Надеюсь, за предстоящие до этого десятилетия вопрос как–то решится. Но это я считаю по обычной гномьей методе жениться в 44. А я не знаю, живущие в городах гномы будут ли дальше эту традицию соблюдать?
Так я размышлял, подходя к калитке усадьбы Снорри. Подошел к дверям, дернул рычаг, который у Снорри вместо дверного молотка. Теперь механическая сигнализация хозяину даст знать, что гость к нему. Для заказчиков у него другой вход с вывеской. А этот для родичей и хороших знакомых. Калитку открыл его старший, Балин. Не балуют себя гномы разнообразием имен. Поздоровался со мной и пригласил заходить.
Я ответил на приветствие и пошел за ним в мастерскую. Это здание справа. Слева — семейное жилое здание, а поперек 'контора' Там Снорри заказы принимает, склады у него еще и гостевые комнаты для приезжающих родных и близких оборудованы.
А меня принимать будут в комнате при мастерской — это высокая степень доверия. Там оборудовано место, где мастера и подмастерья могут в перерыве между важными работами, языки почесать, покурить, маленько промочить горло .Или уже после работы обсудить нечто , касающееся только взрослых мужчин.
Балин постучал в дверь, услышал разрешение ввести гостя и ушел в мастерскую. Он еще молодой, его сюда на посиделки могут вообще еще не приглашать или совсем редко, да и там он больше сидит и внимает, что старшие говорят. Может еще с их разрешения трубки набивать. Его время на посиделках еще впереди.
А вот и Снорри. Улыбается во весь щербатый набор зубов и пытается мне пальцы расплющить рукопожатием. Но я начеку и вовремя выдергиваю руку. Не в первый раз. Снорри терпит неудачу и пытается раздавить меня объятием. А вот тут у него тоже не выйдет. Руки коротки, чтоб мое туловище обнять и руки за спиной соединить. Да и полушубок мой ему тоже задачу затрудняет. О чем я ему ехидно сообщаю.
Снорри притворно вздыхает и приглашает меня скинуть одежду и пройти к столику, где меня ждет на выбор пиво, вино или водка. Я сообщаю, что у меня сегодня лекция, так что горячительное будет в другой раз. Незачем подавать начинающим дурной пример.
Снорри делает вид, что раздосадован, хотя это ему еще по телефону я сказал, и звонит в колокольчик. Дверь раскрывается, и стоящий на пороге Балин получает приказ принести чаю.
Я разделся и устроился в кресле из какого–то фигурного пня, над которым кто–то из гномов изрядно потрудился. Даже мне широко.
Пока я не угощен, дело не обсуждаем, а обмениваемся городскими новостями. Балин приносит поднос и покидает комнатку. Я выпиваю чашку, благодарю и отставляю ее.
Теперь пора о деле и я лезу за отворот жилета, где во внутреннем кармане лежит жестяная коробочка, в которой пребывают завернутые в фольгу десяток небольших кусочков кварца. Это начинка для будущих пуль, На них записано заклинание разрыва, срабатывающее при проникновении в добычу. Мы теперь со Снорри небольшими партиями делаем пули для гладких стволов и продаем их для тех. кому охота с гарантией пережить встречу с опасным зверем или нечистью. Пули недешевые, и работа с ними кропотливая, потому идут они небольшими партиями, с десяток штук в месяц. Но денежка капает.
Вот очередные кварцы побыли недельку у меня, заклинание стабилизировалось, теперь можно кварц в гнездо в пуле устанавливать. Протягиваю жестянку Снорри и взамен получаю стопку монет. Это прошлая партия продалась, и от нее моя доля мне пришла.
Мы скрепляем дело рукопожатием. Снорри серьезен, потому руку плющить не пытается.
Теперь можно и снова неформально пообщаться. Снорри закуривает трубку ,я подливаю еще чаю себе.
— Снорри! А есть ли у тебя на примете твой племянничек, у которого ветер в голове и оттого он может согласиться прогуляться в темные и дикие места при неиллюзорной возможности оттуда не вернуться?
— Юра, родные племянники мне дороги, как и двоюродные. Вот троюродного такого могу отыскать, которого не жалко. Есть такой сын у Двалина Трехпалого, который хочет на эльфийке жениться. Лопатой по голове ему уже не помогает, а секирой еще рано. Избавишь отца от этой надобности, если по дороге его потеряешь. А куда ты его хочешь пригласить и для чего?
