- А с лекарствами у вас как? - наконец-то задал я наиболее интересующий меня вопрос.
- А вот с лекарствами похуже, - она враз погрустнела. Даже глаза какой-то дымкой заволокло. - Кое-что, конечно, приходит, из района. Но в основном люди сами себя обеспечивают. Я только рецепты выписываю. А они уж сами достают. Или покупают, или родственники передают с оказией. У многих же дети в городе. Или учатся, или на заработках.
- Что, даже простых лекарств нет? Аспирин, парацетамол, антибиотиков разных наконец? Например, пенициллина тоже нет? - продолжал я подводить разговор к интересующей меня теме.
- Да вы что! Вы бы еще про анальгин вспомнили. Пенициллином уже давно никто не пользуется. Есть гораздо более эффективные препараты из группы антибиотиков. Да и по цене не слишком дорогие, - ее ответ больше напоминал лекцию на медицинскую тему, специально для чайников, вроде меня.
Это было несколько неприятно, поэтому я и решил перевести стрелки на другую тему. Более для меня предпочтительную.
- Но все-таки согласитесь, что именно появление пенициллина по праву считается прорывом в медицине. Особенно, в области лечения воспалительных процессов, в том числе гнойных инфекций и очаговых заражений, выудил я из закоулков собственной памяти необходимую информацию, - с его появлением удалось победить газовую гангрену, которая, воистину, являлась бичом поля боя!
- Здесь вы, конечно, правы, - она была вынуждена со мной согласиться, - я еще помню институтский курс военно-полевой хирургии, где до нас доводили статистику смертности во время войны, в том числе от гангрены. До десяти процентов смертей приходилось на эту заразу. А если человек и не умирал, часто именно благодаря своевременной медицинской помощи, то в семидесяти процентах случаев становился инвалидом. Потому что самым действенным способом спасения была ампутация.
- То есть для армии такой человек был однозначно потерян?
- Конечно, какой же из инвалида солдат? - даже удивилась она моему вопросу, - Страшно подумать, сколько калек появилось после войны! По последним данным, количество демобилизованных по состоянию здоровья превышало 3,5 миллиона человек. Из них инвалидов более 2,5 миллионов.
- Откуда вы все это знаете? - я смотрел на нее с восхищением.
Она зарделась от комплимента.
- Я была очень прилежной ученицей, - и помолчав, добавила, - и институт закончила с красным дипломом.
- Да-а, - протянул я, - страшные цифры.
И тут Алена меня несказанно удивила.
- А знаете о чем я иногда мечтаю? - и вопросительно уставилась на меня.
- И о чем же?
- Вот изобрести бы машину времени! - я чуть не поперхнулся. - Отправиться на ней в прошлое, в самое начало войны. А еще лучше накануне. Найти профессора микробиологии Ермольеву Зинаиду Виссарионовну, а еще лучше выйти на Бурденко Николая Ниловича, главного хирурга Красной Армии. И передать им рецептуру этого замечательного препарата. Сколько жизней, сколько здоровья людям можно было бы сохранить, появись пенициллин на несколько лет раньше, чем в реальной истории. - Она смахнула рукавом невольно выступившую слезинку.
"Да-а, - подумал я, - женщина!" Живет не разумом но чувствами, на одних эмоциях. Но все-таки, какая потрясающая интуиция. Поделиться сокровенным с практически незнакомым человеком, который ЕДИНСТВЕННЫЙ, кто может реализовать ее мечту! - потом прикинул, может привлечь ее к своим делам? - но тут же пошел на попятную. Нет, преждевременно посвящать посторонних в МОЙ проект. Может немного попозже? Когда я ее получше узнаю? Будем поглядать! А пока не стоит бежать впереди паровоза, и телегу впереди лошади запрягать.
Вслух же спросил, проявив участие:
- У Вас кто-то погиб в войну?
