Да и тихой ее, пожалуй, назвать было тоже трудновато, по крайней мере в настоящий момент. Дело в том, что рядом с домом Марфы стоял фургон‑перевозчик, вокруг которого крутилось несколько молодых девчонок в спортивных костюмах. Они, суетясь, галдя и переругиваясь на ходу, загружали в него разнообразный скарб вроде связанных бечевками стопок книг, коробок с посудой, плетеных этажерок и прочего добра, которого на любом чердаке любого деревенско‑дачного дома всегда пруд пруди.

– Чего встал? – сердито осведомилась у Ровнина одна из них, совсем еще юная, лет пятнадцати на глазок. – Помоги! Мне же тяжело!

И верно, кресло, которое перло это очаровательное создание, скорее всего, было изготовлено еще при Сталине, а в те времена мебель делали основательную и, как следствие, немало весившую.

– Да не вопрос, – ответил Олег, перехватил груз у облегченно вздохнувшей молоденькой ведьмы и потащил его к грузовику.

– И аккуратнее! – велела та. – Чтобы ни царапинки. Это раритет!

– Постараюсь, – хмыкнул Ровнин, а после добавил: – Хозяйка.

– Шустрая какая! Быстро тебя, мужик, к делу приставила, – одобрительно крякнул усатый дядька в комбинезоне, принимавший подносимые к нему грузы, как видно, водитель фургона. – Хотя тут все девки такие, одна к одной. Повезло бабке, которую перевозят, с такими внучками не пропадешь.

– Это да, – согласился с ним Олег, подавая кресло наверх. – Такие и приглядят, и чаем напоят, и песню споют.

– А моих кобыл даже пинком с дивана не сгонишь, – пожаловался ему водитель. – Знай лежат, в потолок плюют да жиры нагуливают. И руки у всех троих растут из задницы. Одна радость – в подоле не принесут, потому что кому они такие нужны?

– Подход не загораживаем, – раздался за спиной у оперативника звонкий окрик. – Мужчина, а вы вообще кто?

– Да вот, приставили меня к погрузке, – повернулся к говорившей Олег, перехватил из рук знакомой ему по недавнему визиту к Абрагиму ведьмы объемный тюк с какими‑то тряпками, а после передал его водителю. – В добровольно‑принудительном порядке.

– Наташ, это я, я! – подошла к чуть озадаченной подруге кудрявая носильщица кресел и горделиво подбоченилась, демонстрируя всему свету весьма выдающиеся для ее возраста женские прелести. – Смотрю – мужчинка ничейный стоит, на меня пялится. Вот и подумала – посмотрел? Удовольствие получил? Теперь потаскай! А что? Так честно.

– Как бы тебе за такую инициативу по шапке не получить, – не обращая внимания на смех мужичка‑грузчика, произнесла Наташа. – Да и вообще – много косячишь. Неделю тут живешь, а уже и ведро в колодце утопила, вчера Милке чугунок на ногу уронила, сегодня вообще… Да еще и имя тебе досталось такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

– Всяко Изольда лучше Наташки, – не полезла в карман за ответом грудастая красотка. – Завидуй тише!

– Не болтаем, а таскаем, – сдвинула брови та, а после обратилась к Ровнину: – Олег Георгиевич… Ведь вы же Георгиевич?

– Георгиевич, – подтвердил оперативник, не выказывая при этом посетившее его удивление, причем как от того, что его чуть ли не в первый раз в жизни кто‑то всерьез по отчеству поименовал, так и от того, что еле знакомая ему девушка это самое отчество вообще знает.

– Пойдемте, я вас к Марфе Петровне провожу.

И, оставив за спиной Изольду, так и не понявшую, что происходит и где именно она напортачила, парочка направилась к дому.

– Да ну нет! – почти дойдя до дома, произнес Олег.

– Вы о чем? – остановилась и девушка.

– Не могу я так, – пояснил ей оперативник. – Вот что они творят? Все же коленки себе сейчас посшибают!

Речь шла о здоровенном, размером с бочку, почерневшем от времени и стянутом стальными полосами сундуке, который, пыхтя, тащили две молодые ведьмы, тихонько при этом матерясь сквозь зубы.

– Дай сюда! – Олег перехватил кольцо, вделанное в стенку сундука. – Надо же спиной к нему стоять, а не лицом. Так и легче, и по ногам он не бьет. Главное, ты, красавица, не дергай, чтобы мне под коленки не поддало.

