Далее я стал привязывать цветные поплавки к мешкам с вещами и канистрам.
Вроде теперь все уложено, моторчик работает на холостых оборотах. Пора отплывать.
— Удачи тебе, Саша!
— Взаимно.
Пожатие рук. Саша отступает к берегу. Все, уржумская дверь захлопнулась. Щелчок за спиной. Открывается буйская дверь. Точнее буйско- ..гм, а как назвать эту речушку? Имени у нее нет. Назову Забуйкой. Итого буйско–забуйская дверь открылась и впустила меня. До вечера еще далеко, попробую пройти весь буйский участок.
Ох, как тяжело восстанавливались навыки управления лодкой, прочно забытые с времен молодости. Движение вперед сопровождалось душевными терзаниями — как бы прибавить газу и как бы не налететь на корягу или перекат. Я периодически думал: а не следовало бы нанять деревянную лодку в Уржуме? Так бы я затопленных бревен совсем не боялся. Но останавливало то, что впереди мелкая речка. Да и не факт, чтоб мне продали лодку вообще. Или продали бы, но такую, что гордо носит название 'душегубка'.
Следующее мучение было — заправляться каждые два часа хода .Притыкался к низкому берегу, выскакивал, вбивал в берег кол, подтаскивал лодку, цеплял веревку за нее, а дальше начинал маневры с бензином и маслом. Был бы у меня нижегородский мотор, меньше бы пришлось изощряться с заправками. но ярославский я без труда поднимаю и несу, а вот двухпудовый нижегородский уже так легко не потаскаешь.
Но, время шло и я продвигался вперед. Течение в реке было небыстрое, поэтому мотор с ним справлялся. Вода мутноватая, но меня уже уверили, что пить ее можно. Берега глинистые, часто обрывистые, метров до шести высотой. Периодически встречались и песчаные пляжи, которыми я и пользовался для заправки. Глубина пока позволяла спокойно плыть, нигде меньше метра не встретил. Я мерял ее, сбросив обороты и пробуя веслом. Перекаты прошел свободно. На берегах было довольно много птицы, за бортом плескались рыбы. Один раз на берег вышла косуля. Карабин был рядом, но я не стал стрелять. И не сильно я люблю охотиться, и зачем мне нужно ее убивать? Мне время нужно для другого, а не для разделки и прочего. Пусть живет. Был бы я с компанией, то можно было и стрелять. Пяток ртов бы ее хорошо подъел и назавтра осталось бы. На природе шашлык идет на «ура», остается только удивляться, как столько в едоков влезает.
Пару раз я тиранулся бортом и днищем об полузатопленные бревна, но боги были милостивы ко мне. И лодка не пострадала. К концу второй заправки слева показалось неширокое устье речушки, впадающей в Буй. Я направился к нему. Было около восьми вечера.
Перепутать ее не с чем — карты и местные жители утверждали, что других левых притоков на этом участке у Буя нет. Расчет времени приблизительно совпадает — иду я около шести часов, так что если лодка дает шесть километров в час, то уже тридцать шесть километров есть. Если чуть больше, чем шесть километров–то уже около сорока. Вот где–то столько до Забуйки и есть, поскольку русло изгибается и совсем точно не подсчитаешь. Надо останавливаться. Светлого времени как раз хватит на лагерь, а с утра пойду по Забуйке. Вот как раз при ее впадении образовался небольшой полуостров, на нем и остановлюсь. Тогда у меня на треугольном полуострове с двух сторон река, а только с третьей стороны участок, подлежащий контролю. Все рассказывают, что водные чудовища в Буе отсутствуют, так что ограничимся сигналкой сзади себя, на случай, если медведю захочется переплыть Буй или Забуйку и пожаловать ко мне в гости.
А теперь лодку надо вытаскивать на берег и устраивать ночлег. Шагах в ста небольшая рощица, да и коряги по берегу валяются, так что топлива для костра хватит. Хлопот хватило до темноты.
