Но я не слышу остального. Всё мое тело наэлектризовано. Вампир рядом. Я чувствую это.

Все мысли о том, чтобы быть командным игроком или украсть ключ-карту, вылетают из головы. Здесь хищник, и мне нужно его прикончить.

Пока Рид очаровывает даму за стойкой, я пячусь назад, на цыпочках прокрадываюсь по коридору и сворачиваю за первый попавшийся угол. София видит это и следует моему примеру, оставляя парней позади.

— Почему ты сорвалась? — шепчет она, когда мы проходим мимо медсестры, закатывающей молодую женщину в палату с мягкой обивкой.

— Интуиция.

Мы тихо крадемся по коридору, над головой потрескивают люминесцентные лампы. Жужжание в моей коже усиливается, когда мы заворачиваем за темный угол. Но София останавливается, чтобы заглянуть в одну из открытых дверей.

— Там пациент, он очень бледный, — шепчет она. — Вампирская бледность.

— Нет, сюда.

Я должна продолжать следовать за фейерверком в моих венах. В конце концов София догоняет меня.

— Может, просветишь меня?

Но у меня нет времени объяснять. Да я и не совсем знаю как. Раньше я охотилась только с отцом. Мой пульс учащается. Кончики пальцев рук и ног начинают пульсировать. Я близко, я чувствую это.

Услышав звук ведра, с грохотом упавшего на пол, я срываюсь на бег по коридору, оставляя Софию позади.

— Что за… Вив?

Но я игнорирую её, потребность в охоте щелкает внутри меня. Настойчивая, яростная мольба, на которую должен быть дан ответ. Я говорю себе, что в любом случае работаю лучше одна — я не могу беспокоиться о том, что София может пострадать.

Она бросается за мной, но я быстрее, перепрыгиваю через пустые каталки и несусь вниз по лестнице, следуя лишь за требовательным ощущением внутри. Через два угла, вниз по еще одному пролету и на заброшенный этаж, где я понимаю, что больше ничего не слышу.

Я сжимаю кулаки и жду. И слушаю. И изучаю неподвижный сумрак, где мигает одна лампа.

В конце коридора на меня прикрикивает неопрятный санитар.

— Мисс.

Его голос похож на расстроенную арфу.

— Этот этаж закрыт для посещения.

Мое тело звенит, как проклятый Колокол Свободы.

— Попался, — шиплю я.

Санитар прикидывается в замешательстве на долю секунды, прежде чем понять, что игра окончена. Он роняет бумаги из рук и бросается наутек по коридору. И я пускаюсь прямо за ним.

Мы перепрыгиваем через корзину с носками, скользим вокруг оборудования на нашем пути. Он толкает в меня стойку для капельницы с вампирской силой, и она задевает мое плечо, сбивая меня на линолеум. Я вскакиваю и мчусь за ним, мимо тележки с лекарствами, где санитар что-то хватает, хотя я не вижу что именно.

Вампир ныряет в дверь, которую он открыл звенящей связкой ключей, и я проскальзываю следом за ним прямо перед тем, как она захлопывается. Если София и гналась за мной, у неё нет шансов найти нас теперь. Эта мысль одновременно приносит облегчение и ужас.

Этот коридор темнее предыдущего, и в самом конце есть место только для одного пациента — комната без двери, а скорее с решетками, как клетка в зоопарке. Внутри кровать и кресло-качалка.

Наступает тишина, пока я прислушиваюсь, пытаясь обнаружить вампира. Но я слышу только собственные шаги. И…

Голос. Доносящийся из той уединенной комнаты в самом конце. Женщина, разговаривающая с кем-то. Тихо и причудливо. Или разговаривает сама с собой? Мне остается шаг до ответа, когда боль пронзает челюсть. Я падаю на землю, вампир бросается, чтобы нанести еще один удар.

Я вскакиваю и уворачиваюсь прежде, чем он успевает коснуться меня, тянусь за колом… только чтобы обнаружить, что его нет.

Моя кровь стынет. Падение. В коридоре снаружи. Он, должно быть, выскользнул из моего заднего кармана.

Дерьмо, дерьмо…

Уворачиваясь от следующего удара вампира, я бросаюсь обратно к двери, через которую мы вошли, но обнаруживаю, что она заперта. У меня нет ключа, чтобы выйти.

Нужно найти дерево, нужно найти дерево…

— Обожаю, когда они бегают, — воркует вампир, направляясь ко мне.

