Ага, хороший, конечно... Запер меня здесь... В опасности...

— Иди к кровати, — взмахивает ножом.

Медленно обходя ее по широкой дуге, иду в указанном направлении.

Здесь нечем прикрыться, нечем защититься. И у меня появляется мысль.

Возле оставленной ею на полу еды резко сажусь на корточки. Выхватываю металлический поднос, разбрасывая по полу тарелки, еду... Встаю, прикрываясь им, как щитом.

Наверху, возле двери раздается шум.

Не отвожу взгляда от Анаит, опасаясь, что именно сейчас, когда моё спасение близко, она бросится и поранит меня. Но... она неожиданно делает другое!

Она тыкает ножом себе в живот! Прямо через одежду! Несколько раз!

Шокированно смотрю на происходящее.

— Что ты... делаешь?

Нож со звоном падает на пол.

Анаит картинно падает тоже.

По ступенькам сбегает вниз кто-то.

Оборачиваюсь.

Отодвинув в сторону Ваху, в подвал заходит Темнейшество. Весь в черном. На лице — нечетаемая маска. Только глаза яростно сверкают. Обводит пространство взглядом.

— Руслан, она убила меня... - стонет Анаит. — Она думала, что это ты идешь, и накинулась, как только я вошла! Убийца!

Ошарашенно смотрю на нее. До такого еще попробуй — додумайся! Себе причинить вред, чтобы меня подставить! Нет, в этом доме точно все ненормальные!

— Ваха, неси её наверх. Звони Саркису. Пусть кто-нибудь съездит за ним. До приезда ее перевязать, — отдаёт приказы Темнейшество, не спуская с меня глаз.

— Я не позволю мужчине трогать себя, — тоном умирающей стонет Анаит.

Но Ваха не обращает на её возражения внимания — поднимает на руки.

Я вдруг с удивлением вижу в своих руках поднос. Ах, да! Я ж им собиралась защищаться. Под взглядом Руслана осторожно кладу на пол. Наверное, с ним я выгляжу смешно...

Алиев выразительно смотрит на нож, лежащий на полу.

И я решаюсь прокомментировать:

— Там если полиция снимет пальчики с ручки ножа, то моих нет, потому что она сама себя ткнула, — сообщаю просто так, уверенная, что меня все равно никто не будет сейчас слушать.

— Замолчи, — бросает мне Алиев.

Ну, да, конечно, я так и думала, но... Обидно такое слышать! Почему нельзя меня выслушать? Почему? Я же тоже человек! И я ни в чем не виновата!

— Потому что она вытерла ручку! — Анаит посылает мне торжествующий взгляд из-за спины Руслана. И Ваха уносит её наверх.

А Темнейшество так и стоит посередине подвала, как истукан!

Ну, и чего остался здесь?

Смотрит.

И как меня угораздило, а? Ведь я не хотела ни быть с ним, ни любить его! Но вот, сглупила, осталась в его доме, влюбилась, как дурочка. И что получила в ответ?

Меня же просто подставили! Втянули в какие-то непонятные, но явно опасные игры! А я просто хотела спокойно жить без предательства и тайн.

Да только стало ещё хуже, чем было с Борисом! Там я могла хотя бы видимость хозяйки и жены сохранять, а здесь — заподозрил в чем-то и сразу в подвал! Так и дальше будет? Или до "дальше" дело не дойдет и меня просто убьют тут без суда и следствия и закопают где-нибудь у забора?

— Ну, что там дальше у нас по плану? Пытки? Пристегнешь наручниками к кровати и будешь выяснять, кто меня подкупил, чтобы я тебя убила?

Молчит.

Смотрит так, словно хочет дыры во мне прожечь.

— Может, в полицию меня сдашь, а? Как-то не хочется погибать здесь просто так... Пусть лучше меня в тюрьму посадят...

Молчит!

Да что это, в конце концов такое?!

— Знаешь, что! — выхожу из себя и, подскочив к нему, практически ору, вглядываясь снизу-вверх в его непроницаемое лицо. — Я не просилась сюда, к тебе жить! Я не нанималась работать у тебя! Ты меня сюда сам привёз! А теперь, оказывается, я шпионила? Что за бред такой! Может, ты сам меня так подставить решил, а? А что? Зачем со своим окружением разбираться? Нашел дурочку, обвинил во всех грехах, убил, чтобы свои боялись, и ищи другую!

