Клеменси быстро отвела взгляд и повезла тачку в дальний конец сада, чтобы опорожнить ее. Она поправила Джошуа Харрингтона, потому что обидно, когда тебя считают старой девой, помешавшейся на работе. Особенно если для этого есть все основания…

Работа, сначала бывшая противоядием от Саймона, постепенно стала главным в ее жизни и заставила забыть все остальное, с неожиданной трезвостью подумала Клеменси и вздернула подбородок. Что ж, в отличие от семейной жизни, на служебном поприще она сумела добиться успеха. Не далее как в прошлую пятницу Клеменси сообщили, что ее кандидатуру отобрали для включения в международную аудиторскую бригаду, и на будущей неделе вызывают в Лондон для повторного собеседования.

Главной приманкой этого поста была возможность путешествовать. В основном по Европе, но временами предстояли поездки в Канаду, Австралию и даже на Дальний Восток. Шанс увидеть мир за казенный счет… Перечисляя преимущества новой работы, Клеменси пыталась восстановить уверенность в себе, но ощущала лишь сосущую пустоту внутри. Никто не станет скучать по ней, пока она будет за границей, никто не станет с нетерпением ждать ее возвращения…

Прекрати сейчас же, Клеменси! Можно не принимать близко к сердцу слова Джошуа Харрингтона, однако нельзя не обратить внимание на самого этого человека.

После ланча она лежала в шезлонге и пыталась сосредоточиться на романе, но видела перед собой только сильное, гордое мужское лицо. Нетрудно понять, почему его появление вызвало такой переполох среди женской половины деревни, со вздохом признала Клеменси. Слава богу, что у нее выработался стойкий иммунитет ко всем представителям противоположного пола. Узнал ли он ее? Клеменси крепко зажмурилась. Он в разводе? Или вдовец?

— Привет…

Она рывком открыла глаза. Два маленьких мальчика, которых можно было различить только по цвету маек, стояли рядом с шезлонгом и сосредоточенно рассматривали ее.

— Привет, — так же серьезно ответила она, выпрямляясь. Им около четырех. Нет, подумала Клеменси, почувствовав, как у нее свело мышцы живота. Гадать не имеет смысла: она с точностью до недели знает, когда родились сыновья Джошуа Харрингтона.

— Что вы делаете? — спросила красная футболка, вынув веточку из лоснящихся черных волос.

Думаю о твоем отце.

— Читаю, — твердо сказала Клеменси.

— Почему?

Она на мгновение растерялась.

— Потому что люблю читать.

— Я умею читать. Как вас зовут?

— Клеменси. А тебя?

— Джейми.

— А я Томми, — вставила голубая футболка, с восхищением рассматривавшая травяные пятна на своих джинсах.

— А ваш папа знает, где вы? — мягко спросила Клеменси. Глупый вопрос. Едва ли Джошуа сидел и спокойно смотрел, как его отпрыски через дырку в заборе пробираются в ее сад.

— Он ушел с дедушкой.

Конечно. Зуб мудрости.

— А бабушка печет пирог.

И понятия не имеет, что ее драгоценные внуки отправились на поиски приключений. Клеменси спустила с шезлонга длинные, стройные ноги, нащупала сандалии и поднялась. Чем скорее она загонит домой двух заблудших овечек, тем лучше.

— Почему? — хором возопили Томми и Джейми, когда она объяснила им свои намерения.

— Потому что ваша бабушка будет волноваться, когда заметит, что вы исчезли.

— Она ничего не скажет, — беспечно сказал Томми. — У вас есть кошка?

Клеменси скривила губы. Почему-то она не разделяла его оптимизма.

— Нет.

— А у Анны их две, — сообщил он и важно добавил: — Когда я вырасту, у меня будет десять кошек.

Кто такая Анна?

— Серьезно? — пробормотала Клеменси, сделав вид, что это заявление произвело на нее глубокое впечатление. Они вышли на улицу и двинулись к крыльцу соседнего коттеджа. Когда-то обычный крестьянский домик, как и ее собственный, он был перестроен предыдущим владельцем, но все еще сохранял былое очарование.

— А собака есть? — продолжил допрос Джейми.

— Нет.

— Почему?

— Потому что было бы нечестно, уходя на работу, оставлять ее одну на весь день.

— Мой папа не ходит на работу.