— Это моя чертова фраза, — фыркаю я.

Я бесполезно дергаю за стальную ручку, прежде чем сдаться и осмотреть заброшенный коридор. Санитар медленно наступает на меня со злобным блеском в глазах. Он знает, что я в ловушке. Я знаю, что я в ловушке. И когда нет ничего, кроме этой мягкой камеры, выброшенной швабры и ведра…

Швабра. Идеально.

Я позволяю вампиру подойти ближе. Он не торопится, вероятно, наслаждаясь запахом моего страха. Но мне это на руку. Это отвлечение, которое мне нужно. Что-то поблескивает в его ладони, но у меня нет времени раздумывать об этом. Я резко ухожу влево и ныряю за шваброй и ведром.

Он быстрее, чем любое существо должно быть, он ловит мою ногу и швыряет меня вниз, пол несется мне навстречу. Хотя я пытаюсь отползти, он шагает ко мне, его клыки выступают и поблескивают под люминесцентными лампами.

Но теперь я достаточно близко, чтобы опрокинуть ведро, и вместе с ним швабра с грохотом падает рядом с моей головой. Я ломаю её пополам о колено и вонзаю вверх в сторону вампира. Его холодная рука всё еще обхватывает мою лодыжку, когда зазубренный конец самодельного кола пронзает его сердце.

Облегчение и удовлетворение проносятся сквозь меня, но я чувствую и резкую боль в лодыжке. Тяжело дыша, я пинаю умирающего, хрипящего вампира от себя и нахожу иглу для подкожных инъекций, вонзенную в чувствительную плоть над носком.

— Черт бы это побрал, — тяжело выдыхаю я, вытаскивая её с гримасой боли.

Я смотрю на кровь, сочащуюся из раны на груди вампира. Неужели я настолько в отчаянии, чтобы исцелиться тем, чем меня только что укололи? Я никогда раньше не пила вампирскую кровь… Я читаю этикетку на игле — просто валиум — и решаю не начинать сегодня. Я выхватываю зажигалку и поджигаю тело вампира за его форму. Горячие языки пламени тянутся ко мне, пока тело сморщивается и сгорает, прежде чем рассеяться в ничто.

— Вампирский пир, — хихикает мелодичный голос в конце коридора. — Она чуть не стала вампирским пиром.

— Что? — Моя голова клонится и кружится. Чей это голос? — Нет. Это был… это был…

— Хитрая маленькая кошечка. Почти вампирский пир.

Я иду по коридору, пока не подхожу к камере, и нахожу женщину, примостившуюся на единственной кровати лицом к мягкой стене. Даже когда мир вокруг начинает искажаться, я вижу, что она пожилая. За узловатой внешностью с тонкими губами скрывается безмятежное выражение лица доброй старой женщины.

— Кто вы?

Пациентка здесь, которая знает о вампирах? Возможно, она лимантрианка или смертная, видевшая больше, чем ей положено. В любом случае, ей не место в этом учреждении. Я осматриваю пустое крыло… Возможно, в Шайло скрыто больше, чем я думала. Возможно, это вопрос для будущей меня, которая не становится всё более и более заторможенной.

— В вампирский пир её почти превратили. Слова были брошены, и хоть я сражалась, я та, кто заплатил, — напевает она себе под нос.

— Ладно.

Меня так ведет, что мне приходится опереться руками о стену снаружи её камеры. Доза валиума была огромной.

— Мэм, вы можете сказать мне…

Но секунду спустя она оказывается в дюйме от моего лица, её морщинистая, тонкая как бумага кожа прижата к решетке камеры. Её глаза молочные, затуманенные катарактой, зубы сломаны и в трещинах. Женщина хохочет, пока я отшатываюсь назад, мое сердце колотится, руки сжаты в кулаки.

— Берегись, маленький охотник, — шипит женщина. — Тан идет за последними из них.

Всё расплывается.

— Вы сказали «Тан»?

— У меня тоже когда-то был такой, — воркует она.

Один из чего? Но я не могу даже сформулировать следующий вопрос из-за головокружения. Где-то далеко я слышу, как дверь в конце коридора распахивается, и металлическая ручка с лязгом падает на пол.

— Вив?

Это голос Рида. Это Рид…

На мгновение мой разум пробуксовывает. Колеса вращаются в грязи. Затем там, где мгновение назад кружились страх, замешательство и ужас, проплывают лишь мягкие белые облака. Я делаю глубокий, одурманенный вдох.