Несу бред, конечно. И сама это понимаю! Как понимаю и то, что в этом бреде есть и правда...

— Ты встречалась сегодня с Арамом Дворновским?

Ой, вот... Да я разве виновата, что он меня обманом в свою машину усадил?

— Да, но я...

— Но ты, конечно, не виновата?

— Нет! Я не виновата! Да, он хотел, чтобы я нашла у тебя какие-то бумажки, но я отказалась, я даже слушать не стала!

— Почему не сказала мне?

Это точно слабое место в моей версии... Я это чувствую сама, но когда произношу, звучит, действительно, отвратительно.

— Так получилось... Как-то... Просто ты и так был недоволен, и мне пришлось оправдываться, а тут еще и это...

— Складно врешь.

— Я не вру! Руслан! Ну, правда! Сам подумай! С этим человеком меня ты познакомил! Я его впервые на том приёме увидела!

Да, но это знаю я! А вот Алиев-то нет...

— Значит так. Я подумаю, да. Тебе можно выйти отсюда. Пойдешь в свою комнату и будешь там пока сидеть.

— Я хочу уйти. Совсем отсюда уйти!

— Нет.

— Я хочу уйти! Я не хотела здесь жить! Ты меня уговорил! Заставил меня! Ты меня...

Да я откуда-то точно знаю, где его слабое место и хочу ударить в него, сказав, что он меня не защитил, но... Не могу!

— Я не отпущу тебя, поняла? Я сказал, будешь пока у меня в доме сидеть в своей комнате под замком. Никаких контактов. Никуда не выходить!

— У меня работа...

— Ты, блядь, что, не слышишь, что я сказал! Ты понимаешь, что есть не только я один! И сейчас уже не я решаю, где тебе быть и что с тобой делать? Включи голову! Ты же видела людей в моем доме? Ты что, не поняла, что они хотели забрать тебя?

— Ну, и забрали бы, — пожимаю плечами. — Так, может, лучше с ними, чем у тебя в подвале!

— Дура! — у него белеют губы и на скулах начинают играть желваки.

Но эти явные признаки ярости уже не могут остановить меня! Потому что! Кто дал ему право меня оскорблять? Кто дал ему право вообще мною распоряжаться?!

— Сам ты... дурак! Я тебе не твоя бессловестная восточная женщина! Терпеть не стану! Я позвоню в полицию и сообщу, что меня выкрали и удерживают здесь силой! Ещё скажу, что ты меня изнасиловал! И хочешь убить! А еще...

Вот то все, что до этого момента я считала яростью Темнейшества, было на самом деле детской шалостью!

Схватив меня за руку, тянет вверх по лестнице!

Шипит сквозь зубы:

— Ты договорилась...

Нет, я не наивный мальчик. Да, меня предавали. Не раз и не два. И я отлично понимаю, что простить того, кто однажды тебя предал, это тоже самое, что вручить дополнительную пулю тому, кто уже в тебя стрелял. Но...

Сколько угодно можно тешить себя оправдывающей мыслью о том, что мне нужно досконально разобраться в ситуации. Я пока не разобрался.

Но от себя нет смысла скрывать правду. Даже если она предала, я ее всё равно не отпущу.

Правда, как жить с ней дальше в таком случае, я тоже не знаю...

Тащу её за собой по лестнице. И так мне хочется сделать ей больно! Чтобы хоть немного прочувствовала мою боль! Но я с ней слаб и уязвим... Поэтому когда она спотыкается, я ловлю её, и даже, блядь, пугаюсь, что она ударилась!

Подталкиваю, чтобы шла впереди меня.

Представляю, как затаскиваю её в комнату, как швыряю на пол и... Мне буквально тошно такое представлять! Да я просто не смогу с ней так! Блядь... Позор, Алиев! Ты из её рук готов отраву жрать и еще и благодарить за это...

Мозг пытается подсунуть мне парочку оправданий для неё, чтобы, значит, не так позорно было сдаться...

Она права. Она в мой дом не просилась. Я сам привёз.

Она права. Она хотела уйти. Это я уговорил остаться.

Но наркотики в её вещах! И ведь она не сказала даже, что ей их подбросили... Но документы в её чемодане! Но ранение Анаит... Странное ранение какое-то...

Если она, действительно, хотела броситься на меня с ножом, то это, конечно, логично в свете того, что она же меня и травила до этого.