— Мам, я сам включу! — донеслось из комнаты.

Я закрыла дверь в детскую не до конца, чтобы слышать.

Сергей разулся, медленно, аккуратно поставил ботинки носами к стене. Пиджак не снял. Повернулся ко мне.

— Ты что устраиваешь?

Я стояла у чемодана, ладонь лежала на ручке. Пальцы болели от ссадин, но я не убрала руку.

— Я была сегодня у твоего офиса.

Он не моргнул.

— И?

— Я видела.

Пауза растянулась. Сергей посмотрел на дверь детской, потом обратно на меня.

— Ты следила за мной?

— Я приехала поговорить с Толиком.

— С Толиком, — он усмехнулся одним уголком рта. — Серьёзно?

Я не ответила.

Сергей сделал шаг ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки. Пахло его парфюмом — тем же, что утром, только сильнее. С улицы.

— Ладно, — сказал он спокойно. — Да. У меня есть женщина, и я не собираюсь из этого делать трагедию.

Он произнёс это так буднично, словно говорил о новой страховке.

У меня в ушах зашумело. Как будто кто-то резко выкрутил звук.

— Я с ней встречаюсь пару месяцев.

Я держала ручку чемодана, пока пластик не начал врезаться в ладонь.

— И трусы в машине тоже её?

— Машина тут вообще ни при чём, — отрезал он. — Ты копаешься в бардачке, как… — он не договорил, качнул головой. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?

Я посмотрела на него.

— А ты понимаешь, как выглядел ты? Там, на парковке.

Он выдохнул, как будто устал.

— Надя. Я поднялся. У меня сейчас другое окружение. Другие правила.

— Правила? — переспросила я.

— Да, — он пожал плечами. — Мы давно не студенты. Я не хочу и дальше жить, как десять лет назад, когда нам хватало «лишь бы был ужин и тихо». Мне нужна настоящая жизнь. Понимаешь?

— С любовницей.

Сергей не отвёл взгляд.

— Назови как хочешь. Это часть моего… — он сделал паузу, будто подбирал слово поприличнее. — Имиджа. И удовольствия. Успешные мужчины так живут.

Я молчала. Из детской донеслось: «Ой, тут реклама!» — и шорох пульта.

— Я вас не бросаю. Ты же сама понимаешь разницу, — добавил он.

— Что?

Я ждала хоть тени сомнения. Хоть паузы.

Он не оставил ни миллиметра.

— Я сказал: разводиться не буду. У нас семья. Сын. — он кивнул в сторону детской. — Ты хочешь, чтобы он жил без отца? Чтобы мы таскали его туда-сюда? Зачем?

Я медленно отпустила ручку чемодана и показала ладонью на дверь.

— Уходи.

Сергей посмотрел на меня так, будто я выдала что-то смешное.

— Куда?

— Куда хочешь. К ней. К Толику. Мне всё равно.

— Ты сейчас на эмоциях, — произнес он и шагнул мимо чемодана, как будто его не было. — Остынешь.

Снял пиджак, повесил его на спинку стула в коридоре — на то самое место, где всегда висел. Движение было привычным. Домашним.

Я почувствовала, как у меня поднимается злость — горячая, плотная, без слов.

— Квартира моя, — сказала я. — Ты тут не останешься.

Сергей повернулся. Нахмурился, будто я нарушила порядок вещей.

— Твоя? — он усмехнулся уже открыто. — А ремонт здесь кто оплатил? Ты меня выставишь? При ребёнке? Ты вообще соображаешь?

— Я выставлю.

— Не смеши, — выплюнул он и прошёл в сторону кухни, щёлкнул выключателем, будто проверял свет. — Ты без меня как жить вообще будешь? На свою зарплату? Ты серьёзно думаешь, что потянешь?

Я стояла в коридоре и смотрела, как он хозяйничает в моем доме.

— Мне не нужен твой уровень, — выдавила я.

Сергей остановился, обернулся.

— Вот в этом и проблема, Надя. Ты не понимаешь. — он поднял подбородок. — Я заслуживаю лучшего. А ты… — он осмотрел меня с головы до ног, задержался на руках, на царапинах. — Ты больше не мой уровень.

Из детской донеслось тихое:

— Мам?

Я повернула голову.

Сергей тоже услышал. Его лицо мгновенно стало спокойным. Он развернулся и пошёл к детской, уже другим шагом — уверенным, мягким.

