А потом выяснилось, что всё было наоборот.

Мия не была доказательством моей любви с Еленой.

Для меня в тот момент она стала доказательством предательства Елены.

Живым доказательством того, что ложь началась гораздо раньше, чем я вообще мог представить.

И это не имело никакого отношения к вине ребёнка.

Я не перестал любить Мию в тот день.

Просто каждое воспоминание о ней внезапно оказалось связано с другим мужчиной. Каждый день рождения, каждое объятие, каждый подарок, каждое «папа» получил вторую сторону, которой раньше не существовало.

А потом испуганная девочка сказала, что любит другого папу. И попала точно туда, где уже ничего не держалось.

Я закрыл глаза, чувствуя странное облегчение.

Я столько лет считал собственную реакцию доказательством того, что моя любовь к Мии оказалась условной. Что девять лет я называл себя отцом, а потом одна медицинская правда мгновенно уничтожила всё.

Нет.

Любовь не исчезла.

Разрушилось то, что я видел вокруг неё.

Мия осталась ребёнком, которого я любил.

Просто в тот день я уже не умел отделить её от всего остального.

Это ничего не исправляло.

Я всё равно ушёл.

Всё равно позволил её словам стать последней каплей.

Всё равно умер, так и не поговорив с ней нормально.

Но впервые за две жизни я перестал задавать себе вопрос, почему было настолько больно.

— Что с вами?

Я открыл глаза.

Женщина стояла у входа в кухню и смотрела на меня.

Я даже не заметил, как она вернулась.

— Почему остановились?

Я несколько мгновений молчал.

Потом улыбнулся.

— Думаю, как отплатить вам.

Она удивилась.

— Вы ничего не должны. Это Лин-Эр вас нашла, и она же попросила о помощи. Я просто исполнила прихоть своего дитя.

— Все верно. Я не думаю, что обычной помощью можно отплатить за спасение жизни. Поэтому я собираюсь отплатить за самый вкусный суп, который ел в своей жизни. — улыбнулся я.

Я оглядел помещение. Дел действительно было много.

— Позвольте я помогу с домом.

Женщина нахмурилась.

Потом посмотрела на меня очень внимательно.

— Если вы думаете…

Она чуть замялась.

— Что?

— Нет смысла пытаться за мной ухаживать.

Несколько секунд я просто смотрел.

Потом рассмеялся.

Женщина слегка покраснела, но продолжила уже твёрже:

— Я вдова. Но мужу верна.

Мой смех постепенно стих.

И почему-то именно после этих слов желание помочь стало ещё сильнее.

— Поэтому и хочу. — улыбнулся я.

Теперь удивилась она.

Я посмотрел на неё серьёзно.

— Если человек способен сохранить такую решимость столько лет, ему стоит хотя бы немного помочь её сохранить.

Она явно не знала, что ответить.

Я тоже не стал объяснять.

Не рассказывать же смертной женщине, что несколько мгновений назад её слова случайно распутали узел, который я таскал в голове ещё с прошлой жизни.

Наконец она осторожно кивнула.

— Хорошо. Но только если вам действительно лучше.

— Намного.

— И не перенапрягайтесь.

— Обещаю.

Я снова посмотрел на потолок.

Потом расширил духовное восприятие на весь дом.

Через несколько вдохов улыбка исчезла.

Вот же…

С крышей всё было ещё хуже, чем казалось.

Одна несущая балка начала гнить. В задней стене образовалась длинная трещина. Печная труба держалась почти исключительно на вере хозяев в лучшее. Пол первого этажа просел в двух местах, одна из дверных рам перекосилась, а во дворе водосток был забит настолько давно, что во время дождя вода, похоже, просто текла куда хотела.

— Что такое? — спросила женщина.

Я вздохнул.

— Пытаюсь решить, с чего начинать.

Дел было невпроворот.

Отлично.

По крайней мере, до утра мне точно не придётся думать о войне.

* * *

К рассвету я закончил крышу.

