– Кто несет ответственность за засуху? – спросила Зоя. Ее голос взрезал воздух как остро отточенный клинок. – За землетрясения? За ураганы? Так вот мы какие. Жалкие создания, ноющие при малейшем намеке на трудности? Или мы равкианцы – практичные, свободно мыслящие, не являющиеся больше рабами суеверий?

На лицах некоторых горожан читалось возмущение, но прочие, похоже, были изрядно пристыжены. В другой жизни из Зои вышла бы весьма устрашающая правительница – высокомерная, с вечно недовольным лицом, она легко могла бы заставить любого из присутствующих намочить штаны от страха. Но одна из сулиек смотрела на Зою с задумчивым выражением, а его генерал, которая на любое нетактичное внимание отвечала взглядом, способным выжигать дотла целые леса, этого не замечала или нарочно игнорировала.

– Khaj pa ve, – произнесла женщина. – Khaj pa ve.

И пусть Николаю было любопытно, что это значит, но на повестке дня были и более насущные вопросы.

– Я знаю, что это небольшое утешение, но нужно обсудить, чем может корона помочь вам, чтобы хоть отчасти компенсировать потерю земель и жилищ. Я готов.

– Я поговорю с главой, – внезапно сказала Зоя.

Николай собирался поговорить с Мировым сам, ведь статус для того играл весьма важную роль, а значит, внимание королевской особы ему бы весьма польстило. Но Зоя уже направила свою лошадь в сторону главы.

– Будь очаровательной, – шепнул он еле слышно.

Она послала ему теплую улыбку и лукаво подмигнула.

– Буду.

– Это было очень убедительно.

Улыбка испарилась в ту же секунду.

– Мне пришлось годами наблюдать, как ты улещиваешь людей по всей Равке. Кое-чему научилась.

– Я не улещиваю.

– На самом деле улещиваешь, – вмешалась Тамара.

– Ладно, – сдался Николай. – Но это мило.

Он посмотрел, как Зоя спешилась и отвела Мирова в сторону. Мужчина, казалось, был совершенно ошеломлен, что, впрочем, было весьма частым побочным эффектом при общении с Зоей из-за ее красоты в сочетании с окружающей ее убийственной аурой. Возможно, для Мирова существовала-таки пара вещей, более значимых, чем статус.

Но Зоя не собиралась использовать это преимущество в беседе с Мировым. Она просто пыталась сбежать. Она не хотела столкновения с той сулийкой, а это совсем не в духе его генерала. По крайней мере, не было до этого момента. С тех пор, как она потеряла Юриса, со времени их сражения в Каньоне, Зоя изменилась. Казалось, он смотрит на нее издали, словно она отгородилась от всех и вся. И все же она оставалась так же остра на язык, и броня высокомерия прочно прикрывала ее – женщину, легко идущую точно к цели и не тратящую время на милосердие.

Он снова обратил свое внимание на сулийцев.

– Ради вашей безопасности было бы лучше, если бы вы двинулись в дорогу сегодня же вечером.

Их предводитель ощетинился.

– Что бы это ни был за ужас, это не наших рук дело.

– Я знаю, но стоит настать ночи, и горячих голов может стать больше, чем думающих.

– Так вот как выглядит защита короля Равки? Всего лишь приказ скрыться в тенях?

– Это не приказ, это предложение. Я, конечно, могу выставить вооруженных стражников, которые будут охранять ваш лагерь, но сомневаюсь, что вас обрадует их присутствие.

– И будешь прав.

Николаю не хотелось бросать этих людей без пристанища.

– Если хотите, я могу отправить просьбу графине Грециной, чтобы она пустила вас на свои поля.

– И она согласится пустить сулийцев на свои земли?

– Согласится или не получит ни одной новой молотилки, которые мы отправляем большим хозяйствам.

– Этот король использует не только оружие, но и шантаж.

– Этот король правит людьми, а не ангелами. Иногда требуется средство посильнее молитвы.

Сулиец одобрительно хохотнул.

– Тут мы спорить не станем.

– Скажите, – обратился Николай к женщине, стоящей рядом с сулийским предводителем, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Вы что-то сообщили генералу Назяленской.

