— Хм. — Сказал Од. — А их пехота стоит. Передайте Рамису, пусть немедленно атакует их левый корпус, а если хватит сил, ударит в тыл их коннице.

Несколько десятков горящих стрел вылетело из стана копейщиков и упало в траву. Подожжённое масло с гудением выбросило пламя чуть не до небес. Когда вал пыли идущий пред конницей порченных достиг пламени, всё оно покрылось миллионами голубых искорок. Глубина горящей полосы была саженей пятьдесят, но порченные не остановились, они прошли сквозь него и обрушились на копейщиков. Удар был столь чудовищен, что передние ряды просто разметало. Однако общий строй копейщики удержали, только чего им это стоило.

— Я не понимаю, какого чёта они конницей против копий попёрли? — Спросил Масакар.

— Они рассчитывали на ветры ужаса.

— На эту пыль?

— Да.

Слева появились всадники Рамиса. Они шли на рысях плотным строем, целясь во фланг колонне порченных пехотинцев.

В воздухе зажглись сиреневые звёзды, их было так много, что сосчитать никак не получалось. Они на пару мгновений зависли в воздухе, а затем медленно начали падать на каре копейщиков.

— Неужели это…? — Содрогнулся Лангин. — Это то о чём вы говорили князь?

— Да. — Коротко ответил Хасепин и отвернулся. На перехват звёздам всплыло несколько больших, прозрачных, золотистых щитов.

— Что это?

— Отец Мевер! — Вон, видите?! — Невдалеке от каре копейщиков виднелась серая фигурка служителя. Он стоял простерев ладони к небу и похоже молился.

Тем временем Рамис обрушился на пехоту, но буквально за секунду до удара, те синхронно развернулись и приняли конницу в щиты. Конечно это не помогло и воины Рамиса почти разорвали строй врага. Вот только и тут в небе появились звёзды, и когда они упали, начался ад. Жидкое, сиреневое пламя обволакивало всадников и опадая, оставляло полу растворённые трупы. Как будто человека опустили в кислоту на короткое время. Некоторые люди были ещё живы и пытались подняться. Порченная пехота тем временем успела перестроиться и сдавила с обоих сторон конницу Рамиса. Звёзды больше не падали, но разгон был потерян, потеряно было и четверть состава полка.

Копейщики, сдавая позиции отступали всё дальше и дальше, быстро теряя бойцов. Золотистые щиты над ними пропали, видимо Мевер выдохся, а вот звёзды нет. Их конечно было на много меньше чем в начале, но из-за плотности строя урон они наносили просто огромный. Как они держатся, было просто не понятно.

— Чего мы ждём сэр? — Поинтересовался Лангин.

— Да, пожалуй пора. Командуй. — Рявкнул горн, пятитысячная колонна подобралась. — Рррысью Арш! Арш! Арш! — Аргументы устремились заходя во фланг порченной коннице. Через семь минут тяжёлый таран «Последних Аргументов» перешёл в галоп. Через четыре, врезался в конницу порченных. Гром разнёсся над долиной. Лангин со всего маху вогнал в кого-то копьё и бросив его, достал меч. Слева огромный топор вмял в землю аргумента, справа коса располовинила другого. Кассий глянул и с изумлением понял, что перед ним стоит тарджин. Огромное чёрное чудовище с тремя застывшими в ужасе лицами, с толстенными руками кончающимися топором и косой. Ростом он был как два человека, а массой скорее как десять. Оно вдруг запрокинуло голову и из трёх раззявленных пастей начала появляться сиреневая звезда. Лангин спрыгнул с коня, кинул меч в ножны, отцепил притороченный к седлу двуручний меч и с размаху рубанул по толстой узловатой шее тарджина. Чудовище всхрапнуло, уставилось жёлтыми с глазами с чёрными точками зрачков на капитана и рухнуло прямо на него. Лангин отскочил назад и тут же был сбит чьим-то конём, он попытался подняться и получил удар в висок. Шлем конечно спас, но в голове здорово гудело. Каким-то чудесным образом в этой давке к нему смог пробиться его конь, Лангин забрался на него и устремился за потоком всадников.

Не небе периодически вспыхивали золотые щиты, но были они столь слабы, что почти ничего не перехватывали. Звёзд тоже было немного, однако каждый раз они падали именно туда, где было особо сильное сопротивление.

