– Чего идиот‑то сразу? – проворчал Баженов, успевший доковылять до места финальной схватки с василиском и усевшийся прямо на пол.

Олег же тем временем выяснил, что Францев сказал правду, поскольку у него, помимо всего прочего, еще и кровь носом пошла. Вернее даже хлынула, поскольку заляпанным оказалось не только лицо, но и воротник джинсовки на пару со свитером.

– А как назвать человека, который палит из пистолета в замкнутом пространстве налево и направо? – устало осведомился у него начальник. – Ну, если честно и объективно? Ты своими двумя выстрелами нас всех мог там положить, потому что рикошет логику не признает и пощады не знает.

– Особенно весело то, что ты стрелял в тварь, которой не то что свинец, но и обычное серебро по барабану, – добавил Морозов, поливавший тело василиска горючей смесью. Олег это понял, только глянув на синий прямоугольный баллончик с веселым красным огоньком, изображенным на корпусе. Из такого же Васек свою зипповскую зажигалку заправлял, всякий раз приговаривая, что эта жидкость всем горючкам горючка, хоть на лютом ветру прикуривай, хоть в метель, все равно не погаснет. – Какой смысл?

– Рефлексы, – отозвался Баженов. – Согласен, виноват. Готов понести наказание.

– Главное, не бросайте меня в терновый куст, – добавил Савва и пнул ногой голову василиска. – О, твердеть начала.

– Как полагается, – кивнул Францев, доставая из кармана сигареты. – Еще минут десять, и можно будет глаза выколупывать. Саш, все? Залил?

– Ага, – отозвался Морозов. – А простым бензинчиком нельзя было обойтись? Больно дорогая штука.

– Зато эффективная, – пояснил Аркадий Николаевич. – Мне про нее наши коллеги из Рима рассказали, они случайно выяснили, на что эта горючка способна. Так сказать, опытным путем. Причем производители, поди, и сами не знают, что разработали отличную жидкость не только для заправки зажигалок, но и для утилизации отдельных представителей нежити, нелюди и еще много кого.

Олег, вытиравший лицо платком, испытал большое желание достать из кармана блокнот и зафиксировать данный факт, но делать этого, конечно, не стал. И так его все, кому не лень, поддевают по этому поводу.

– Одно плохо – рано или поздно либо наши, либо поляки подделывать такие флаконы начнут, – щелкнул ногтем по баллончику ногтем Морозов. – Цена та же, а качество нет. И ведь не поймешь никак – липу покупаешь или не липу.

– Ну, у нас и василиски не каждый день в меню значатся, – резонно заметил Командор. – Да и запасец пока есть, в хранилище лежит. Мне итальянцы тогда целую упаковку подарили.

Он чиркнул спичкой, прикурил сигарету, а после кинул ее на тушку упокоившейся твари, отчего та мигом вспыхнула, точно факел.

– Славян, все как ты хотел, – подошел Олег к Баженову, который так и сидел у стены. – Шашлык из василиска. Правда, неощипанного и непотрошеного.

– Очень смешно, – буркнул тот. – Ха‑ха.

– На, рожу вытри, – протянул Ровнин приятелю свой платок. – Смотреть на тебя страшно.

– Толку‑то без воды? Только размажу кровищу, да и все.

– А вообще ты, Лена, в одном молодец, – заметил Францев, глядя на пламя, которое из синеватого становилось все более и более ярко‑красным. – Сообразила, что надо его по ногам рубануть. Что тело, что шея у него уже затвердели, не пробьешь, а ноги еще слабые.

– Не сообразила, а запомнила, – с достоинством возразила девушка. – Потом, правда, снова забыла, тыкала ножом, как Бог на душу положит.

Раздался хлопок, языки огня рванули вверх, из красных превратившись в пронзительно‑белые, но уже через несколько секунд они разом опали, а после и вовсе потухли. В результате все, что осталось от василиска – это горстка пепла, да и ту пинком развеял Морозов.

– Олежка, твоя реплика, – с улыбкой произнес Францев.

– Почему? – охотно отозвался юноша, доставая сигареты. – И зачем?