– Назяленской, – повторила та со смехом.

Николай вздернул бровь.

– Да. Что вы ей сказали?

– Yej menina enu jebra zheji, yepa Korol Rezni.

Сулиец рассмеялся.

– Она говорит, что ее слова были для генерала, а не для тебя, Король…

– Эту часть я понял прекрасно, – перебил Николай.

Korol Rezni. Король шрамов. Из множества прозвищ, что когда-либо ему давали, это определенно было не худшим, но при этих словах внутри него беспокойно ворочался демон. Полегче, мы вроде как достигли понимания, ты и я. Хотя демон не был особо последователен.

В течение следующего часа Николай с Тамарой опрашивали сулийцев, которые согласились описать им тлен, а затем присоединились к Зое и Толе.

– Ну и? – спросил он, стоило им только подняться на холм.

– То же, что и под Балакиревом, – ответил Толя. – Пятно темноты, расплывающееся по местности, словно раньше времени опустившаяся ночь. Все, чего касается тьма, превращается в тлен: животные, имущество, даже люди растворяются, как дым, не оставляя ничего, кроме бесплодной пустоши.

– Всего день назад здесь проходили пилигримы, – добавила Зоя. – Последователи Беззвездного святого. Они утверждают, что это наказание за правление неверующего короля.

– Вздор. Я очень даже верую, – возразил Николай.

Толя вздернул бровь.

– Во что?

– В хороших инженеров и выдержанный виски. Миров со своими приятелями встретили пилигримов хлебом-солью и с удовольствием выслушали их изменнические речи?

– Нет, – ответила Зоя с ноткой удовлетворения в голосе. – Большинство из них помнят и войну, и разрушение Дарклингом Новокрибирска. Они прогнали этих фанатиков из города.

– Похоже, в Ярености действительно любят собираться толпой. Что эта женщина тебе сказала?

– Без понятия, – сказала Зоя. – Я не говорю по-сулийски.

Тамара уставилась на нее.

– А по виду казалось, что ты ее поняла. Было похоже, что ты изо всех сил пыталась скрыться с ее глаз.

Так, значит, не только Николай это заметил.

– Не неси чушь, – огрызнулась Зоя. – Мне дело нужно было сделать.

Толя кивнул Николаю.

– Сулийцы от тебя не в восторге, да?

– Я не уверен, что у них есть поводы для восторга, – сказал Николай. – Они не должны жить в страхе на нашей земле. Я недостаточно времени уделял тому, чтобы обеспечить их безопасность.

Еще один пункт в его список провалов. С тех пор как занял трон, он успел столкнуться с множеством врагов – с Дарклингом, фьерданцами, шуханцами, юрда-паремом, проклятым демоном, живущим внутри него.

– Мы все живем в страхе, – с этими словами Зоя послала лошадь в галоп.

– Полагаю, это ее способ сменить тему, – заметил Толя.

Они последовали за ней и как только добрались до вершины холма, Тамара обернулась и окинула взглядом рану, нанесенную полям пятном тлена. – Беззвездные правы только в одном. Это как-то связано с Дарклингом.

– Боюсь, что так, – согласился Николай. – Мы все видели пески Каньона. Серые и безжизненные. Такие же, как и земля после гнили. Я думал, что стоит Теневому Каньону исчезнуть и тьме рассеяться, как земля, которую он занимал, исцелится сама собой.

– Но там так ничего и не растет, – сказал Толя. – Это проклятая земля.

На этот раз Николаю не удалось отмахнуться от его слов, как от обычного суеверия. Долина Тулы когда-то была одной из самых плодородных частей Равки, той, где Санкт-Феликс, вероятно, выращивал свои сады – или терновый лес, – зависит от того, в какую историю верить. А еще именно там была проведена первая обисбайя, ритуал, призванный отделить зверя от человека. Но Дарклинг запятнал это место. Его попытка создать собственные усилители и использование им мерзости для этих целей исказило его силу, превратив прежде святую землю во владения тьмы, полные чудовищ. Иногда Николай задумывался, удастся ли им хоть когда-нибудь избавиться от этого наследства.