Я услышала еще один вскрик, но куда более пугающий, чем первый.

– Черт возьми! Да кто ты такая? – Кажется, этот голос доносился со стороны мужчины, который держал меня за ноги. Что-то происходило вокруг меня, но мне не хватало храбрости открыть глаза.

Сразу после этого я услышала чьи-то истошные вопли, отчего начала плакать еще сильнее. Вокруг творилось что-то страшное, и пусть я ничего не видела, оно пугало меня до смерти. Я ужасная трусиха! Я никогда не могла за себя постоять и при малейшей опасности просто закрывала глаза. Будто только стоит мне так поступить, как страх тут же отступит. Осознав, что звуки вокруг меня стихли, я медленно разлепила веки. Если бы я могла говорить, я бы отчаянно закричала. Оба заключенных были мертвы, а горла их перерезаны. Заметив нож в руках мужчины, который держал меня за волосы, мои глаза округлились от страха. От вида крови меня замутило. В глазах сразу же потемнело, и я отвернулась. Я все никак не могла понять, что же здесь произошло.

Расплакавшись, я побежала. Побежала даже несмотря на то, что любые физические нагрузки были мне противопоказаны. До входа в школу оставалось каких-то пару шагов, но, споткнувшись, я упала на колени. Я одновременно рыдала и хватала ртом воздух, упираясь руками в землю. Меня затошнило, но так как за весь день я ничего не ела, из желудка вышла лишь одна жидкость. Перед глазами мелькали воспоминания о пугающей алой крови, отчего голова вмиг закружилась. Неподвижные тела повергли меня в ужас. Они были мертвы! Причем тот, кто убил их, передвигался, словно призрак: настолько стремителен и бесшумен он был, что все произошло за считанные секунды. И совсем недавно он был в нескольких сантиметрах от меня. С большой вероятностью он все еще был где-то поблизости, может быть, даже выслеживал меня. Мысль о том, что я стану следующей жертвой этой стремительной тени, пробудила во мне неподдельный страх.

Я не вставала до тех пор, пока не смогла окончательно успокоиться. Но когда все-таки сумела привести дыхание в норму, то наконец собралась с силами, поднялась и медленно вошла в школу. От пережитого шока я даже не запомнила, как взошла по лестнице. Оказавшись на этаже, где располагалась моя комната, я расслабленно выдохнула. Однако, очутившись в коридоре, я испытала нечто странное. Странное и пугающее чувство поселилось где-то внутри меня. Чем дальше я шла, тем сильнее ощущала, что за мной кто-то следит.

В ужасе я огляделась, но так никого и не увидела. От неизведанного ранее страха у меня перехватило дух. Почувствовав, как за спиной находится нечто опасное, я быстро обернулась. И снова ничего. Затаив дыхание, я заметила, как что-то промелькнуло по стене, и грудь резко сдавило. Напротив, рядом с моей тенью, стояла еще одна – длинная и пугающая. Не в силах сделать полноценный вдох, я вся задрожала и вспотела.

Позади меня кто-то был!

Ощутив чье-то дыхание на своих волосах, я остолбенела от ужаса. Я не могла пошевелиться, словно мои ноги приросли к полу. Медленно повернув голову, я услышала его холодный голос:

– Ты не хочешь знать, что я делаю с теми, кто посмел увидеть мое лицо. – Стоило мне только услышать трепетание крыльев ангела смерти, как я поняла, кто все это время охотился за мной. Да, это был он. Призрак.

Как и все, я тоже слышала о нем, опасном наемном убийце, лица которого никто не видел… То и дело ходили слухи о его безжалостном отношении к своим жертвам – он убивал их самыми жестокими способами. Будучи садистом, он наслаждался их болью, не позволяя так легко отправиться в мир иной. Его сердце не знало, что такое милосердие или прощение, и в этом плане он ничем не отличался от настоящего чудовища.

Я никогда с ним лично не встречалась, да и те, кому не посчастливилось столкнуться с ним, обычно не имели шансов на выживание. Свою личность он держал в тайне так же, как и возраст, внешность, адрес и любую другую информацию. Все постоянно что-то о нем твердили, и так он превратился в местную легенду Америки. Рассказывали, как он расчленяет своих жертв перед убийством, всегда выполняя свою работу до конца. Он земное воплощение ангела смерти Азраила. Были даже те, кто утверждал, будто он бессмертен. Имени у него не было, и пусть про него всякое болтали, но в одном все были единодушны.

