Я, хоть и считал себя круче нынешних похитителей, но четко был уверен в том, что пробраться во дворец незаметным у меня точно не выйдет. Да и заброс с дирижабля не сработает. У похитителей он получился только потому, что им позволили, да и то — результат выше не очень. Не посчитай они меня мажором — имели бы шансы на успех.

— Я взял на себя смелость пригласить на борт соискателя на должность лейтенанта. — чуть смущаясь прервал мои мысли Роман Свекольский. — Это мой сокурсник, он недавно был сокращен с должности капитана.

— Отлично, я переговорю с ним позже. — с этими словами я допил все еще горячий кофе и, покинув рубку, направился в каюту.

Для безопасности капитан проложил наш курс так, что мы летели избегая населенных пунктов и основных маршрутов. Выходило дольше, но зато и обнаружить нас, сохраняющих радиомолчание, было нереально. В минусы можно записать только одно — под нами простирался сплошной лес. Случись что и даже на вынужденную посадку пойти будет некуда.

Впрочем, дирижабль только прошел ремонт и модернизацию, полет в потоках ветров не тратит горючие, время полета не критично, так что и повод для волнений отсутствует.

Я переговорил с претендентом и утвердил Станислава Кузнецова на должность лейтенанта с испытательным сроком. В его компетенции я не сомневался, но Станислав показался мне каким-то скользковатым типом. Имея рекомендации и боевой опыт наниматься на должность лейтенанта маленького дирижабля принадлежащего роду из двух подростков — это явно не карьерные устремления того, кто командовал боевым воздушным судном.

Сам Станислав отнекивался тем, что устал от ответственности и хочет просто оставаться в небе. А служба под началом однокурсника, с которым можно по вспоминать молодые годы, по его словам — это хороший способ заработка на жизнь и отдых с защитой от выгорания.

Я в это совершенно не поверил и считал его засланцем от Имперской Службы. Но везти его пассажиром смысла не было, так что решил — пусть работает лейтенантом, а я присмотрюсь к нему за время полета. В конце концов, известный шпион даже полезен — через него всегда можно слить информацию в той трактовке, которая мне удобна.

Время текло неспешно, я разрисовал билдерняшку новым вариантом рун, по предварительным прикидкам, они должны были еще на треть увеличить ее мощь. К сожалению, испытать в деле не покидая дирижабля работу моего усовершенствования было невозможно. На этом летающем судне отсутствовали как ненужные вещи, которые можно использовать для бросков на дальность, так и просто тяжелые штуковины не являющиеся частью машинерии. Ну ничего! Подвернется случай — обязательно проверим!

Когда сработала сирена боевой тревоги я расслаблялся с книгой в своей каюте. Через 30 секунд я уже был на мостике.

— Что случилось? — мой вопрос был адресован капитану вглядывающемуся в просветы окружающих нас облаков с помощью бинокля.

— Заметил небольшой дирижабль, идет параллельным курсом чуть впереди, правее и ниже нас.

Я вгляделся в указанном направлении подвергая глаза метаморфизму, при должном навыке такой подход работает лучше всякого бинокля. Линзы — они и искажения вносят и световой поток срезают. К тому же, метаморфизм позволяет подстроиться не только под орлиное зрение, различающее небольшую мышь с пары километров, но и видеть в ближнем ИК диапазоне.

Впереди действительно мелькнул баллон воздушного судна.

— Похоже курьер. — заметил капитан. — Совершаем маневр расхождения, пока они нас не заметили?

— Это точно курьер. — пробормотал я и добавил: — Я даже знаю какой именно.

Случайно встретить в облаках над Империей курьерский дирижабль похитивший допеля принцессы было настолько маловероятно, что возьмись я считать вероятность в процентах, то мне не хватило бы и листа бумаги для записи нолей после запятой перед возможной единичкой. Если говорить без математики — то иначе как провидением или предназначением это не назовешь.