- А что, - тихий ответ, печальным голосом, - разве у нас в стране много осталось семей, которых бы та война не затронула? Хотя бы и краем? Прадед мой по отцу вовсе не вернулся. Дед по материнской линии инвалидом остался. Бабушка рассказывала, что из тех кто ушел в 41-м, от силы третья часть возвратилась. Да и те, в основном, калеки. А сколько народу в оккупации погибло. Здесь же жестокие бои были с партизанами. И от мирного населения мало кого осталось. Бабушка живая, потому что сама к партизанам ушла. - И всхлипнула.
Видимо своими преждевременными разговорами я все таки зацепил какую-то запретную тему. Или разбередил старую рану.
- В общем, влез своим немытым рылом в калашный ряд. Надо срочно отыгрывать обратно. А то, не дай Бог, расплачется. Сама расстроится, меня расстроит. Ну его!
Поняв окончательно, что с возможностью приобретения ходового лекарства по бросовой цене я грубо говоря промахнулся, о возможности достать промедол решил даже не заикаться. Тем более откуда ей его взять, да еще и в потребном мне количестве.
Еще решит, что я наркодиллер какой-нибудь. Сдать меня органам, конечно, не сдаст, но вот мнение обо мне наверняка у нее изменится. И далеко не в лучшую сторону. А не хотелось бы. Уж больно симпатичное создание.
Поэтому отговорившись срочными делами, был вынужден ретироваться.
Идя домой по самой короткой дороге, которая, как проходила по берегу ручья, именно того, в берегах которого там, в прошлом, находится выход из портала, шел и глупо про себя улыбался. Прокручивал раз за разом в голове все перипетии разговора. И сделал окончательный вывод, что впечатления от встречи остались самые позитивные. А сама собеседница вызывает только положительные эмоции.
Но все-таки, несмотря на кучу положительных моментов, конечный итог встречи можно было бы считать безрезультативным. Поскольку я понял, что ни антибиотиков, ни обезболивающего, так просто не достать.
А ведь как было бы неплохо. Обеспечить советскую медицину, пускай не панацеей, но все ж таки довольно эффективными препаратами. Тем более в самый необходимый момент.
Алена была права. Действительно, сколько потенциальных защитников за неимением подобных лекарств не смогли больше встать в строй, для того чтобы дать достойный отпор агрессору. Или хотя бы грудью закрыть свою Родину. Умерли от болевого шока на поле боя, скончались в госпиталях от гангрены или стали не пригодными к строевой службе инвалидами. Миллионы!!! И это учитывая, что это те солдаты, которые уже прошли горнило самых жарких боев. Приобрели бесценный боевой опыт.
Ведь не даром говорится: "За одного битого - двух небитых дают!"
Так я и шел, прикидывая и так и эдак. Прокручивая различные варианты, но ничего толкового в этом плане в голову не приходило. Единственный вариант, который не вызывал у меня оптимизма, был выход на руководство Советского Союза, допустим, того же Берию. И, убедив его в своем иновременном происхождении, организовать легальные закупки, за счет, так сказать, бюджетных средств. То есть финансовых возможностей Советского государства.
Но опять же неидеально. Легально можно купить только определенные лекарства, а тот же промедол, его в аптеке и по рецепту то не получишь. Тем более в таких количествах. Здесь даже и еврейская сущность Михаила Яковлевича, "золотого" моего антиквара, будет бессильна.
Вариант обращения к представителям преступного мира мною даже и не рассматривался. Тем более, что даже они таким вещами не балуются. Спроса особого нет. Сейчас в моде что-нибудь из разряда галлюциногенов, LSD или амфетамины, для обладающих финансовыми возможностями могут предложить "коку", кокаин то есть, для массового потребителя - "герыч", героин, различной степени разбодяженности. Наркотики группы морфинов нынче не в чести, вчерашний день. Это во времена Шерлока Холмса он был в моде. Еще, говорят, Дзержинский им увлекался. А сейчас их только в обезболивающих средствах и можно найти. Лично я их встречал только в комплекте АИ-2 (Аптечка индивидуальная), на складе НЗ при дивизионном госпитале, в котором временно лечился, и чтобы уж совсем мхом не зарасти от длительного ничегоделания, вызвался руководить бойцами при замене мобилизационных запасов.