Для этого я и ходила по залу во время банкета – чтобы организовать продуманный побег. Договорилась с Лерой, отдала ей ключи от квартиры Темира и позвонила знакомому, который заехал за Лерой, отвёз её к Темиру, подождал, пока она соберёт мои вещи, а потом они вместе вернулись в гостиницу и ждали, пока я выйду.

Никаких осечек, чистая работа. Чего мы только ни вытворяли с Лерой в школе, так что я была уверена, что она справится. И я доверяю ей как себе самой.

Свет в гостиной мягкий, тёплый, но даже он кажется сейчас слишком ярким. Меня всё раздражает – свет, звуки, прикосновения. Чувствую себя оторванной от собственного тела. Душа парит в воздухе, а тело словно утонуло и застряло где-то между поверхностью и глубиной.

Лера ставит передо мной чай.

– Катюш… давай постараемся хоть немного поговорить. Нельзя запирать всё в себе, это вредно для здоровья… – Подруга смотрит на меня широко раскрытыми глазами, потом хмурится. – Вот видишь, ты дрожишь! Я сейчас принесу одеяло…

– Нет, спасибо, не нужно. Я и так под пледом, и горячий чай поможет. Мне тепло, просто… я в шоке.

Я действительно дрожу, но не от холода. Это нервная дрожь, последствие происшедшего.

– Хорошо, тогда давай поговорим. На банкете ты сказала, что Темир тебе изменил и ты не собираешься с ним оставаться, поэтому хочешь сбежать. Я не выпытываю у тебя подробности, а просто предлагаю тебе выговориться. Говори о чём угодно, только не держи это в себе.

– Я знаю, спасибо… Я и не хочу держать это в себе, и ничего от тебя не скрываю. У меня нет доказательств, что Темир мне изменял… физически, но тут дело даже не в измене. Я случайно подслушала его телефонный разговор. Он сказал, что женился на мне только потому, что ему по статусу нужна красивая картинка. Он назвал меня цацкой. Украшением.

– Тебя?! – Лера искренне изумлена. Впрочем, как и я. – Темир вообще тебя не знает, что ли?!

– Оказывается, что нет, не знает. Он видит только мою внешность, и больше ему ничего не интересно.

– Господи… – Подруга прижимает ладонь к губам.

– Он разговаривал с женщиной… – Я сглатываю, потому что от слов тошнит, как и от мыслей. – И сказал, что между ними ничего не изменится, успокаивал её.

Глаза подруги наполняются злостью за меня. Чистой, яркой, как огонь.

– Что за тварь… Ты правильно сделала, что ушла!

Да. Может быть. Наверное. Но сердце всё равно сжимается, как будто я совершаю преступление. Как будто разрушаю то, что могло сделать меня очень счастливой.

Телефон в очередной раз вибрирует сообщением.

Темир.

Естественно, это снова он.

Количество пропущенных уже не умещается в список – «99+».

И сообщения – длинные, короткие, орущие заглавными буквами, холодные, горячие. Он кидает их как человек, потерявший самообладание.

Первое резкое:

«Вернись немедленно!Что ты себе позволяешь?»

Потом ещё:

«Где ты? Скажи адрес. Это не игра»

И ещё:

«Так себя не ведут! Не сбегают в ночь с собственной свадьбы! Ты должна была признаться, что подслушала мой разговор, и мы бы обсудили. Так поступают приличные люди»

Потом смена тона:

«Катя. Это не смешно. Я волнуюсь»

Потом ещё мягче:

«Прости. Вернись. Ты всё не так поняла, нам надо поговорить. Я злюсь, потому что не сделал ничего плохого, а ты ко мне несправедлива»

А потом – отчаяние:

«Я не знаю, что ты услышала, но это не то, что ты думаешь. Катя, прошу тебя, скажи, что с тобой всё в порядке. Я схожу с ума»

Телефон вновь вибрирует.

Опять Темир.

Он пытается удержать контроль, это видно в каждой фразе. Он бесится, потому что я исчезла без его разрешения. Потому что он привык управлять. Потому что считал меня мягкой, послушной, преданно влюблённой нарядной цацкой.

А у цацки не может быть инициативы, а коварства и подавно.

Я не подозревала обмана и была такой, какой он хотел меня видеть, – мягкой и податливой. И наивной.