– Вот спасибо! – выдохнула рыжеволосая девчушка, отпуская груз. – Все руки оттянул, сволочь такая.

– Милка, зараза, чего встала? – возмутилась ее напарница. – Иди мне помогай! Или я так одна и дальше переть эту хрень стану?

– Ничего, одна дотащишь! – без тени смущения отозвалась та. – Считай, это моя ответочка за… Как там ты сказала позавчера? «Доска – два соска»?

– Эта, как ты выразилась, «хрень» еще моей бабке принадлежала, – раздался в саду, где происходило дело, голос хозяйки дома. – От нее к моей матери перешла, а после ко мне. Наследство родовое. А ты, милая Мила, смотрю, много о себе понимать стала.

– Извините, Марфа Петровна, – смиренным голосом прощебетала рыжеволосая красотка, мигом присоединяясь к коллеге по ремеслу, – я не в том смысле. Ну, другое имела в виду.

– Несем или стоять будем? – уточнил Олег. – Я не то чтобы сильно спешил…

– Несем‑несем, – в два голоса заявили юные ведьмы. – Спасибочки!

– Еще на гостя моего свои обязанности переложили, – продолжила распекать прислужниц глава ковена, глянув на которую Олег чуть сундук из рук не выпустил. Просто не ожидал увидеть эту всегда красиво, не сказать изысканно, одетую женщину в простеньком халате и домашних тапках. Нет, понятно, что она дома, но тем не менее. – Где такое видано? Человек пришел за угощением и разговором, а вместо этого спину гнет.

– Он сам! – опять же синхронно пискнули юные ведьмы. – Мы не просили!

– Не просили, – подтвердил Ровнин, двигаясь к калитке. – Факт. Ай! Говорил же – не дергайте так! Чуть с ног не сбили!

С грехом пополам, поскольку его напарницы больше ругались друг с другом, чем помогали, он допер изрядно тяжелый сундук до фургона, помог его загрузить внутрь, а после обратился к Наталье:

– Если еще чего такое есть, то, может, лучше мы с вами это понесем, чем с этими двумя? Сдается мне, так будет проще.

– Нет больше ничего тяжелого, – сообщила ему Марфа, которая тоже вышла за калитку. – Одно тряпье на эту ездку осталось, но его мои девки и без тебя перетащат. Пошли в дом. Наташка, беги вперед, чайник поставь. А ты, Арина, стол накрой – мед, масло, хлеб, пироги… Ну, все что надо. Уж извини, Олег, но ничего посерьезнее предложить не могу. Понимаю, что мужику закуски да заедки на воробьиный чих, ему щей да мяса надо, но сам видишь – у нас сегодня полевые условия.

– Я и хлеба с маслом поем, – заверил ее Ровнин, – тем более если еще и с медом. Я небалованный. А вы чего, ремонт затеяли, что ли?

– Переезд, – поправила его глава ковена. – Пошли в дом. Не на улице же лясы точить?

В доме было пустовато, как видно, часть вещей уже была перевезена на новое место жительства, но стол и стулья стояли на своих местах.

– Вот, покидаю родимое гнездо, – печально сказала Марфа Петровна, обводя рукой комнату – Столько всего с ним связано, столько лет тут прожила. А что делать, город на пятки наступает.

– Ну да, заметил я новостройки, – подтвердил Олег. – Значит, и ваша деревня под снос пойдет?

– Через пару недель, – кивнула его собеседница. – На той стороне, прямо за околицей, уже строительная техника стоит, отмашки ждет. Собственно, только я тут и осталась, да еще дед один упрямый, а остальные давно ключи от новых квартир получили и разъехались. Кстати! Тебе жилье не нужно? Недорого отдам, по себестоимости. Мне‑то она без надобности. Дом новый, две комнаты, четвертый этаж, чистовая отделка, обои веселенькие, даже плита есть. Входную дверь, правда, поменять надо, там такая, что даже я ее одним пинком выбью. Пожадничали застройщики, что скрывать. А так – заезжай и живи!

– С моей зарплатой разве что только ту самую дверь и купишь, – рассмеялся Ровнин. – Да и то не факт.

– Так я тебе верю, – задушевно произнесла Марфа Петровна. – Ты не из тех, кто обманет. Потому бери, а там как рассчитаешься, так и рассчитаешься. Вон бумажку составим, что я тебе ее в рассрочку на… Ну, на пять лет, например, отдала. Уж столько‑то тебе хватить должно?