Наверное, на какое-то время Николай выпал из реальности, потому что когда он в нее вернулся, то обнаружил, что на плечах у него лежит палка, на манер коромысла, и руки к ней чем-то привязаны.
«Ну почему, почему уже второй раз меня так глупо вяжут?! Бабы, дурман… Ну, не-ет, больше я на эти грабли наступать не буду! Не буду… если пребуду… Чего они? Руки вот связали… Зато сразу не убили… А старая что бормочет?»
Власть над собственным телом не вернулась, но в мозгах слегка прояснилось. Что он и где? А все там же – на краю поляны. Вот тут он, кажется, и стоял. Старуха сидит на корточках, тычет в землю пальцем и что-то объясняет стоящим вокруг девушкам. Кажется, он даже понимает слова, только в смысл не врубается. Что там такое?
Николай кое-как придвинулся ближе и попытался сфокусировать зрение на том, что показывает старуха. «Надо же, как интересно: засохшая трава смята, и отчетливо виден рубчатый след моего ботинка. Только теперь из этого следа торчат какие-то шипы и палочки. Это что же, контагиозная магия?! Но ведь это же чушь собачья! Чушь? Какой там след-то? Правый? А ведь как раз правая-то нога меня и подвела – носок сбился в ботинке. Сколько уже было приключений, и ничего, а тут – на тебе! Вот и верь теперь умным книжкам…»
Наверное, это интеллектуальное усилие его истощило – Николай опять «поплыл». Во всяком случае, память его дальше работала урывками. Его куда-то вели, чем-то окуривали, чем-то, кажется, мазали. Потом было массовое купание в какой-то мутной воде, кишащие и вопящие голые тела вокруг, потом было что-то еще и еще…
…А сейчас он лежит в какой-то хибаре, похожей на шалаш из веток и листьев. Поскольку передняя стена отсутствует, видно, что на улице ночь и, наверное, светит луна. Жарко и душно, хочется пить, поташнивает, болит голова, по потному телу ползают какие-то насекомые, и давно пора освободить мочевой пузырь. Руки свободны, рубашки нет, но штаны на месте. Оба ботинка стоят рядом, только почему-то в одном из них нет шнурка. «А что они сделали с моей головой? – пощупал Николай затылок. – Ага: сзади срезан здоровенный клок волос. Ладно, хорошо хоть скальп не сняли… Интересно, это им зачем? А-а, вспомнил! Это старуха срезала и сказала, что можно развязать, – теперь, дескать, никуда не денется! Сейчас, ждите… Сматываться надо: может, они меня завтра сварят и съедят! Интересно, а охрана есть?»
Скрипя суставами, Николай сел, вытянул оставшийся шнурок из ботинка и разорвал его пополам. Он взгрустнул о носках, которые давно надо бы постирать, обулся, зашнуровал ботинки и выполз на четвереньках под ночное небо. Луна была почти полной и очень яркой. Пахло остывшим дымом, отбросами и еще черт-те чем. Никаких охранников поблизости не наблюдалось. «И что дальше? Сматываться – это куда? Наверх, в гору, конечно?»
Собственно говоря, большого выбора не было: хижина, из которой он выполз, оказалась одной из полутора десятков, расположенных вокруг пустого пространства, в центре которого торчало раскоряченное дерево. Рядом с ним большое кострище, обложенное камнями. Это – то, что видно, а что там, в зарослях за домами, совершенно непонятно, хотя где тут река, а где гора, сообразить можно.
Николай, стараясь ступать как можно тише, обогнул строение, справил нужду и двинулся в сторону зарослей. Как только кроны деревьев сомкнулись над головой, стало совсем темно. Он уже начал всерьез сомневаться, что сможет передвигаться в такой темноте, когда обнаружил, что идти ему как-то подозрительно легко. Присел на корточки и пощупал землю: так и есть – тропа! Даже не тропа, а целая дорога. Но идет, кажется, туда, куда нужно. Рискнуть? А что делать?!