— Снории, я сам толком не знаю. Ожидаю я, что пойду куда–то на поиски одного гада и буду стараться от него мир избавить. Знаю, что дело будет опасное, но вряд ли прибыльное. И не вернуться куда больше шансов, чем вернуться. Я уже тем летом начал это дело и в этом уверен точно. Потому мне нужен попутчик, который пойдет незнамо куда и незнамо за что будет рисковать головою.
— И это все, что ты можешь сказать?
— И это все, Снорри. Потому, что я если скажу тебе, какая нам дичь выбрана, то твой Двалин скорее сыночку разрешит на эльфийке жениться, чем пошлет его со мной.
— А ты скажи.
— А вот слушай…
Снорри услышал и замолчал.
Потом сказал:
— Это ты дичь выбирал?
— Нет. Они.
И я показал вверх.
Снорри помолчал, потом заговорил.
— Вообще–то ты прав, Двалин может и на эльфийку согласиться, если выбор у него будет между эльфийкой и твоей охотой. Но я спрошу.
— Снорри, я ведь не сильно активно ищу попутчика и соратника. На такое дело нужно идти добровольно и осознанно. Я пойду в любом случае, будет у меня попутчик или нет. С напарником легче, но я и один ходил в прошлом году. Так что будет доброволец — милости просим. Нет — снова пойду один.
— А где все это будет?
— Точно не знаю, но предполагаю, что это будет север Казанского ханства. Места дикие и неизведанные. Но оттуда может быть портал к дичи, а вот тут предполагать сложно ,куда именно он приведет. Знакомый мой говорил, что в тех местах есть какая–то руда, что для выплавки стали нужна, может, даже золото. Самородки там видели, но откуда они ,тоже неясно пока. Может, привозные, может, из ближайшей речки или горки.
— А что за руда?
— Человек, что мне говорил про это, в рудах не разбирается. Слышал, что для этой цели она нужна, и все. Это геологи говорили, которые с ним в экспедиции были. Я тоже в рудах не специалист.
Снорри ответил известной двергской поговоркой, аналогом которой является русская: " кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево'.
Потом хозяин поинтересовался, а когда я собираюсь двигать в дорогу и как. Я ему ответил, что сейчас пытаюсь пристроиться к официальной экспедиции казанцев, а срок тут зависит от них. В прошлом году они тронулись в мае. А как добираться…Они ехали на машинах через Арск и Шемордан до реки Нократ. Дальше повернули на север, а более точно мне неизвестно.
Если я правильно понимаю, то возможен и второй вариант поездки — по той же Нократ вверх по течению. Там судоходство существует, ибо по реке есть несколько форпостов. Я уже попросил сведущих людей поделиться информацией по судоходству на Нократе. Они ищут.
Снорри слушал и молчал. Мне даже начало казаться, что он решил вспомнить молодость и самому пойти в поход. Какая–то мысль рвалась из него наружу, но не вырвалась. Придавил он ее, не выпустил. Перевел разговор на успехи своих детей.
Я посидел еще полчаса, выпил еще чашку чая и откланялся. Снорри по телефону вызвал мне опять извозчика на санях и вышел проводить меня к калитке.
Не удержался и съехидничал :
— А скажи, Снорри, ведь ты на какую–то минуту захотел сам пойти на такое дело и чуть даже не сказал это вслух?
— Колдун ты, однако, Юра. Да, захотел. Хочется иногда оторваться от того, что каждый день, и каждый день такое же. Да и повод достойный легенд. Но — не высказал. Многое ставится под угрозу, если я пойду и не вернусь. Выбирать приходится.
— Никакой магии, Снорри.
— Да знаю. Теперь пойду на себя злиться и злость молотом из себя выпускать. Такой шанс пройдет мимо, эх…
Снорри отвернулся, и, буркнув слова прощания ,ушел.
Я стал усаживаться в сани.
А дальше все было как обычно. Студентам не дал помереть во тьме незнания, купил всякой еды себе и Левчику, поболтал с Русланом, попросил его не радовать меня летней практикой, посетил географов и покопался на кафедре в картах казанских владений и описаниях их. На предыдущий вопрос про храм они пока ответить не могут. Ну и ладно. Подлечил их хвори и раскланялся.