— Сдаемся, пощадите! — закричали английские солдаты.
— Обыщите их и заприте в каком-нибудь чулане- деловито распорядился Коос. — Да и проверьте все помещения форта, где тут что лежит и нет ли здесь еще каких людей. Выполняйте!
После чего он подошел к первой четверке переодетых добровольцев, уже довольно помятой в прошедшей борьбе:
— Ну, как Вы, живы? Видок у Вас неважный.
Разгоряченный борьбой Фриц осмотрел своих товарищей, на первый взгляд только легкие ранения, синяки и ссадины, пара выбитых зубов и лишь один перелом руки, все в пределах разумного:
— Не тревожьтесь, минеер, жить будем- ответил он командиру, осторожно пальцами прикасаясь к своему лицу, пытаясь на ощупь определить понесенный ущерб.
На полу казармы корчилось с дюжину остолопов-солдат, а один раненый, привалившись к кровати, сжимал окровавленную грудь и упорно звал медиков. Что же, если человек по-настоящему хочет жить, то тут и медицина бессильна. Но этим тоже нужно будет заняться.
— Наберитесь терпения, будьте паиньками, скоро Вами займутся — бросил раненым Коос, ему пока было не до них.
Теперь главная задача у Кооса была продержаться до утра, в первую очередь — нужно утихомирить встревоженных шумом стрельбы жителей Ледисмита. Поэтому четверо буров, накинув британские мундиры и прихватив солдатские мушкеты, заняли посты у входа в форт. На вид они не отличались от английских солдат, к тому же уже наступил вечер, скоро ворота будет нужно закрывать. Да и сигнал тревоги армейские горны не пропели. Но пока нужно отбиться от любопытных горожан. А тут явно без помощи пленных не обойтись, нужно опросить их по одному на предмет сотрудничества.
Времени на психологические игры у него нет, людей придется ломать быстро и четко, может быть даже демонстративно кого-то пристрелить, это хорошо прочищает остальным мозги. Не нужно эмоций, иногда жизненно необходимо побыть мерзавцем. Но, до крайностей дело доводить не пришлось, первый же из вызванных солдат — Джек Раш, рыжий валлиец, напоминавший своей шевелюрой желтый нарцисс (один из национальных символов Уэльса), выразил полное желание сотрудничать с победителями. Впрочем, особенного выбора у него не было.
И вовремя, уже менее чем через полчаса в форт прибежал чернокожий мальчишка, счастливый обладатель ухмылки слабоумного, посыльный от поручика Питта Николсона, которому очень захотелось узнать, какого дьявола тут происходит. Джек-валлиец, вызванный к воротам, нацепив на лицо самую наивную из своих масок, громко заявил, что парни устроили на спор небольшие соревнования по стрельбе, где призом выступает хорошая выпивка. У Джека просто явный дар работать языком! Льготы в плену он себе уже заработал.
Несколько любопытных, огибающихся неподалеку от форта, также привлеченные непонятным шумом (частым треском выстрелов), высказали всеобщее мнение, что уже утром поручик Николсон устроит кому-то из солдат головомойку и в ближайшее воскресение кому-то в форте обязательно быть поротым. (Интересно, что уже тогда у англосаксов существовала положительная расовая дискриминация. Британцы более терпимо и гуманно обращались с туземными войсками, чем с теми, где служили белые. Порка практиковалась в английских частях еще долгое время после того, как была отменена в африканских и индийских). Замять это дело явно не удастся, суровое наказание неизбежно!
Удовлетворенные горожане, злорадно усмехаясь, разошлись по своим делам, эти идиоты, опьяненные ложной уверенностью в своей безопасности, приняли все за чистую монету, потом темнота опустилась на город, ворота закрыли, наступила ночь и весь город погрузился в летаргический сон. Но эта ночь будет бессонной для буров, захвативших укрепленный форт Ледисмита.
А в это время поручик Николсон, пил в кругу своих друзей как беспробудный пьяница или как заправский англичанин: он кричал, стучал по столу кулаком, во все горло распевал застольные песни, затевал ссоры с собутыльниками и вновь мирился. Наконец, он надумал пошвырять в окно бутылки и тарелки, но к этому времени сей подвиг был нашему герою уже не по силам. Спустя десять минут наш поручик уже спал праведным сном младенца.
