Особенно я стараюсь с родителями. Они улетают домой завтра рано утром, и я хочу, чтобы они унесли с собой счастливые, красивые впечатления и чувства. Чтобы жили спокойно и не волновались обо мне.

Я сама справлюсь с ситуацией.

Поэтому я улыбаюсь, кружу по залу и осыпаю всех благодарностями за присутствие на торжестве и за подарки. Это совершенно не обязательно, однако сейчас я бы сделала всё что угодно, только бы не стоять рядом с моим новоиспечённым мужем. С беспринципным лжецом и предателем.

Я улыбаюсь, однако внутри меня мёртвый холод.

И тишина.

И, кажется, именно эту тишину Темир и начинает слышать. А может, замечает пустоту на дне моей улыбки, потому что подходит ближе и заглядывает в глаза. Хмурится, кладёт руку мне на талию.

– Счастье моё, что-то случилось?

– Да, случилось, – выдыхаю, отворачиваясь. На секунду представляю, что случится, если я прямо сейчас скажу Темиру, что знаю правду, и пошлю его… в самых сочных выражениях. Увы, во мне не заложено южного жара, моё оружие – северный холод.

Неудивительно, что Темир ёжится. Его нервирует пауза после моих слов. Холодная, как сквозняк между двумя занавесками.

– Что случилось? – не выдерживает он, явно чуя неладное. Он привык, что я льну к нему, что мой взгляд ищет его взгляд, что мои пальцы сами находят его ладонь.

А сейчас я отвернулась от него и обнимаю себя ладонями.

– Я так безумно устала, что еле держусь на ногах, поэтому хочу попрощаться со всеми заранее, – отвечаю.

Какое-то время Темир вглядывается в меня, словно проверяет на правдивость, потом улыбается.

– Так вот в чём дело! Сердце моё, тебе не нужно ни с кем прощаться. Мы просто уйдём – и всё, мы ни перед кем не обязаны отчитываться.

– Я в порядке. Правда. Просто хочу немного походить. Люди ждут, ты же видишь. Все хотят нас поздравить.

И я ухожу – красиво, плавно, безмятежно. До того, как мы с Темиром попрощаемся с гостями и удалимся в наш номер, мне предстоит завершить несколько важных дел.

Ощущаю его взгляд в спину.

Тяжёлый.

Внимательный.

Недоверчивый.

Мы с Темиром уходим раньше остальных.

Под аплодисменты гостей поднимаемся по мраморной лестнице гостиницы, словно королевская чета, окутанные светом и вниманием. На губах у меня лёгкая улыбка, а в груди – холодная пустота.

Темир идёт рядом, уверенный, гордый, словно весь мир принадлежит нам. Его рука крепко обнимает мою. Я чувствую любимое тепло его кожи, ловлю его счастливый взгляд, но внутри меня всё дрожит от противоречий.

Перед тем, как свернуть в коридор, он наклоняется и сминает мои губы быстрым, страстным поцелуем. Я застываю статуей. Мои губы неподвижны, сердце будто замерло. Не отталкиваю мужа, но и не отвечаю на поцелуй.

Темир чуть отстраняется, смотрит на меня с удивлением, пытаясь понять, что со мной происходит. Отвечаю ему слабой улыбкой, и он успокаивается.

– Всё для тебя сделаю, – шепчет, легко касаясь моих губ. – Когда мы останемся наедине, я докажу это. – Его голос ломается от страсти.

7

Дверь номера закрывается за нашими спинами, и в этот момент внутри меня будто гаснет последний огонёк.

Тишина кажется тяжёлой, как влажный воздух перед грозой.

Темир стремительно придвигается ко мне, будто давно и нетерпеливо ждал, когда мы окажемся наедине. Его руки ложатся на мою талию, горячие, уверенные. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как в нём кипит неотложное желание.

Из его груди вырывается довольный рык. Торжество собственника.

– Катя… – Его голос низкий, хрипящий, как будто Темир сдерживается из последних сил. – Моя жена. Моё сокровище. Я всё для тебя сделаю. Всегда. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.