Меня использовали в темную в игре спецслужб и опорочили в глазах общественности? Значит пора и мне начинать свою игру!

Приняв решение, я громко отдал приказ: — Никакого расхождения, идем на абордаж!

Капитан поправил курс штурвалом, сдвинул регулятор скорости и оповестил меня:

— Если они заметят нас, то могут и форсаж включить. На форсаже точно уйдут. Им и надо-то поглубже в облака забраться и сменить направление полета.

— На пятьдесят метров подобраться незаметно сможем?

— На пятьдесят запросто. После капитального ремонта машинерия у нас почти не шумит, подойдем легко. Только народу для абордажа у нас мало.

— Ерунда! Один пойду. Как только отправлюсь на захват, держитесь в зоне видимости, если потеряете из виду — спускайтесь на нижнюю границу облаков.

К сближению я подготовился быстро, пришлось реквизировать ремень у временного лейтенанта и затянуть его на груди поверх одежды. Так же я перезарядил магазины пистолетов, вместо экспансивных патронов использовал практические.

Экспансивный имеет хорошее останавливающее действие, за счет того, что при попадании раскрывается «розочкой» и всю кинетическую энергию пули отдает в место попадания. К сожалению, человек получивший ранение такой пулей норовит отдать концы из-за баллистического шока (*), а то и вовсе получить травматическую ампутацию.

* Баллистический шок — он же гидроудар или гидродинамический шок. Проявляется при попадании в среду с жидкостями, в том числе и живых целях (люди, животные и т.д.), так как все они состоят из воды и крови. Комаришкин заблуждается, так как гидроудар напрямую зависит от скорости, и начинает проявляться в меньшей степени при скорости в 300—350 м/c, в большей начиная от 600—700 м/c и далее. Сам по себе гидроудар может оказывать огромное влияние на убойность пули, так как способен полностью или частично разрушить неэластичные органы тела: мозг, сердце, печень, желудок (особенно полный) и прочее.

Убойность экспансивных пуль выше за счет того, что они создают большую(по сравнению с обычными пулями) раневую/пульсирующую полость.

Мне же требовалось захватить как можно больше членов экипажа живыми, чтобы утереть нос Имперской Службе, передав захваченных им на допрос. Практические пули, предназначенные по большей части для тренировочных стрельб, просто наделают в них дырок. А на целостность чужого дирижабля мне плевать, главное — спасти допеля и захватить побольше «языков».

— Значит так! — инструктировал я билдерняшку. — Хватаешь меня за пояса на груди и животе, размахиваешься и кидаешь в баллон курьера, он большой, не промахнешься!

— А если все же промахнусь?

— Тогда тебя придется уволить! — жестко прервал я мандраж Суссаны.

— Не докинет! — влез в разговор лейтенант. — В тебе прилично весу, а до цели метров 60.

— Она очень постарается, да, Суссана?

— Я вас не подведу, господин! — ответила билдерняшка.

— Вот и отлично! А сразу за броском начинаешь снимать видео, это не менее важно, чем попасть мной в дирижабль!

— Сделаю! — заявила моя горняшка и начала разогревать мышцы рук и торса легкими наклонами и вращением.

— Пора! — из динамиков системы оповещения раздался голос капитана.

— На абордаж! — скомандовал я, будучи подхваченным билдерняшкой.

Временный лейтенант Станислав Кузнецов смотрел на происходящее с большим скептицизмом. Подготовка к одиночному абордажу казалось ему гротеском и явной формой самоубийства. За свою службу он пару раз участвовал в воздушных абордажах и знал — даже с использованием специальных костюмов и абордажных гарпунов, что соединяют абрдажными тросами два судна, потери при десантировании составляют примерно 5–10%.

Попытку броска молодого верзилы фигуристой бодибилдершей в костюме горничной он считал «действием искупающим вину кровью». Да, им повезло натолкнуться на похитителей, но вместо тайного сопровождения и наведения ИСовсев — столь дурацкое самовыпиливание в попытке абордажа!