— Не было такого! Юля, ты всё перевираешь.

— Мам, ты так говоришь, как будто с Ромой встречалась ты, а не я.

— Зато Рома всегда был перспективным мужчиной, ещё и при деньгах. И я видела, в какую машину он сел. Она дороже вашей квартиры.

— Хорошо, допустим я соглашусь приползти к Роме. А он именно этого и ожидает, чтобы потешить своё эго. Даже допустим, что он захочет снова со мной встречаться. Но ты думаешь, что он, эгоист с большой буквы, примет меня с тремя детьми от чужого мужчины? Что ж ты тогда сразу о них ему не рассказала? Потому что знала, что тогда он ни за что не приедет ко мне? Да и вообще, ты прекрасно знаешь, как я хожу дома, так что было непонятно, на что ты вообще сделала расчёт.

Мама долго молчала, тяжко вздыхая и крутя в руках кружку. И я видела, что она злилась на меня, не желала пытаться понять и думала исключительно о себе, всё ещё лелея мечту, что богатый зять будет её содержать, обеспечив всем, о чём она только могла мечтать.

— Иногда надо чем-то жертвовать…

— И ты предлагаешь мне пожертвовать моими детьми? Мама, это… Это слишком даже для тебя!

— Юля…

— Всё, хватит! Я больше не хочу тебя слушать. Давай прощаться.

— Рома бы давал тебе деньги и ты смогла бы помогать детям. Понимаешь?

Что это, маразм? Она ведь несерьёзно всё это говорит? Как можно верить, что спустя одиннадцать лет я могу вернуться к такому мужчине, как Рома, отказавшись от своих детей, а он вот так запросто примет меня и будет содержать?

У мамы точно какое-то искажённое видение реальности.

Это же ненормально!

Я никогда не думала, что столкнусь с подобным, но этот день настал — я начала сомневаться в верности Давида.

На меня повлияли слова Ромы и мамы, не говоря уже о резких фразочках мужа, благодаря которым я поняла, что больше не кажусь ему привлекательной. Хотя, как по мне, я всё ещё хорошо выгляжу.

И нет, я себя не запустила, просто я чертовски сильно устала. Устала без внимания Давида, устала сидеть с детьми, не имея возможности банально спокойно принять ванну, не ожидая, что меня начнут звать, барабанить по двери и просить срочно подойти, словно вот-вот наступит конец света и только я могу его предотвратить.

Я уже и не помню, когда в последний раз спокойно пила чай, без спешки и суеты, в тишине и наедине со своими мыслями, наслаждаясь любимым напитком.

Меня за неделю несколько раз высмеяли, кто-то в открытую, кто-то завуалировано, не мотивируя, а унижая. Но я женщина, женщина, которая родила троих детей, у которой нет ни времени, ни денег, чтобы посещать спортзал и ходить на массаж. Женщина… которой не хватает любви.

Если мы где и счастливы с мужем, так только на фотографиях. На них мы обнимаемся или стоим рядышком, соприкасаясь руками, а в жизни даже не улыбнёмся друг другу. У меня под конец дня не остаётся сил на улыбку, а у Давида, похоже, нет на это желания.

Но не только попытки троих людей пошатнуть мою самооценку, как и слова Ромы, что при такой жене, как я, муж обязан изменять, пробудили во мне опасения. На это ещё и повлияло странное поведение мужа.

Давид вдруг стал больше внимания уделять своему внешнему виду, теперь регулярно бреясь, купив себе новый парфюм и белую рубашку. И на мой вопрос, зачем она ему, когда он постоянно возится с машинами, он лаконично ответил «на всякий случай». Хотя даже когда мы куда-то выбирались, он не притрагивался к рубашкам, купленным ещё несколько лет назад, на свадьбу друга и день рождения своей матери.

По-моему, ради меня он в последний раз наряжался на нашу четвёртую годовщину, пригласив меня в ресторан, надев брюки и голубую рубашку, зачесав волосы и даже купив новые туфли, которые в тот вечер жутко натёрли ему ноги.

А потом самой нарядной его одеждой была белая футболка или белая пайта. И он мог не бриться неделями, то отращивая бороду, то сбривая её.

Ну а тут он не то что начал гладко бриться, он ещё и сходил в барбершоп, потратив кучу денег на модную стрижку, ещё и подровняв брови и убрав лишние волоски в ушах.

