И нечего этому мистеру Качку хватать мои менструальные трусы!

Ладно, допустим Ди права: реально стоит потратить часть денег на новую одежду. Если уж я решила притворяться успешной и шикарной до тех пор, пока реально такой не стану, гардероб нужен под стать новой роскошной квартире. Девушка, живущая в квартире 7Б в «Блейк Хаусе», просто не может носить трусы до ушей.

Я бросаюсь поднимать коробку с пола.

– Лучше я. – Незнакомец тоже наклоняется.

– Нет! – рявкаю я. – Сама возьму.

Просто не смотри на меня больше. Прошу.

– Ну, давайте хоть дверь открою.

– Спасибо, – киваю я. Щеки горят огнем.

Пожалуйста, только не говорите, что он здесь живет!

Ага, размечталась. Захожу внутрь, и мистер Качок следом.

Если бы не коробка, бегом рванула бы по лестнице в свою квартиру. Тормознула бы лишь прибить сестру, по чьей милости попала в такое дурацкое положение.

Но коробку никуда не денешь, а значит, придется ехать на лифте. Пытаюсь нашарить кнопку вызова, а незнакомец тут как тут.

– Я нажму.

Темные очки он снял, и за ними обнаружились добрые голубые глаза с тонкими, едва заметными морщинками в уголках.

Бормочу «спасибо» и, крепко зажмурившись, шагаю в лифт. Пока не закрылись двери, осторожно приоткрываю один глаз. И вижу: он, ничуть не смущаясь, покачивает моими здоровенными трусами, которые нацепил на палец.

– Вы забыли.

Убейте меня кто-нибудь.

Уронив коробку, выхватываю у него злополучное белье и яростно жму кнопку закрытия. Наконец двери послушно начинают съезжаться. А этот тип не смеется над моими труселями, даже не ухмыляется. Нет, он преспокойно открывает почтовый ящик квартиры 8В, будто и не замечает моего смущения.

Наконец я захожу в свое новое жилище. Ди, распахнув двойные двери, вышла на французский балкон и стала любоваться видом. Оборачивается, когда я, нарочито тяжело вздохнув, ставлю коробку на пол и начинаю обмахиваться краем футболки, потому что вся взмокла.

– Ну разве такое может наскучить? – вопрошает она, снова глядя через Ист-Ривер в далекий горизонт.

Раздражение тут же испаряется, и я вспоминаю, почему так долго облизывалась на квартиру в этом доме. Вид просто невероятный. Даже отсюда, из глубины гостиной, видно, как пляшут на водной глади солнечные лучи. Как по реке снуют моторные лодочки и медленно идет прогулочный катер. Небо ясное-ясное, и почему-то кажется, что здесь, в этой квартире, мне непременно откроются какие-то возможности. Что еще не все потеряно.

Но дело не только в виде из окна. Здесь все именно так, как я хотела. От кремовых стен и идеально гладкого паркета до бледно-розовых подушек на бежевом кожаном диване и дубового стола-сундука со стеклянной столешницей. От белоснежной кухонной мебели и черной гранитной стойки до навороченного смесителя, который предлагает на выбор холодную и горячую воду, с газом и без газа.

В коридоре на стенах висят абстрактные картины – масло и акварель, я их запомнила, когда смотрела квартиру. В главной спальне широкая кровать, новехонькая и очень изящная. На ней, убеждаю я себя, будет здорово спать, морской звездой раскинувшись во все стороны. Очень просторно и удобно, а вовсе не пусто и не одиноко.

К спальне примыкает ванная, слишком большая, чтобы ее могла себе позволить девушка вроде меня: безработная, которой сдали эту квартиру на условиях оплаты за полгода вперед. Раковины две, и я стараюсь не смотреть на ту, которая предназначена «для него». Вместо этого прикидываю, куда поставлю туалетные принадлежности. Зубную щетку – вот сюда, и рядом с ней никакой тип не впихнет свою, старую и разлохмаченную. Кроме душевой кабины, тут есть еще и ванна. Ванна!

В предвкушении двигаюсь дальше, захожу в гардеробную с диваном. Такую просторную, что вполне сошла бы за вторую спальню. Но мне вторая не нужна – у меня ни мужа, ни детей. Ни привязанностей, ни обязательств. Некого ублажать, кроме себя самой.