Заодно заменил три доски пола, выровнял дверь, укрепил лестницу, починил перила, очистил водосток, переложил часть печной трубы и добрался до трещины в задней стене.

Работать руками оказалось неожиданно приятно.

В какой-то момент я даже понял, почему старик Чжоу никогда не запрещал мне возиться с нашей хижиной в Ляньси, хотя сам мог сделать большую часть работы быстрее.

Наверное, иногда человеку полезно чинить что-нибудь, что не пытается убить его в ответ.

Мэй Лин проснулась рано и теперь сидела во дворе, наблюдая за мной так внимательно, будто ремонт крыши являлся великой техникой бессмертного пути.

Я как раз закреплял последнюю доску, когда произошло нечто странное.

Сектантский жетон у пояса нагрелся.

Я замер.

Через мгновение над ним раздался голос.

— Всем культиваторам секты Облачного Меча, находящимся в пределах данного района, немедленно отступить. Покинуть территорию не менее чем на сто ли вокруг.

Я медленно опустил молоток.

Женщина во дворе ничего не услышала.

Послание предназначалось культиваторам.

Голос продолжал:

— В направлении района движется крупный отряд Секты Дьявольского Дао. Несколько десятков практиков Заложения Основы и несколько сотен культиваторов Концентрации Ци. Вступление в бой запрещено. Противостоять силам противника без поддержки старейшин бессмысленно.

У меня внутри похолодело.

Несколько десятков Основы.

Сотни Концентрации Ци.

Вот это уже не разведывательный отряд.

— Противник уничтожил четыре города на пути следования. Души погибших смертных были собраны для использования в демонической культивации. Всем ученикам предписывается немедленно покинуть предполагаемый маршрут противника и ожидать дальнейших распоряжений.

Жетон погас.

Я продолжал стоять на крыше.

Внизу Мэй Лин что-то сказала матери.

Женщина ответила.

Обычный разговор людей, которые еще ничего не знали.

Я посмотрел на город.

Невысокие дома, дым из труб, люди открывающие лавки. Кто-то тащил корзины. Где-то лаяла собака. Мужчина на соседней улице ругался с телегой, у которой застряло колесо.

Обычные смертные.

Они тоже ничего не знали.

Через некоторое время сюда придут еретики.

Уничтожат город.

Заберут души.

И пойдут дальше.

Мне приказали отступать.

Очень разумный приказ, ведь против нескольких десятков культиваторов Заложения Основы одному Основному Ученику делать нечего.

Нужно уйти.

Так работает здравый смысл.

Так я всегда и жил.

Если противник сильнее настолько, что победа невозможна, не нужно красиво умирать ради принципов. Живой человек потом может найти другой путь.

Я сам поставил Му Цинлань именно это условие.

Если моей жизни действительно угрожает опасность, я отступаю. Никакой героической смерти. Никаких красивых могил.

Я спрыгнул с крыши.

Женщина подняла голову.

— Уже закончили?

— Почти.

Она улыбнулась.

Мэй Лин подошла к лестнице и с важным видом потрогала новое перило, проверяя качество работы.

Я смотрел на них.

Может взять обеих, посадить на Ши Юэ и улететь?

Самое простое решение.

Через несколько часов мы окажемся за сотню ли. При желании — ещё дальше.

Но куда?

У женщины здесь дом. Харчевня. Соседи. Весь её небольшой мир.

В другом месте она окажется вдовой без денег, без жилья, без знакомых и с маленькой дочерью. Я мог дать ей деньги, но тогда ее просто ограбят. Просто купив дом и харчевню — я не найду ей знакомых, а без близких людей ей будет тяжело начинать с начала.

Я посмотрел на улицу.

Сколько здесь людей?

Тысяча?

Несколько тысяч?

Забрать всех невозможно.

«Ничего не поделать».

Мысль появилась сама — холодная, практичная, и отчасти даже правильная.

И почему-то вызвала отвращение.

— «Что собираешься делать?» — спросил Чжоу Дэ.

Я молчал.

Женщина уже вернулась внутрь.