ГЛАВА 8.
Этой же ночью на южном британском берегу реки Тугелы можно было наблюдать следующую картину. После захода солнца, в верховьях реки, там где ее зеленоватые воды извивались среди красивой, очень живописной местности, на луговине, прилегающей к небольшой рощице, остановились несколько путников. Высокие деревья своей густой зеленью, словно зеленым занавесом скрыли этих людей от взоров любопытных. Даже днем они бы могли здесь не опасаться визита нескромных посетителей, но ночью, в столь поздний час, в свете мерцающей неполной луны они могли считать себя в полнейшей безопасности.
Наступила глубокая ночь. Луна, просачиваясь сквозь легкую облачность на небе, слабо освещала этот девственный пейзаж. Полнолуние недавно прошло, и теперь луна теряла свое серебряное сияние. В воздухе не было заметно ни малейшего дуновения. Вокруг царило мертвое молчание, изредка прерываемое "пением" бродячей гиены на водопое.
У небольшого костерка коротали время трое. Молодой зулус в полном облачении воина (здоровый молодец, со сломанным носом и парочкой шрамов), такого же возраста бур, довольно сообразительный и развитый интеллектуально, для сельской местности, наряд которого выдавал в нем здешнего приграничного жителя, и третий, на вид более бывалый человек, ведающий о причинах и следствиях происходящих событий. По его охотничьему костюму, по его длинным русым волосам, по смелым, откровенным и выразительным чертам загорелого лица легко было опознать в этом человеке бура из глубин Африки, одного из тех достойных людей, которые ведут свою непрерывную борьбу с британскими колонизаторами. Все буры в тех краях прекрасно ездят верхом и стреляют без промаха. Они сражаются со всеми черными племенами к югу от Лимпопо…
Его честный и открытый вид располагал к нему людей с первого взгляда. Но этот парень вовсе не производил впечатления человека, излишне дающего волю своему воображению. Наоборот, он твердо стоял на земле. Свое прекрасное современное скорострельное ружье он держал наготове, с пальцем на спусковом крючке, тщательно всматриваясь в чащу кустов, окружающих их стоянку.
Это были посланцы к зулусской армии Кетчвайо, собирающиеся переправиться на другой берег. Бурский проводник вывел их на это место, где по его уверению не встречались британские посты, но все же привычная осторожность взяла верх, и они собирались форсировать реку в полночь. Риск в их нелегком деле полностью исключался. Так что они ожидали.
Перед этим они подкрепили свои силы легким ужином и обшарили окрестности на предмет британских солдат, посторонних зрителей и подручных средств для переправы. Две лошади характерным фырканьем выдавали свое присутствие, привязанные среди деревьев. Тем временем благоприятный момент уже приближался.
Оба бура поднялись, захватили ружья и оставив своего чернокожего товарища у маленького костерка, разделившись, еще раз принялись опять обходить дозором округу.
Спустя некоторое время оба появились из кустов. Молодой бур спросил своего более опытного товарища спокойным голосом, скрывающим, однако, тайное волнение:
— Ну что?
— Все спокойно- ответил охотник — мы пошли.
— Удачи Вам — ответил проводник и пошел к костру, тут он и переночует.
Охотник же вместе с зулусским воином пошли к реке. Бур уверенно ориентировался в темноте, словно бы он различал невидимую дорогу подобно кошке. Вскоре они вышли на берег Тугелы и начали раздеваться. Тут же лежал высохший ствол дерева, он должен был служить им прекрасной опорой в воде. На него пловцы сложили свои вещи и оружие, крепко привязав их веревкой. Зулус отчаянно трусил. Он боялся духов ночи и боялся духов реки. Зулусы по ночам спят, это закон. Духи, или ночные опасные африканские хищники этому причиной, сейчас не важно. Конечно, за последние месяцы зулусский воин несколько раз был вынужден воевать ночью, но великий белый колдун был тогда рядом с ним, и ничего плохого тогда не произошло. Вот и сейчас он также обещал, что поможет им, но действует ли его колдовство на таком расстоянии? С рекой все было еще хуже, он совсем не умел плавать.