Гибель Всеволода казалась неминуемой, но в этот момент ему на помощь пришел Лиховцев. Алексей спас товарища застрелив занесшего над ним штык турка, затем отбил нападение второго, после чего помог встать Гаршину и дальше они дрались вдвоем. Затем к ним на помощь подоспели остальные и после короткой схватки заставили врага отступить.
Отличился и Штерн. Преследуя уже бегущих противников, он заметил, как в кустах засели трое аскеров и готовятся открыть стрельбу по наступающим русским. Без промедления кинувшись на них, Николай одного застрелил, второго заколол, а третьего так избил прикладом, что тот еле шел, когда вольноопределяющийся повел его в плен.
Воодушевленные победой они поднялись на гребень и тут же попали под обстрел. Турецкая граната разорвалась совсем близко, лишь по счастливой случайности никого не задев. Бегом кинувшись под защиту недостроенных укреплений, они попытались укрыться в них, но тут внимание друзей привлек резкий свист.
— Эй, дуйте быстрей сюда, — махал им рукой из какой-то ямы Будищев, — Лёха, блин, я к вам обращаюсь!
Быстро добежав до укрытия, приятели прыгнули вниз и оказались на какое-то время в безопасности. Как оказалось в этом неглубоком окопе нашли пристанище большинство охотников во главе с подпоручиком Линдфорсом.
— Что это за щель? — удивился Гаршин, немного отдышавшись и поприветствовав присутсвующих.
— Щель и есть, — усмехнулся Дмитрий, — правда времени выкопать ее толком не было, пришлось под обстрелом работать. Но ничего, в тесноте да не в обиде.
— Вы полагаете это надежным укрытием?
— Лучше чем ничего. Шрапнелей у турок, слава богу, нет, а прямое попадание не слишком вероятно. Разве что землей присыплет, но это можно пережить.
— Главное чтобы нашу митральезу не разбили, — озабоченным тоном сказал подпоручик, — жалко будет, только-только научились накрывать противника.
— Что, простите?
— Ах, вы же не знаете, мы с Будищевым нашли здесь турецкую, точнее бельгийскую картечницу и недурно отстрелялись по ее бывшим владельцам.
— Да у вас тут весело, — хохотнул Штерн.
— Обхохочешься, — криво усмехнулся Дмитрий и тут же продолжил: — Вот что ребятки, вы как хотите, а мне нужна ваша помощь.
— В чем именно? — насторожено спросил Гаршин.
— Понимаете, наши охотники ребята славные, но вот только в своей жизни из механизмов ничего сложнее топора не видели. А эта чертова бандура, как ни крути — техника.
— И что ты от нас хочешь? — заинтересовано спросил Лиховцев.
— Да помощники мне нужны! — почти крикнул в ответ Будищев. — Грамотные и понятливые, чтобы не объяснять каждый раз заново. Это митральеза, хоть и примитивный, а пулемет! И при правильном использовании мы и турок заставим кровью умыться и нашим поможем солдатские жизни сберечь!
— Звучит здраво, но мы ведь в другой роте.
— Да ладно! — неужели их благородие господин подпоручик не сможет договориться с вашим ротным? Тем паче, он генштабист и вообще офицер толковый.
— Я попробую, — решительно заявил Линдфорс и тут же отправился к Гаупту.
— И еще такой момент, — продолжил Будищев, после того как командир охотничьей команды ушел, — пока мы будем перезаряжаться или переносить огонь, турки могут подобраться к нам вплотную. У Ванечки револьвер есть, у меня, а теперь еще и у Штерна. В три ствола есть шансы отстреляться от целого взвода! Коля ты ведь его с собой носишь?
— Конечно, — отозвался вольнопер, — слава богу, сейчас не зима и он не замерзнет, так что я постоянно ношу его с собой.
— О чем ты?
— Ну, помнишь тот случай, когда ты не смог застрелить волка в зимнем лесу, оттого что в нем замерзла смазка?
— Коля, ты что дурак? — Дмитрий посмотрел на приятеля с таким удивлением, что вольноопределяющемуся стало не по себе. — Он у меня за пазухой был, как он мог замерзнуть?