А дальше я лежал в полуспущенной лодке ,как в кровати, и смотрел на огонь: когда в котелке сварится смесь из концентратов открытого днем пайка и в кружке закипит вода для чая. Есть уже сильно хотелось, а ужин все не спешил приготовиться. Но я обуздывал желание ускорить процесс Силой. Еда и так приготовится, а Сила потребуется и на более неотложные дела. От рощицы и иных мест меня отгораживали две линии сторожков, сзади, от воды — только одна. Карабин лежал рядом, в него был вставлен магазин с обычными патронами. Магазин, где патроны имели магическую начинку, был прикреплен к прикладу липкой лентой. Решение о том, какой магазин лучше вставить, далось мне путем изрядной внутренней борьбы. Решил, что обычный магазин будет лучше. Лучше было бы, чтоб оба были вставлены сразу, а выбор нужного патрона достигался нажатием кнопки или другого спускового крючка. Но господин Симонов, конструируя карабин для армии, не имел представления о моих потребностях через четверть тысячелетия, потому их и не учел. А как можно было бы устранить это 'упущение' господина Симонова?
Самый простой выбор — двустволка. В левом или нижнем стволе — патрон с антинечистной начинкой, во втором — обыкновенный патрон. А чуть посложнее? А вот если придумать так: вместо нижней части цевья смонтировать один или два коротких дробовых ствола, совсем куцых.
А у заднего обреза этих огрызков смонтировать их спуск, чтоб он не вылезал за нижний габарит оружия. Один ствол–это если двенадцатый калибр, а если взять двадцатый или меньше, но с длинным патроном, то можно прикидочно поставить их два горизонтально. Сверху на стволах будет участок резинового покрытия, чтоб удобнее держать карабин.
Что в системе хорошего:
1. Возможность иметь одновременно карабин и дробовик для поражения нечисти в опасное время.
2. Может, им соблазнятся армия и контрразведка для ведения боя в помещениях. Только надо переделать и под цевье СВТ.
3. Если хорошо продумать систему крепления, то комплект можно иметь не постоянным, а съемным. Днем приставил съемный нижний участок цевья, ночью цевье снял, ствол приставил. Солдатик в штурмовой группе по команде достал из ранца доп. комплект и поставил. По команде снял.
Какие есть минусы?
1. Баланс изменится.
С другой стороны, ночью ты не пытаешься поразить цель на километр, а вскидываешь оружие навстречу прыгающей на тебя тени. Штурмовик тоже держит карабин где–то на уровне пояса и стреляет в направлении, где что–то подозрительно зашуршало. Думаю, что решаемо.
2. Лишний вес.
Но за лишнюю функцию всегда платят лишним весом.
3.Неудобно быстро перезаряжать.
Частное лицо, желающее дать подряд больше двух выстрелов из дробового ствола, покупает 'таран'. Штурмовик, разрядивший оба ствола, отступает назад и перезаряжает. На его место становится второй с еще не разряженными стволами.
Вроде как все возможно, правда, у пользователей может быть свое мнение о полезности изделия. Вернусь–поговорю со Снорри. Вроде как у поставщиков в армию есть налоговые льготы, так что он может согласиться, несмотря на нелюбовь гномов к серийному производству. Да и родственничков он может подключить к заказу. Каждый из них по два ствола — и никто не осквернился серийным производством, и заказ выполнен.
Темнеет, птицы уже угомонились, плеснула вода в реке, потревоженная шибко активной рыбой, вода в посуде уже бурлит. Скоро и поем. Еще несколько минут смесь в котелке покипит, и поставлю ее к воде охладиться. А вот чай уже надо засыпать и убирать кружку.
Уже стемнело. Вышла луна, в рощице началось активное шебуршание. Мелкие ночные звери приступили к активной фазе жизни. Снова плеснула вода, потревоженная крупной рыбой. По освещенной костром поверхности пронеслась чья–то тень. Что–то летело и отбросило тень. Не то летучая мышь, не то филин. Пущай летают. Опасности от них нет никакой, а в пищу они годятся только с очень большой голодухи. Но я это только так думаю, ибо никогда не слышал, чтоб кто–то филина ел. Или эту самую летучую мышь. А на само деле филинов могут отчего–то не есть даже вечно недокормленные горцы с Лесного Хребта, о чьей всеядности ходят разные рассказы. Скажем, мясо у него вроде тех тур–ящеров.
Ужин переваривается. На душе спокойно, лежу себе, слушаю плеск воды и шуршание всяких мелочей в траве и размышляю о посторонних вещах вроде съедобности филинов или переоборудовании карабинов.