— Иду, Артём, — сказал он, как будто ничего не происходило.

Чемодан остался у двери.

Я стояла рядом с ним и слушала, как Сергей открывает дверь детской и говорит сыну что-то ласковое.

Дорогие друзья!

Приглашаю вас в другую мою книгу и дарю промики: cDUFOkdd LMWJs7Ee 8Dz5q2jZ

“Измена. Не твоя любимая”

https://litnet.com/shrt/kWyc

Развод. Больше не твой уровень - img_3

Она застала мужа в гримёрке.

На диване. С дочерью владельца студии.

Пока Станислава тянула ипотеку и его «великую карьеру», он строил будущее в чужой постели. И даже не считал это изменой — «ради дела», «ради ролей», «ради нас».

В ответ на её развод её увольняют по статье. Объявляют воровкой. Лишают работы. Почти лишают дома. Муж спокойно объясняет: в семье должна сиять одна звезда. И это не она.

Они думали, что сломали её.

Но преданная жена — не жертва.

Это женщина, которой больше нечего терять.

А значит, будет больно. Всем.

Глава 6

Артём заснул быстро, уткнувшись носом в подушку. Я накрыла его одеялом до плеч, поправила край, чтобы не сползал. Он дышал ровно, с короткими вздохами, как после насыщенного дня.

Я закрыла дверь в детскую. Свет в коридоре резал глаза. Чемодан так и стоял у входа, как напоминание, что я не передумала.

Сергей вышел из кухни и остановился напротив, ждал, что я отступлю первой.

— Нам надо поговорить, — произнесла я.

— Мы уже поговорили, — ответил он с нажимом.

Я подошла к чемодану и положила ладонь на ручку.

— Ты съезжаешь. И я подаю на развод.

Сергей посмотрел на меня спокойно.

— Нет.

— Да, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Ты сама-то слышишь, что несёшь?

— Слышу.

— Надя… — он вздохнул. — Ты на эмоциях. Завтра проснешься и будешь думать иначе.

— Не буду.

Он сделал шаг ближе, остановился, чтобы не разбудить Артёма. Голос стал тише, но не мягче.

— У нас сын. Ты не будешь рушить ему жизнь из-за своей ревности.

— Это ты рушишь, — прошипела я.

Сергей качнул головой.

Я для него опять ничего не понимала.

— Хватит.

Слово прозвучало коротко.

Он прошёл мимо чемодана, задел его ногой — нарочно или нет, я не поняла. Чемодан качнулся.

Снял часы, положил на полку, взял подушку с кровати в спальне. Постоял в коридоре секунду, проверяя, не сломаюсь ли я.

— Спи, — бросил он и ушёл в гостиную.

Я осталась стоять у двери детской, слушая, как он устраивается на диване. Шуршание ткани. Скрип пружин. Потом тишина.

Ночью я почти не спала. Вставала, пила воду, возвращалась. В темноте коридор казался длиннее. Чемодан маячил у двери, как чужая тень.

Утром Сергей поднялся раньше. Я слышала, как на кухне щёлкнул чайник, как грохнули чашки. Он ходил по квартире уверенно, словно всё в порядке.

Когда я вошла, он держал в руках рубашку.

— Погладь, — бросил не глядя.

Я остановилась у стола. Пальцы сжались.

— Нет.

Он повернул голову.

— Что значит нет?

— Значит, не буду.

Сергей посмотрел на меня так, будто я впервые сказала что-то по-настоящему неправильное.

— Ты решила продолжать этот цирк?

— Я решила, что больше тебе не прислуга.

Он усмехнулся, но улыбки не было.

— Ладно.

Взял утюг сам. Провёл по рукаву, лишь комкая ткань. Потом повесил рубашку на спинку стула и достал другую — уже выглаженную.

— Тогда живи как хочешь, — сказал он, застегивая манжеты. — Только потом не бегай ко мне за деньгами.

Артём вышел из детской сонный, с помятым лицом.

— Мам… — он зевнул. — Папа?

Сергей сразу изменился. Наклонился к сыну, пригладил ему волосы.

— Я на работу, чемпион. Вечером увидимся.

— Ты придёшь? — Артём потянулся к нему.

— Посмотрим, — сказал Сергей и уже мне, через плечо: — Садик не забудь.