— Но ты же сам рассказывал? — широко распахнул глаза Лиховцев.
Николаша первым сообразивший, что их товарищ просто пошутил в тот раз, принялся заразительно смеяться, затем к нему присоединились Алексей и Всеволод, а вскоре и остальные солдаты, многие из которых помнили ту историю.
— Я тогда только руку под шинель сунул, — улыбаясь, продолжал рассказывать Будищев, — а этот серый разбойник как дал деру! Только его и видели!
— Отставить смех! — скомандовал, подошедший вместе с Линдфорсом и Михау, Гаупт.
— Слушаюсь, — вытянулся в ответ Будищев.
— Ну-ка покажите мне вашу картечницу, — приказал командир третьей роты.
— Извольте, ваше благородие. Вот она наша красавица.
— Хм, действительно митральеза Монтиньи, — задумчиво проговорил Гаупт. — У французов в последнюю войну были несколько более совершенные системы Рефи, но они практически никак себя не проявили.
— Я бы тоже не поверил, если бы не видел все своими глазами, — не согласился с ним Михау. — Но теперь могу засвидетельствовать, при правильной организации этот вид оружия может быть весьма полезен не только при обороне крепостей, но и в полевом сражении.
— Хорошо я не возражаю, — решил штабс-капитан, — если господа вольноопределяющиеся согласны, то пусть считаются временно прикомандированными к команде подпоручика Линдфорса.
— Покорнейше благодарим!
Вчерашние студенты с энтузиазмом принялись за дело. Будищев с Линдфорсом быстро объяснили им принцип работы хитроумной техники и распределили обязанности. Дмитрий, как самый опытный остался наводчиком, Штерн с Лиховцевым заряжающими, а Гаршину досталось крутить рукоять привода. Еще двое солдат должны были заряжать обоймы.
Кроме того, Всеволод, учившийся до войны в Горном институте, быстро разобравшись в устройстве картечницы, сразу же предложил, как ее усовершенствовать.
Услышав жалобы Будищева на неудобство наводки, он, предложил убрать совсем механизм наводки, заменив его подобием приклада. Вместе они быстро открутили несколько болтов и демонтировали его, заменив на железную ручку, снятую с одного из патронных ящиков. Затем на ней закрепили приклад от разбитой во время турецкого обстрела винтовки, они получили хоть и не слишком удобную, но вполне работоспособную конструкцию.
Буквально через полчаса после окончания работы, им представился случай проверить ее в деле. Османы хотя и были в очередной раз отбиты, не оставляли своих попыток выбить русских из занятого ими редута. На сей раз, они послали вперед кавалерию. Надо сказать, что турецкая конница в эту войну не представляла собой ничего выдающегося. В большинстве своем она представляла собой иррегулярную силу негодную для правильной войны, если не считать, конечно, разведки, боевого охранения или диверсионной деятельности. При столкновении с русской регулярной кавалерией или казаками у составлявших ее большинство башибузуков, не было ни единого шанса. Но вот при стремительных набегах они могли представлять определенную опасность, тем паче, что для их вооружения турки закупили в Америке немалое количество винчестеров. К тому же набранные среди албанцев и черкесов всадники, прекрасно себя чувствовали в горах, к которым русские люди в большинстве своем непривычны.
Вот эти легкоконные части и были посланы турецким командованием в бой, с намерением охватить русский фланг. Примерно два эскадрона черкесов, подбадривая себя криками и визгами, проскакали по тропе, ведущей в Карадерли-Беира, откуда совсем недавно в тыл болховцев пыталась зайти их пехота, и почти было достигли русских позиций, беспорядочно паля из своих скорострельных американских винтовок. Русские в ответ дали по ним несколько залпов, произведших изрядные опустошения. Но более всего отличился расчет русской митральезы. Густые очереди подобно лавине сметали со склона и всадников и их лошадей, и вскоре полностью очистили его. После этого даже самые упертые скептики убедились в том, что картечницы или пулеметы, как их стали называть с легкой руки Будищева, действительно являются грозным оружием.
Сам же Дмитрий, которому, наконец, удалось показать все, на что он способен, в порыве чувств вскочил на бруствер и продекламировал: