнул несколько слов Алану на имя его вождя. Потом, отправив письма, я накрыл завтрак из принесённых трактирным служкой блюд и только тогда разбудил девушку.
Немного погодя, выглянув в окно на улицу, я поразился, так как там внезапно пошёл сильный снег. Мне казалось невозможным идти гулять, и я был очень удивлён, когда Катриона стала настаивать на запланированной ещё вчерашним вечером прогулке.
-- Я никак не могу отказаться от неё! -- воскликнула она. -- В здешних краях снег бывает не так часто, как в нашей родной Шотландии. Поэтому такой случай никак нельзя упустить!
Это была самая приятная наша прогулка за всё время знакомства с Катрионой. Когда падали особенно густые хлопья снега, она тесно прижималась ко мне и мы целовались. Снег сыпался и таял на нас; капли снега висели на её румяных щеках, точно слезы, и скатывались с её улыбающихся губ. При виде этого у меня точно прибавлялось силы, и я чувствовал себя сказочным великаном. Мне казалось, что я мог бы поднять её и убежать с нею на край света. Во время прогулки мы разговаривали удивительно свободно и нежно.