Выстрел, пуля просвистела над ее головой, ударила в портрет на стене. Тирни ковылял за ней, прижав одну руку к кровоточащей щеке, с пистолетом в другой. Выстрел — пуля вонзилась в деревянную стойку кровати.

Сколько патронов осталось в обойме? Карен захлопнула дверь ванной. Тирни выстрелил в замок, дверь распахнулась. Он бежал прямо на нее, вдвоем они и повалились на пол. Пистолет выскользнул из его руки, отлетел в сторону.

Мгновение они лежали, тяжело дыша, словно мучимые жаждой собаки, а потом Тирни обхватил пальцами шею Карен и нажал давить.

Карен извивалась всем телом, старалась скинуть его, но давление только усиливалось. Ей хотелось кричать, но из горла вырывались лишь хрипы. Она пнула Тирни, но тот словно ничего не почувствовал. Перед глазами Карен поплыли круги.

Теряя сознание, она вспомнила про вешалку. Собрав остаток сил, вонзила острый конец в левый глаз Тирни. И давила, давила, давила.

Карен почувствовала, как разжались пальцы Тирни. И тут же он скатился с нее. Едва дыша, Карен поднялась. Но ноги отказывались ей служить, и она опустилась на колени. Постояла, жадно ловя ртом воздух, поднялась вновь. На этот раз устояла на ногах.

Давясь слезами, выбежала в коридор, нашла комнату, где они трахались первый раз, лихорадочно оделась, схватила телефонную трубку. В полицию звонить она не могла — знала, что ей не поверят, поэтому набрала номер Ильзы. Она должна рассказать ей все, чтобы та стерла в памяти компьютера информацию о вечернем вызове. Тогда полиция, проверяя телефонные звонки из дома Тирни, не сможет доказать, что эскорт-служба кого-то посылала в этот дом.

Ильза сняла трубку на втором гудке. Карен взмолилась о помощи.

На другом конце провода повисла гробовая тишина.

— Ты меня слышишь? — прокричала Карен.

— Я сейчас приеду, — последовал ответ. — Ничего не предпринимай.

Сорок пять минут спустя Карен заметила «БМВ» Ильзы, приближающийся к дому с потушенными фарами. Карен сбежала с крыльца как раз в тот момент, когда Ильза открыла дверцу. Плача, обняла женщину, но та прошептала: «Не здесь. Пошли в дом». Буквально втолкнула Карен в холл и заперла дверь.

— Где он? — властно спросила она.

Карен, обрадовавшись, что помощь наконец-то пришла, повела ее в залитую кровью спальню. На пороге Ильза остановилась, непроизвольно поднесла руку ко рту.

У Карен по щекам покатились слезы. Всхлипывая, она рассказала всю историю. Ильза слушала, не прерывая, иногда кивала. Выговорившись, Карен вытерла щеку.

— А тебя есть салфетка? Тушь потекла.

— В сумке, — Ильза потянулась к висящей на плече сумочке. — Знаешь, он был моим лучшим клиентом.

— Чт… что? Что ты сказала?

Ильза раскрыла сумочку, вытащила револьвер с коротким стволом, взяла Карен на мушку.

— Тирни. Да, я знаю, что он делал с девушками. Настоящий псих. Когда он впервые обратился ко мне, я не захотела иметь с ним дело. Но деньги многое меняют, а платил он щедро. И теперь у меня есть деньги, чтобы завязать с этим говняным бизнесом. Вот почему я так тщательно выбирала ему девушек. Таких, как ты, без родственников, без друзей. О ком никто не будет справляться.

Карен едва слышала слова Ильзы. Кружилась голова, ее тошнило.

Ильза вздохнула.

— Надо завязывать, пока еще есть такая возможность.

Карен попятилась в коридор.

— Я… я никому не скажу. Обещаю. Я тоже хочу завязать. Он был моим последним клиентом, помнишь?

Ильза рассмеялась.

— Эту сладенькую сказочку оставь для святого Петра, — лицо стало суровым. — Видать, Дэн был и моим последним клиентом… Посылать мне кому-нибудь почтовую открытку?

И она нажала на спусковой крючок.

Гэри Бранднер

МИСТЕР ПЭНТС

За сценой, как обычно после концерта, царил хаос. Кондиционеры выключили, так что в воздухе висели пыль, табачный дым (на таблички «Не курить» никто внимания не обращал) и запах пота. Крепкие парни в джинсах и футболках с надписью «Рак мозга» смеясь и ругаясь, разбирали и упаковывали звукоусилители, динамики, осветительное оборудование, дымовые машины и прочие аксессуары концерта хэви метал. Широкоплечие охранники сдерживали вопящих фанаток, пытающихся прорваться к своим кумирам.

