Чёрная точка снаряда прочертила плавную линию траектории и воткнулась в дом, в четырёхстах метрах от нас. От мощного взрыва полетели в разные стороны шифер, балки. Стены сложились и рухнули во внутрь здания. В небо поднялось громадное облако пыли.
Снова тяжко бахали орудия, звенели, вылетая из самоходок на асфальт, огромные гильзы, надсадно взвывали, обжигали и рвали нутро здания снаряды. С грохотом рушились перекрытия, валились стены.
Пора и осмотреться. Сначала, что сзади, что по бокам. Сзади встала наша техника. Пытаются огнем своих пушек подавить огневые точки противника. Мы их достать не можем, только наши пушки и молотят за спиной, а мы их тоже не достанем. Но как-то странно, что наши так быстро гибнут. И потом до меня дошло. Снайпера! Один выстрел - одна смерть. И уже никто не спешит на помощь раненым. Лишь кричат, подбадривают, но не более того. Надо что-то делать. Бочком, бочком по стене, поближе к пулеметному гнезду. Автомат висит на ремне на левой руке. Достаю гранату, ввинчиваю запал, разгибаю металлические усики, рву кольцо. Время замедления после отлета рычага секунд шесть, а может и меньше, все вылетает из головы. Но чтобы не рисковать, - она же может и назад вылететь! - разжимаю руку, рычаг отлетает в сторону, негромкий хлопок, но для меня он звучит оглушительно. Время замедляется, я смотрю на гранату, от запала медленно отходит небольшой беленький дымок. Слышу, как стучит сердце. Я без размаха просто закатываю гранату в подвальное окно, мгновенно отпрянув к стене.
Украинская пехота пряталась за деревьями и руинами ближайших домов. Для острастки выпустил длинную очередь.
Согнувшись пополам, я отплевывался и безуспешно пытался восстановить дыхание, а в голове одна глупая мысль: "Интересно, а бронежилет у меня тоже от пота промок насквозь или нет? Так я еще никогда не бегал!"
Добив магазин, пристегнул новый и принялся внимательно изучать результаты обстрела.
Кто в кого стреляет было не разобрать. Поддавшись общему ажиотажу, тоже выпустил пару очередей по горящим обломкам дома. Никто не ответил, и я стрелять перестал. Однако со всех сторон продолжали грохотать длинные очереди, порой пули визжали прямо над головой.
Сначала я двигался вдоль дома, перебегая из комнаты в комнату, через проломы в стенах пробираясь из подъезда в подъезд. Изредка постреливал одиночными на звук, на мелькнувшую тень, на смутное движение.
Следующая комната, кудазаскочил, оказалась угловой, все, дом кончился, дальше открытое, простреливаемое пространство. Скорчившись в углу комнаты, я внимательно осматрел расстилающийся за выбитыми провалами окон пейзаж, искал промежуточные укрытия, что позволили бы под огнем пересечь улицу и заскочить в следующий дом.
Атакующие осторожно выглядывали из-за деревьев, мусорных баков и покореженной детской горки. Один наголо стриженый парень нашел себе укрытие за бетонным парапетом детской песочницы и теперь сосредоточенно выцеливал оттуда три распахнутых окна с выбитыми стеклами на втором этаже дома.
Сквозь грохот стрельбы поспешно опустошавших магазины слышалсягромкий смех.
Я припал щекой к автоматному прикладу. Сквозь прорезь прицела бегущие далеко в полный рост, одетые в черные комбинезоны фигурки казались совсем не страшными и вряд ли в полном смысле этого слова живыми. Совсем не люди - просто мишени! Затаив дыхание, нажал на спуск. Автомат грохнул короткой очередью. Пули взбили фонтанчики пыли на равном расстоянии между двумя наступающими. Те не обратили на обстрел никакого внимания.
Страха не было вовсе, все происходящее казалось детской игрой. Мучительно долгий выдох, плавное медленное нажатие на спусковой крючок. услик на бегу будто наткнулся на невидимую стену и, с размаху врезавшись в нее, отлетел, приземлившись на задницу. Пуля, должно быть, попала ему куда-то в живот, потому что он не упал, а так и остался сидеть, судорожно прижимая к животу руки и мотая из стороны в сторону головой. Я тщательно прицелился в него, чтобы добить, но к раненому подбежали еще двое и, подхватив под руки, волоком потащили прочь. Разволновавшись оттого, что подстреленный враг вот-вот может уйти, я в быстром темпе сделал с десяток выстрелов вдогон, но так ни разу и не попал. Пули вовсе не страшно жужжа и посвистывая, проносились где-то над головой не пугая.