Далеко, впрочем, он не продвинулся, так как метров через 30 – 50 тропа кончилась. Заросли, правда, не начались – вокруг была пустота, но почему-то ничего не видно. Николай задрал голову кверху – луна исчезла! Кажется, на нее наехала туча. Сейчас она сползет, и можно будет увидеть, что тут такое…
Пока света не было, Николай попытался на ощупь определить характер препятствия. Больше всего это походило на плетеный забор из веток и листьев метра в два высотой. Все сухое и хлипкое – шуршит, качается, но не падает. «Хорошенькое дело: через деревянный или каменный забор такой высоты можно перелезть без особого труда, а как преодолеть этот плетень? Просто проломить плечом? А он, может, и не проломится, но шуму будет! Лучше обойти…»
Николай двинулся влево и метров через пять уткнулся в заросли чего-то густого и колючего. Забор здесь был ниже, но за ним в темноте все равно ничего не видно. А тут еще налетел порыв ветра, и все вокруг зашуршало. Даже, кажется, какой-то свежестью повеяло… Он вернулся вдоль забора обратно на тропу и двинулся в другую сторону. Результат оказался примерно таким же, только продвинулся он немного дальше. Пришлось опять возвращаться. Там, где тропа подходила к забору, Николай решил подумать и уселся на корточки. Луна, похоже, скрылась окончательно, а где-то далеко-далеко слабо громыхнуло. Дождь, что ли, собирается?
«М-м-да-а, романтика, блин горелый! Загадочный параллельный мир: ночь, заросли, тропинки… Колгочусь в темноте на задах первобытной деревеньки и тычусь, как слепой, в кусты и заборы – еще хорошо, что в помойную яму не свалился и ни во что пока не вляпался! А что там такое черненькое белеется на палках забора? Горшки, что ли? Ну да: раз есть плетень, значит, должны быть и горшки… Смешно, конечно, но делать-то что? Может, вернуться в свой шалаш и поспать до утра?»
Похоже, действительно приближалась гроза: наверху что-то сверкнуло, и через некоторое время послышался довольно внятный раскат грома. Вспышка была далекой и слабой, но Николаю хватило, чтобы разглядеть ближайшие окрестности: перед ним действительно плетеный забор, который держится на воткнутых в землю палках. Но сверху на эти палки надеты совсем не горшки и не кринки, а… человеческие черепа. Причем вон те два, кажется, не очень и старые… Что ж, теперь комплект экзотики полный!
Шум небесный, похоже, не остался незамеченным в деревне: оттуда послышались голоса, и явственно потянуло дымком. «Обратной дороги нет, – вздохнул Николай. – Тут, кажется, было что-то похожее на калитку?»
Он распутал узел из туго скрученных стеблей какой-то травы и слегка надавил на плетеную стенку – между столбами-палками образовалась приличная щель. Николай протиснулся внутрь и попытался привести забор в прежнее состояние. Ничего у него не получилось, зато очередная вспышка молнии высветила то ли навес, то ли хижину посреди вытоптанной площадки. А еще он успел убедиться, что «закон подлости» не знает исключений: конечно же он оказался в замкнутом пространстве, потому что забор просто ограждал эту хижину!
«Ч-черт, это уже не смешно, Коля! – обратился он к самому себе. – Это же не первый твой параллельный мир! Неужели тебе так въелись в мозги все эти теле-кино-боевички про всяких Джеймсов Бондов иже с ними?! Когда герой, оказавшись в совершенно незнакомой обстановке, немедленно начинает действовать, причем успешно и безошибочно! Есть же мудрое правило – для жизни, а не для боевиков – про знание брода и ценные части тела. В общем, сиди и не рыпайся! Но, с другой стороны, в царстве Зеленой Богини соблюдение этого правила чуть не сделало из меня человеческую жертву…»
Николай вспомнил несколько совсем уж позорных эпизодов из недавнего прошлого, включая свое пленение толпой голых баб, и начал себя распалять: «Почему, собственно, я должен подчиняться обстоятельствам? Почему должен сидеть, как баран, и гадать: будут меня резать или нет? Хватит с меня гномов, мутантов, инопланетян и комфашей! Понастроили тут заборов, блин горелый! Сейчас выломаю кол и пойду куда хочу! И ловите меня хоть всей деревней!»
Налетел очередной порыв влажного ветра, сверкнула молния, и Николай решительно зашагал через площадку – сейчас он проломит вон там этот дурацкий плетень и уйдет в лес, пока дождь не начался!
Он уже собрался навалиться голым плечом на хлипкий забор, когда сзади раздался хриплый визг. Николай оглянулся… и едва успел увернуться!