Фарли Змерис вытер ладони о красный пиджак и вожделенно посмотрел на них. Взгляд пробежался по молодых грудям, жаждущим, чтобы их пощупали, пухлым губкам, готовым обхватить член. Да только груди эти предназначались не для рук Фарли, губки — не для его члена. С первого взгляда поняв, что он — не музыкант, фанатки забывали он его существовании.

Фарли показал пропуск сотрудника и дюжие охранники пропустили его к гримерной, которую занимал Джоджо Кингман, солист «Рака мозга». Фарли остановился у двери, что вынуть из ушей затычки. По правде говоря, хотя сам Фарли никогда бы этого не сказал, он терпеть не мог хэви метал. Он ненавидел взрывные ударные и визжащие гитары. А более всего он ненавидел дикие крики, которые выдавались за пение. Если б у него был выбор, он бы лучше слушал хор глухих трубачей. В уединении своей спальни он наслаждался музыкой Гарри Конника-младшего. Но никогда, никогда и никому в этом бы не признался. Ему не только сказали бы, что он безнадежно отстал от моды, его выгнали бы с работы. А лишившись работы, он не смог бы и близко подойти к Валери Монс.

Фарли глубоко вдохнул и постучал.

— Отвали, — прохрипели из-за двери.

Ноги Фарли уже согласились подчиниться, но мозг приказал стоять на месте. Он дал себе слово, что сегодня добьется своего. Постучал вновь.

— Отвали.

— Я займу у вас только минуту, — проверещал Фарли. — Пожалуйста.

— Святое дерьмо… ладно, заходи, только быстро.

Фарли открыл дверь, вошел. Увидел костюмы, тюбики и баночки с гримом, обертки от гамбургеров и чипсов, окурки. На туалетном столике стояла початая бутылка виски «Дикая индюшка». Джоджо Кингман, ссутулившись, сидел перед зеркалом. Бледная, обвисшая кожа блестела от пота. Остатки грима пятнали лица, от левого глаза вниз тянулась черная полоска туши. Яркий свет безжалостно открывал множество морщинок, мешки под глазами. Волосы Кингман красил в иссиня-черный свет. Как и брови.

Фарли и раньше видел рок-звезд вблизи, и всегда его возмущала несправедливость, царящая в этом мире. Этот тридцатилетний развалина, который выглядел на двадцать лет старше, который вопил на сцене, как резаный, выкрикивая что-то бессвязное, мог поиметь любую женщину в удобное ему время. А вот девятнадцатилетний Фарли Змекис, симпатичный, пышущий здоровьем, с неплохим голосом, не мог подступиться к единственной в мире девушке, которую он так хотел.

— Ты кто?

Фарли назвался.

— Я тут работаю. Билетер.

— Хорошо. У двери куча фоток. Возьми, сколько хочешь, и уходи.

— Фотографии мне не нужны. Я хочу у вас кое-что спросить.

Рок-звезда кашлянул в полотенце.

— Спрашивай и отваливай.

— Дело в том, я… Все девушки — ваши. Снаружи беснуется толпа тех, кому просто не терпится отдаться.

— И что?

— Как вам это удается? В чем секрет?

— Черт, я же звезда. Женщины обожают трахаться со звездами. Вот и весь секрет. До свидания.

— Но разве нет чего-то еще? Я видел много концертов. Далеко не все так притягивают девушек. Вы притягиваете. Еще несколько человек. Вы хоть намекните мне, как вам это удается? Что в вас особенного? Почему женщины липнут к вам?

Джоджо Кингман впервые отвернулся от зеркала и посмотрел на Фарли.

— А чего это тебя так разобрало?

— Моя девушка. Ну, в общем, не моя, но мне хочется, чтобы она ей стала. Она тут кассир. Может, вы ее заметили?

— С чего мне замечать кассира?

— А кроме того, второй такой красавицы я не видел.

— Да, естественно. И ты хочешь ее оттрахать.

Фарли почувствовал, что краснеет.

— Ну… вы понимаете…

— Хочешь или не хочешь?

— Хочу, — выдавил из себя Фарли.

— Так что тебя останавливает?

— Не могу подступиться к ней. Перепробовал все. Старался очаровать, не замечал, дарил подарки, писал письма. Никакого эффекта. И, прежде чем отступиться, решил обратиться к вам. Вдруг вы знаете что-то такое, что заставит ее заметить меня.