Солнце перевалило за полдень, а битва всё ещё продолжалась. На чём держалась воля и откуда брались силы? Никто этим вопросом не задавался. Люди просто дрались, потому что не драться, означало утонуть, захлебнуться в ужасе, а меч в руке помогал держаться на плаву. Служитель Мевер перед боем сказал, «Если пропустим Порчу в Талвар, то завтра никогда уже не наступит, ни для кого».

Армию Ода теснили по всем направлениям. Отступали копейщики, от которых осталось едва треть. Рамис неимоверным усилием разметавший левый пехотный корпус, намертво увяз в подошедшем правом. Аргументы Ода прошибив до середины конницу порченных, упёрлись в полосу горящего масла и вынуждены были повернуть. Однако многие успели заметить сотни сожжённых трупов, марвийское масло преподнесло ещё один подарок. Оду осталось только лишь подосадовать, что он не придумал нечто вроде катапульт, неплохо было бы закидать этих тварей подожжёнными горшками с маслом.

Через час невдалеке раздался отчаянный сигнал рожка. Рамис пал со всем своим полком. Почти тут же порченная пехота ударила в тыл «аргументам». Десяток сиреневых звёзд упали на копейщиков, и порченным удалось расколоть их на три группы, теперь их гибель была вопросом времени. По сигналу «аргументы» развернулись и ударили по пехоте, но тут и на них упали звёзды, Лангин видел как расплескалось сиреневое пламя и несколько десятков всадников просто сгорели в нём, сгорел и гигант, капитан Масакар.

Под вечер на западном холме появились несколько всадников сидящих верхом на огромных серых носорогах.

Один из них повернувшись к высокому старику, сказал.

— Вы оказались правы сир, это действительно хирмингоны, а Од всё таки поторопился, надо было известить его, что мы уже близко.

— Всё в руке Единого. — Ответил старик и дал сигнал к атаке. Одновременно с трёх сторон на армию порченных устремились клинья рыцарей Эргана на боевых носорогах, их атака была мощна и неотвратима, они с лёгкостью взломали их строй, опрокинули и смяли их ряды. А поле в это время окружали отряды федингов.

На восточном холме появились два всадника, они видели атаку рыцарей, видели, как фединги оцепили поле битвы, видели не большую заминку в их рядах. Ян понял, от чего это произошло, но предпочёл не говорить об этом Велиту. Просто фединги не сразу решили, добивать ли оставшихся в живых людей.

— Как же так сэр Ян? — С упрёком спросил Велит когда понял, что происходит. — Теперь я понимаю своего отца.

— Что?

— Где тут ваш генерал?

— Вон там на горе, а вам зачем?

— Кажется, его зовут Монтаки Фрай Самул?

— Да, но к нему принято обращаться, сир.

— Да какой он к четям сир?! ТЫ меня прости Ян за фамильярность и ещё прости за грубость, но он просто мясник.

— Порча подлежит полному уничтожению, ни один росток не должен уйти с этого поля. — Твёрдо произнёс Ян.

— Да кто бы спорил? — Велит стеганул бихорца и устремился к генералу. Он за несколько минут преодолел поле и влетел на холм, где стояли несколько десятков рыцарей. Он направил коня к Монтаки, но двое воинов решили преградить ему путь, де Бранд дал шпор своему коню и тот перескочил через преграду, а сам Велит ловким приёмом копья выбил обоих рыцарей из седла.

Генерал и его офицеры с изумлением уставились на всадника, но изумление не помешало им обнажить мечи.

— Стойте рыцари! — Крикнул Велит. — Омен ти Харай! Он ти оро Бранд палладии! — Вот теперь рыцари по настоящему охренели. Кто-то, совсем им не известный, говорит на тайном языке ордена, на котором говорят только высшие офицеры и иерархи Святых Детей.

— Бранд? — Монтаки тронул своего носорога и выехал в перёд.

— Что вы творите генерал? — Вопросом на вопрос ответил Велит. Один из рыцарей стащил с головы шлем, был немного моложе магистра.

— Этого не может быть. — Сказал он без тени уверенности в голосе.

— Капитан-командор Битрам? Отец рассказывал о вас.