Он говорит это быстро, сбивчиво, хрипло. Его пальцы скользят по моей спине, по плечам, как будто он хочет коснуться каждого сантиметра женщины, которая ему принадлежит.

– Сегодня… – Он целует меня в губы, нетерпеливо, требовательно. – Сегодня я докажу тебе всё. Всё. Ты только пожелай, и я положу весь мир к твоим ногам. Ты моя судьба, слышишь?

Легко встряхивает меня, как будто призывает к ответу.

А моё тело словно существует по инерции. Оболочка без души. Мои чувства перегорели, их выжгло огнём предательства.

Я не отталкиваю Темира, потому что не могу. Не в силах. Представляю, с каким счастьем и упоением слушала бы его признания, если бы не знала о гадком обмане.

Мне так плохо, что я еле держусь на ногах, но Темир этого не замечает. Или не хочет замечать.

– Ты такая красивая… – Его пальцы касаются моей щеки, спускаются по шее, касаются груди. Он оценивает меня светящимся, жадным взглядом. Любуется своей цацкой. – Я едва выдержал этот вечер. Хотел украсть тебя ещё после регистрации. Ты моя, слышишь? Самая красивая женщина в мире теперь принадлежит мне.

Он дышит тяжело, горячо, слишком близко. В его взгляде восторг и желание такой силы, словно вот-вот сметёт меня с ног.

Его рука ложится мне на затылок, пальцы путаются в моих волосах.

– Счастье моё…

– Темир, пожалуйста, прошу тебя… – Отворачиваюсь и закрываю глаза. – Ты пахнешь сигарным дымом. Мне нехорошо. Ты же знаешь, что я не переношу этот запах.

Он колеблется. На его лице отражается мучительное желание заставить меня смириться с запахом сигар, пообещать, что он примет душ позже, и отнести меня в постель. Его руки тянутся к моей талии, но… в последний момент он отступает. В его взгляде мелькает раздражение.

– Дай мне две минуты, чтобы принять душ. Не раздевайся, Катя. Просто подожди меня. Я хочу сам тебя раздеть.

Спешит в ванну, на ходу сдирая с себя одежду.

Сразу включает воду, сильный напор. Сразу заходит внутрь, хотя вода ещё наверняка ледяная.

Смотрю на его поджарое, мускулистое тело, которым я так наслаждалась, и… прощаюсь.

С рекордной скоростью скидываю с себя свадебное платье. Пуговицы и блёстки летят во все стороны. Фатин оседает на полу белым облаком.

Поднимаю платье, раскладываю его на кровати, словно это последний акт нашей истории. Нежный материал шуршит в моих руках, словно шёпот прошлого, которого больше нет.

К счастью, у меня с собой джинсы и топ. Завтра утром мы собирались заехать в квартиру Темира, где мы живём вместе, чтобы забрать наши уже упакованные чемоданы и поехать в аэропорт. Медовый месяц. Мальдивы.

Из ванной валят клубы пара. Темир что-то ворчит о том, что обливается гелем для душа, чтобы от него не пахло сигарами.

Отрываю лист гостиничной бумаги и пишу.

Удачи в поисках нового украшения!

Больше не твоя,

Цацка

Сердце рвётся на куски, но я держу себя в руках. Это мой последний жест, последнее слово в этой игре, в которой он с самого начала нагло засчитал свой выигрыш.

Когда я выхожу в гостиничный коридор, слышу, как в ванной затихает шум воды.

Я успела.

8

Если бы я не была медсестрой, то сделала бы карьеру в логистике. И свадьба, и побег были продуманы и проведены идеально.

Особенно хорошо удался побег. Можно подумать, что я планировала его неделями, а не во время свадебного банкета, да ещё и пребывая в шоке.

Я полулежу на мягком диване в квартире Леры, моей школьной подруги. В последние несколько лет мы общались не так часто, как хотелось, потому что Лера переехала в другой конец города, и мы обе много работали. Но при этом мы преданы друг другу как в школьные годы. Я как раз поэтому и попросила Леру о помощи. Во-первых, она живёт далеко от Темира, а во-вторых, он её не знает, только мельком видел на свадьбе.