Чуть в стороне и ближе к нам виднелось большое и высокое здание, этажей так в шестнадцать, мукомольного завода. И всё это плавало в сизом дыму от горевших зданий, от разрывов снарядов и мин, а также в красной кирпичной пыли от попаданий снарядов. Картина впечатляла и радовала. Я не мог найти не одного дома куда бы не попал снаряд или мина, а в бинокль можно было рассмотреть и более мелкие детали: развороченные стены, выброшенный домашний скарб из домов разрывами, брошенная и бродящая по улочкам и переулкам частного сектора мелкая домашняя живность, которая шарахалась от каждого близкого разрыва. То в одном месте, то в другом внезапно высоко в воздух подымались дымы от разрывов снарядов или появлялись более светлые и круглые разрывы мин.
Очень часто из этих разрывов вылетали обломки зданий, заборов и сараев.
Снаряд разорвался почти рядом, забросав пылью всё вокруг и оставив посреди площади воронку с рваными, неровными краями. Hаступление продолжалось и этот маленький городок был необходимой стратегической точкой для дальнейшего продвижения.
Слышны были выстрелы, автоматные и пулемётные очереди, то там, то здесь в расположении противника подымались разрывы мин и снарядов, от которых горели несколько домов в частном секторе, выкидывая в небо густые клубы дыма.
Практически сразу свистнули пули над головой, следующая пуля просвистела совсем близко, и судя по звуку вылетела она из серьезного оружия: - 7,62 калибра, не меньше, - пронеслось в голове. Взвизгнуло еще несколько раз - совсем близко, но еще несколько прыжков и спасительная стена здания скрыла от невидимого стрелка.
Обошли сараи и через густые кусты выбрались во двор, посередине которого стояла разбитая и полусгоревшая грузовая машина. Дом разбитый прямым попаданием снаряда и вокруг никого. Быстро перебежали двор и опять углубились в кусты уже у других сараев, обошли их и выбрались к пролому очередного забора, где присели и начали оглядываться.
Через пролом был виден достаточно просторный двор. Справа в глубине двора двухэтажное здание из белого силикатного кирпича, прямо через двор опять кирпичный забор с полуоткрытыми воротами, слева несколько полуразрушенных, больших боксов под грузовые машины. Стены здания были исклёваны пулями и осколками, видны были и пробоины от попадания снарядов.
Несколько глубоких воронок, от которых разлетевшимся строительным мусором и обломками здания был усыпан весь двор. За кирпичным забором, через дорогу возвышался заводской цех с характерной стеклянной галереей на крыше. Слева и справа, даже справа и сзади были слышны выстрелы, но здесь было тихо.
Первое о чем думаешь в такие минуты - надо сначала защитить самого себя, и только потом начинаешь думать о противнике. Именно в эти минуты рождаются аксиомы типа "чтобы победить завтра, надо выжить сегодня". Это все так и не так одновременно.
Главная ошибка всегда в том, что люди не двигаются и не смотрят по сторонам. Это только кажется, что все пули летят в тебя! Тебя заметили - первая секунда, прицелились - вторая секунда, третья секунда - выстрел. Если позиция плохая - смени ее. Перебежал, упал, откатился и занял выбранную позицию, сделал прицельный выстрел, второй, третий. Стрелять по обнаруженному противнику надо короткой очередью или серией одиночных выстрелов.
Страха никакого не было. Шла какая-то война - как в кино. Слышались разрывы, воздух украшали вспышки и нити трассеров. С дома на окраине бил пулемет, делая открытую местность непроходимой. В доме были найдены лишь наспех оборудованные огневые точки - матрасы и кучи пустых гильз.
Не так важно убить врага, как вывести его из строя. Ведь для транспортировки раненого с поля боя нужно еще как минимум пара бойцов. Все они выходят из игры.