— Он только рисует, — туманно пояснил Томми.

— В самом деле? — спросила Клеменси, под небрежным тоном которой скрывалось острое любопытство, и нажала кнопку звонка.

Внешность женщины, открывшей дверь, полностью соответствовала тому голосу, который слышала Клеменси. Стройная, с темными волосами, слегка подернутыми сединой. Ее доброе, безмятежное лицо выражало одновременно интерес и любопытство.

— Вы куда это удрали, негодники?

— Ходили на соседний участок знакомиться с Клеменси, — невинно заявил Томми.

Его бабушка нахмурилась.

— Безобразники! — негромко сказала она. — Вы прекрасно знаете, что нельзя уходить из сада без разрешения.

— Мы забыли. — Томми неловко переступил с ноги на ногу и юркнул в дом.

— Извини, — с таким же удрученным выражением пробормотал Джейми и устремился за братом.

Пожилая женщина огорченно покачала головой и протянула руку.

— Мэри Харрингтон. Спасибо, что привели их домой.

— Клеменси Адамс, — ответила Клеменси, отвечая рукопожатием. — Я думаю, где-то в заборе есть дыра.

— Мой сын все равно будет ставить новый забор, так что это ненадолго. Надеюсь, они не вытоптали ваши клумбы?

— Учитывая нынешнее состояние моего сада, ему не повредило бы и нашествие целого стада слонов, — усмехнулась Клеменси. — Но за садом протекает ручей. Он защищен заборчиком, в котором есть калитка, однако…

— Разве могут быть какие-нибудь препятствия для двух любопытных сорванцов, оставшихся без присмотра? — улыбнулась в ответ Мэри Харрингтон. — У меня только что вскипел чайник. Не выпьете чашечку?

Отвергать дружелюбное приглашение не хотелось. Но что скажет Джошуа Харрингтон, если по возвращении обнаружит ее, уютно устроившейся в его доме? Клеменси замешкалась, но затем поблагодарила хозяйку и вслед за ней прошла по коридору на кухню, окна которой смотрели на запущенный сад. По дороге они миновали Томми и Джейми, сидевших на полу и сосредоточенно игравших с тремя пластмассовыми горшками, двумя палками и длинным куском водопроводного шланга. Для посторонних наблюдателей правила этой игры были абсолютно непостижимы.

— Садитесь. — Мэри Харрингтон указала на большой обеденный стол и налила две чашки чаю. — Только сбросьте куда-нибудь весь этот хлам, — бодро сказала она.

Сняв с табуретки пластмассовые лопатку и ведро, Клеменси придвинула ее к столу и осторожно поставила игрушечную пожарную машину и пакет с цветными мелками на стопу бумаги. Вдвое превосходившая размерами ее собственную безукоризненную кухню, уютная, не слишком прибранная солнечная комната явно была средоточием жизни семьи. Одну стену украшали ярко раскрашенные карандашные рисунки.

— Спасибо. — Клеменси приняла протянутые ей чашку с блюдцем, улыбнулась и покосилась на один из рисунков. В отличие от остальных, он был исполнен рукой взрослого. Маленький мальчик, в котором легко узнавался один из двойняшек, был окружен кошками. Морда каждого животного имела свое собственное неповторимое выражение. Ленивое, любопытное, надменное, хитрое…

— Это Джошуа нарисовал для Томми, — улыбнулась пожилая женщина, проследив за направлением взгляда Клеменси. Она поставила стул так, чтобы можно было приглядывать за внуками, и села.

— Замечательно. — Продолжая изучать рисунок, Клеменси сосредоточенно сдвинула брови. Не просто замечательно. Профессионально. Стиль рисунка был смутно знакомым. «Мой папа не ходит на работу. Он только рисует». В мозгу возникло смутное подозрение. Она покосилась на стопку бумаги, на номера ежедневной газеты, которую ей доставляли в коттедж, и все поняла. Каждое утро Клеменси начиналось с лицезрения карикатуры на первой странице. Джош. На американском сленге — «добродушная шутка». Она всегда думала, что это псевдоним. Но с таким же успехом эта подпись могла быть сокращенным «Джошуа». Нет. Это просто совпадение. Она попала пальцем в небо.

Поняв, что Мэри Харрингтон следит за ней, Клеменси подняла глаза и увидела на добром лице ответ, подтверждавший ее подозрения.