Он был Призраком, несущим смерть на кончиках своих пальцев, и это прозвище он получил за то неизмеримое количество пролитой крови.

А сейчас Призрак пришел за мной.

Он схватил меня за плечо и развернул к себе. От страха я вскрикнула и, не глядя на него, закрыла глаза. Не открыла их даже после того, как уперлась спиной в холодную стену. Нельзя смотреть на него! Он ведь не оставляет в живых тех, кто видел его лицо, а умирать я не хотела. Я почувствовала на себе его горячее дыхание, и аромат амбры заполнил мои легкие. Но стоило мне ощутить холод металла на своей шее, как время резко остановилось.

– Ты ведь знаешь, что я хочу от тебя, немая? – Его слова эхом отозвались в ушах, отчего мне показалось, словно я попала прямиком в объятия тьмы.

Конечно, я догадывалась, что именно он от меня хотел.

Держа глаза закрытыми, я сумела подавить слезы. Я знала, чего он хочет: как и все вокруг, он охотился за моим сердцем. Моим израненным сердцем, которое представляло для них небывалую ценность. Заключенные этой школы желали вырвать его из моей груди. Но и арестантами все не ограничивалось: им хотели обладать даже мафиози и наемные убийцы.

Они хотели украсть сердце больной девушки, словно оно было для них несметным сокровищем.

Зная, что он ожидает мой ответ, я кивнула. Холодный металл – по всей видимости, это был нож – опустился мне на грудь. Почувствовав, как верхняя пуговица кардигана отскочила в сторону, я сжала губы. За ней полетели и вторая, и третья. Они, соскакивая с кончика его ножа, звонко падали на пол. Ощутив, как ледяное лезвие коснулось участка кожи, прикрытого лифчиком, я вздрогнула. Пока моя грудная клетка вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания, кончик ножа остановился у левой груди. В момент, когда я уже была не в состоянии сдерживать всхлипы, срывающиеся с губ, мое сердце отозвалось резкой болью. У меня начинался приступ, и я должна была немедленно принять лекарство. Когда острие ножа легонько надавило мне на грудь, резь только усилилась.

Я не оттолкнула его. Даже если бы у меня хватило сил, я бы побоялась прикоснуться к нему. Будучи зажатой между ним и стеной, я старалась стоять неподвижно, прекрасно осознавая, что, если предприму попытки сопротивления, будет только больнее. Все еще ощущая острие ножа у себя на груди, я услышала его холодный голос:

– Ты ведь даже не осознаешь, какое ценное сокровище прячешь у себя в груди? – Когда все вокруг знали о моем сердце, глупо было бы предположить, что самой мне о нем ничего не известно.

Мне все еще недоставало храбрости открыть глаза. Я настолько сильно их сжимала, что они уже начали болеть. Однако я решилась на другой шаг: достала из кармана ручку и блокнот и в спешке, продолжая держать глаза закрытыми, написала и показала ему:

«Пожалуйста, убей меня, а потом забери мое сердце. Я не хочу больше испытывать боль».

Не хотела, потому что знала, что он любил питаться кровью своих жертв.

Насколько одно сердце может быть ценным? От моего лишь разило смертью.

Он слегка надавил на нож, и я инстинктивно вцепилась в его горячую руку, которая так и не сдвинулась с места. И хотя его тело вмиг напряглось, он так и не оттолкнул меня.

– Сопротивляться бесполезно, немая. – Его безжизненный голос наполнял мое бешено колотящееся сердце леденящим ужасом. Не поднимая головы, я медленно отпустила его руку. Дрожащими пальцами в последний раз пробежалась по блокноту. Я все еще писала с закрытыми глазами и, хотя знала, что строки выходят кривыми и запутанными, все равно продолжала.

Протянув ему страницу, я не смогла сдержать сорвавшийся с губ всхлип.

«Я бы хотела прожить еще один год. Всего лишь год. Кажется, мне с самого начала было суждено стать камелией».