Сейчас полвосьмого вечера. Сестра отчалила около трех, не потрудившись помочь мне с вещами. Нет, я бы не заставила беременную таскать тяжести, однако суть не в этом: в положении или нет, Ди и пальцем не пошевелила бы. И все же люблю сестренку за то, какая она есть, со всеми недостатками.

Одежду я развесила в гардеробной – она такая огромная, что вещей получилось как-то унизительно мало. Обувь аккуратно выставила в ряд на специальной полочке, и ее тоже как-то маловато, не как в «Сексе в большом городе». Скорее уж как в «Теории большого взрыва».

Оставшись одна, выдохшись после всех хлопот, я включила ноутбук и теперь смотрю документалку о высадке НАСА на Луну. Заказала себе пиццу с курицей и песто, а еще мороженое с арахисовым маслом, чтобы развалиться со всем этим на моей шикарной огромной кровати. Но вот странно: я вовсе не развалилась, а лежу аккуратно на одной половине, словно вторую вот-вот займет кто-то другой. А все радостные мысли о новой свободной жизни, о предстоящем летнем отрыве, который я успела навоображать, внезапно развеялись.

Я выложила какую-то дикую сумму, чтобы притвориться гламурной городской цыпочкой. А теперь сижу в старой футболке и шортах на кровати, застеленной хлопчатобумажным бельем в турецких огурцах. Ну точь-в-точь девчонка, которая четыре года назад уехала из Альберты.

Интересно, Эндрю сейчас один? Встречается ли он еще с той, с которой мне изменил? С той, кого Ди вычислила, как следует прошерстив по моей просьбе социальные сети?

Телефон лежит прямо под рукой на покрывале. Я могу ему позвонить. Просто так.

Но зачем? Зачем мне звонить Эндрю?

Он же переспал с другой.

Вот только… кажется, что наша с ним история еще не кончилась.

Эндрю все любили. Он был идеальной парой для меня. Пока не выяснилось, что это совсем не так.

Однако все продолжают его любить – я ведь никому, кроме Ди и Шернетт, не сказала, что случилось. И поэтому для всех он по-прежнему мой идеальный суженый.

Тупо пялясь в экран, стараюсь мыслить позитивно, как велели сестра и лучшая подруга. В конце концов вымучиваю одну-единственную условно радостную мысль: я, по крайней мере, не космонавт, застрявший на Луне без припасов и связи. Со вздохом закрываю ноутбук и кладу под кровать, заодно еще раз проверяя, на месте ли спрей, отпугивающий медведей (да-да, можно вывезти девушку из Канады, но…), и устало откидываюсь на подушку. Если не знаешь, что делать, ляг поспи – так всегда говорит папа. Сейчас я усну, а завтра будет новый день. Гораздо более приятный, поскольку не придется таскать тяжелые коробки из машины в новую дорогущую квартиру.

Глаза начинают закрываться, подступает дрема, и вдруг…

Бумм, бумм, бумм.

Что за нафиг?

Откуда-то сверху доносятся ритмичные удары, словно там со всей силы бьют чем-то о стену.

Бумм. Бумм. Бумм.

Я захожу в квартиру 8B, сжимая в руке пачку рекламных листовок и пару писем – наверное, от фанатов. Сгружаю на столик в прихожей и включаю кондиционер. Без него никак: здесь, в одном из двух пентхаусов верхнего этажа, нет зеркальных стеклопакетов.

Скинув кроссовки, шлепаю в просторную гостиную моего братца и опускаюсь на диван: нереально удобный, но слишком уж здоровенный. Сейчас утро понедельника, я прилетел из Сан-Франциско сорок восемь часов назад и, наверное, уже в миллионный раз спрашиваю себя, теперь вслух:

– Что я здесь делаю?

Откинув голову на мягкую кожаную спинку, провожу ладонями по волосам, тупо пялясь на встроенные потолочные светильники.

Может, не надо было сдаваться? Или попытка удержать невесту – дело заведомо безнадежное?

Три дня назад казалось, что у меня есть все. Красавица-невеста, совместный бизнес, активно развивающийся в Кремниевой долине – и лучший друг, надежный союзник, на которого всегда можно положиться.

Я ошибался по всем пунктам.

В кармане жужжит телефон, мелодия звонка несется из всех настенных динамиков. Достаю его из кармана, провожу по экрану пальцем.