До сегодняшнего вечера.

– Не ответишь? – спрашивает Лера.

– Нет. – Мой голос удивительно ровный. – Пусть поволнуется, ему полезно.

Если я отвечу сейчас, Темир попытается мной манипулировать. Он наверняка успел придумать объяснение тому разговору, красивую ложь. А я сейчас слишком чувствительна, слишком сильна ранена.

Поэтому я не стану с ним разговаривать, не этой ночью. Не хочу слышать его очередную ложь.

Я выбираю тишину.

И выбираю себя.

Лера приносит мне тёплые носки и второй плед.

– Оставайся сколько нужно. Я никому не скажу, что ты у меня.

Впервые за этот вечер позволяю себе глубоко вдохнуть.

9

Телефон вибрирует уже не так яростно, как раньше. Не рывками, не волнами злости. Теперь это какое-то упорное, тихое, настойчивое подрагивание.

По крайней мере, мне так кажется. Наверное, потому что после бессонной ночи мои чувства и ощущения притупились от усталости.

На ночь я выключила телефон, но всё равно не смогла заснуть. А теперь включила – и сразу загрузилось множество сообщений.

Одно из голосовых длинное, больше двух минут. Касаюсь его пальцем, но не решаюсь включить.

Лера смотрит на меня с тревогой.

– Либо позвони Темиру, либо заблокируй его на фиг, только не мучай себя…

Решившись, нажимаю на длинное сообщение.

– Катя… – Голос Темира хриплый, потерянный. – Катя, пожалуйста, дай мне хоть какой-нибудь знак, что с тобой всё в порядке. Я уже весь город объехал, все гостиницы, даже в больницы звонил… Я не могу простить себе то, что случилось. Никогда не смогу. Ты так сильно расстроилась, что уехала одна, посреди ночи, ничего мне не сказав… Просто сбежала. Могла накричать на меня, и тогда я бы всё объяснил, успокоил тебя. А ты… убежала. С тобой могло случиться что угодно… – Он замолкает, потом делает глубокий вдох, будто собирается с силами. – Мне не следовало говорить то, что ты услышала. Я не знаю, что ты подумала, но я… Всё, что я сказал про тебя, – это неправда. Мне необходимо было это сказать, потому что иначе возникла бы проблема с… человеком, с которым я разговаривал. Однако те слова ничего не значат. Они лживые. Я не изменяю тебе и никогда бы так не поступил. Ты не игрушка, не… цацка. Ты никогда…

Его голос ломается. Несколько секунд он молчит, потом откашливается.

Чувствую, как в груди что-то поднимается, горячее и колючее. Я не плачу, но боль давит изнутри.

Темир продолжает:

– Я не знаю, как заслужить твоё прощение. Не знаю, как исправить то, что сказал. Я… я привык думать, что могу всё контролировать, и что всё как всегда пойдёт согласно моим правилам и требованиям. Но я попал в непростую ситуацию в бизнесе. У меня возникли проблемы, о которых я тебе не рассказал, потому что… Я хотел быть идеальным для тебя. Чтобы ты думала, что я всё могу и что за мной ты будешь как за каменной стеной. Ты такая идеальная и светлая… Я знал, что не заслуживаю тебя, поэтому хотел казаться лучше, чем есть, чтобы ты знала обо мне только хорошее. И вот к чему это привело. Этой ночью я осознал, что мне плевать на всё. На гордость. На принципы. На то, что подумают окружающие.

Опять пауза.

И дальше – тихо, еле слышным шёпотом:

– Я просто хочу, чтобы ты вернулась. Чтобы сказала, где ты. Как ты. Хотя бы сообщи, что с тобой всё в порядке. Всё остальное… всё к чёрту. Я буду умолять тебя всю оставшуюся жизнь, чтобы ты меня простила. Я объясню всё с самого начала до самого конца, всю правду, которую ты захочешь услышать. Расскажу, в какую ситуацию я попал и почему. Только… не исчезай так. Пожалуйста. Я… я буду бороться за тебя. Я ничто без тебя, понимаешь? Я пустой, если тебя нет рядом. Не знаю, что делать, как сказать тебе правильные слова, чтобы ты выслушала меня… чтобы поняла. Катя, ты…