А самое главное, что он мне соврал. Сказал, что был у Паши, своего парикмахера, у которого стрижётся уже лет десять, заплатив за стрижку пятьсот рублей, но очень глупо спалился.

Я попросила его оплатить садик и прислать мне электронный чек из банковского приложения, а муж промахнулся, отправив чек из барбершопа.

— Две тысячи! Давид, ты потратил две тысячи на стрижку!

— Ну и чего ты так разоралась? В чём проблема? Или я не могу разок позволить себе порадовать себя и сходить к нормальному мастеру, который подскажет, какая стрижка мне больше пойдёт и как укладывать волосы.

Укладывать волосы? Я и правда это слышу? Мой муж, работающий механиком, собрался укладывать волосы?

— Чтобы укладывать волосы, нужны специальные… Так ты что-то купил для волос?

Скривившись, заводясь всё сильнее, хотя изначально я начала наш разговор в спокойном тоне, уже потом сорвавшись, когда муж отреагировал на простой вопрос слишком резко, Давид будто через не хочу кивнул.

— Я купил моделирующую пасту. И что ты на меня так смотришь? Должен же кто-то в нашей семье ухаживать за собой!

Это был не то что камень в мой огород, а настоящий булыжник.

И я смотрела на мужа и не понимала, за что он так со мной. При этом я уверена, что если бы я потратила две тысячи на себя, то он бы устроил настоящий скандал, напомнив, что нам надо экономить и он не для того горбатится на работе, чтобы я себя баловала.

Но вот себя он порадовать любит. Как и любит соврать в такой мелочи, как стоимость стрижки. А в чём ещё он меня обманывает? О чём я ещё не догадываюсь.

— Давид, успокойся и не веди себя как истеричка. Разговаривай нормально, без криков.

— Слушай, Юля, ты в последнее время прихуела.

— Повторяю, разговаривай со мной нормально. Я не заслуживаю грубости и подобного отношения к себе.

Мне стало всё труднее сохранять спокойствие, и я понимала, что ещё чуть-чуть и обида возьмёт надо мной верх и я сорвусь.

Я не смогу и дальше держать всё в себе и выслушивать обидные слова мужчины, который некогда клялся мне в любви.

А главное, наши отношения ухудшились так сильно, что я не понимаю, почему и как это произошло, оказавшись к этому неготовой. Или я просто не сразу заметила, что чувства Давида стали угасать ко мне?

— Ну и чего же ты заслуживаешь?

— Хорошего обращения.

На эти слова муж разве что не фыркнул, закатив глаза и рассмеявшись.

— А ты сначала заслужи это, а потом проси. Ты и так в последнее время ни с чем не справляешься. Готовишь одно и то же, в квартире регулярно бардак, себя запустила, ещё и с детьми справиться не можешь. Так на что ты надеешься? Думаешь, что я буду сдувать с тебя пылинки просто потому, что ты родила мне трёх сыновей?

— Как же сильно тебе хочется меня обесценить. Так сильно, что ты уже не замечаешь моей работы по дому. Бардак? Где бардак? Разве что мальчики игрушки раскидали. Готовлю одно и то же? Ты это так пошутил? Про остальное я вообще молчу. Знаешь, Давид, если ты не пересмотришь своё отношение ко мне, то я… — Слова будто застряли в горле, из-за чего я замолчала, ощутив слабый укол страха перед своим будущем.

Потому что если я действительно решусь на то, что собиралась сказать, моя жизнь буквально перевернётся с ног на голову. Но буду ли я готова к этому? Смогу ли со всем справиться?

— Ну? Что ты сделаешь? Уйдёшь от меня? Да брось, мы оба с тобой знаем, что ты никогда на это не решишься. Уйти от мужа, ещё и с тремя детьми и не имея стабильного заработка… Нет, это полный идиотизм. И ты не такая дура, чтобы рушить нашу семью из-за глупых обид, которые сама же себе придумала.

Давид усмехнулся, пока не догадываясь, что я уже была на грани и всерьёз задумалась над таким страшным для меня словом «развод». И чем чаще я о нём думала, тем больше в голове мелькало неприятных воспоминаний, связанных с поведением мужа ко мне. Раньше я сглаживала углы, как-то его оправдывала и искала всему объяснения. Но это было раньше.