– Есть поверье, что если тело убитого василиска не сжечь, то он может возродиться снова, – пояснил Командор. – Не в своем прежнем обличье, разумеется, василиск не феникс, а в виде призрака, но дела это не меняет. Да, призрак будет привязан к месту гибели, да, он потеряет большую часть способностей, но для того, чтобы прикончить человека, который сдуру забредет, например, в это место, силенок у него хватит. А дальше, как известно, больше: призраки что людей, что вот таких существ с годами набираются мощи, особенно если ее подпитывать смертями и людским ужасом, оным сопутствующим. Так это на самом деле, нет – не знаю, лично с подобным не сталкивался, но упоминания о данном факте встречал и в старых книгах, и в трактатах, и в рапортах наших предшественников. Потому лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Ну ладно, этот маленький. – Славян, цепляясь за стену, поднялся, отнял у Ровнина сигарету и жадно ей затянулся. – А если здоровый? Ну, вроде того, про которого тетя Паша рассказывала? Его как жечь? Это ж цистерна горючки нужна.

– Такого не жгут, – ответил ему Францев, – такого раскалывают на части. У взрослых особей все тело каменеет, а не только голова. Насколько я знаю, тогда, в Будапеште, Павла Никитична взрывчатку в ход пускала, после чего ей чуть к сроку еще десять лет не накинули. Дело‑то хоть и под землей было, но в самом центре столицы союзной нам на тот момент державы. Это потом уже венгры восстание подняли, в пятьдесят шестом году, а тогда, в сорок пятом, все обстояло совсем по‑другому.

Голова василиска окончательно затвердела не через десять минут, как говорил Аркадий Николаевич, а аж через полчаса. К тому времени сотрудники выбрались наверх, Баженов, обнаружив проржавевшую бочку, успел умыться, а Савва, сыпля цитатами про гостеприимство и преломление хлеба, разделил на всех несколько бутербродов с сыром, которые традиционно оказались при нем.

– Вот так. – Францев ножом поддел маленький белесый кругляш, в который превратился глаз убитой твари. – Тут надо аккуратно, не спеша, чтобы краешки не раскрошить. Если такое случится – грош цена этому чудо‑оку. Ап!

Лезвие чуть дернулось, и кругляш выскочил из каменной головы, точно патрон из магазина, упав при этом в ловко подставленную ладонь Морозова.

– Олег, хочешь второй извлечь? – вдруг предложил Аркадий Николаевич. – А?

Ровнин сначала, разумеется, сразу хотел согласиться, но, чуть помедлив, покачал головой.

– Нет. Вдруг не получится? А штука дорогая, такую просто так не добудешь.

– Ну, как знаешь, – произнес Францев.

– Могу я, – вытянул руку вверх Баженов. – Запросто!

– А вот здесь уже я против, – рассмеялся начальник отдела. – Мне на сегодня тебя хватит. Оп! Вот и второй. Лен, забирай имущество, пусть они у тебя полежат. Ты девушка аккуратная, в этих вопросах на тебя положиться всегда можно.

– Польщена, – сделала книксен Ревина. – Потом их куда?

– Как в отдел вернешься, в хранилище их положишь, на восьмой стеллаж. Там еще пяток таких же лежит, – ответил Францев, бросил голову василиска на землю, после поднял кирпич, лежавший неподалеку от него, и несколькими ударами раздробил ее на мелкие части. – А теперь поехали в Москву. И так полдня потеряли.

– В отдел? – уточнил Баженов, забираясь на водительское сиденье.

– В отдел, – кивнул Аркадий Николаевич. – Хотя… Есть по дороге одно приятное заведение с очень славными беляшами. Не знаю, как вы, а я что‑то сильно проголодался. Думаю, еще час город без нас точно проживет.

Часом дело не ограничилось, поскольку сначала в закусочной, которая и впрямь оказалась очень неплохой как в плане чистоты, так и относительно подаваемой там еды, а после пробках, которые, похоже, становились постоянным московским проклятием, времени было потрачено куда больше. В результате в родной для сотрудников отдела дворик поскрипывающий микроавтобус въехал уже почти в сумерках.

Францева, впрочем, с ними не было. Он расплатился за еду, посидел с коллегами полчасика, после отдал Морозову ряд распоряжений и отбыл в неизвестном направлении, выдав напоследок свое привычное: «Надо еще кое с кем повстречаться. Не хочется, конечно, но надо».