— Точно. Представь, расхрабрится какой-нибудь раззява, усядется на сквозняке — все ему нипочем. Тут я его и прострелю прямо в поясницу, чтоб неповадно было. С тобой, конечно, другое дело. Я тебя доставил, а дальше пусть братья Грипп химичат. Да вот они, кажется, сами идут, просипел он и исчез.

В лабораторию вошли два безобразных карлика. Их сходство сразу бросалось в глаза, хотя один был моложавым, стильным и с радиотелефоном, а другой — старикашкой в поношенном старомодном камзоле. Братья вели оживленный разговор.

— Нельзя стоять на месте. Надо все время изобретать что-нибудь новое. Я создал вирус А и вирус Б, но моя мечта дойти до конца алфавита и заразить весь мир! — говорил молодой.

— Ну и к чему эта суета? Все уже давно изобретено: Ангина, Бронхит, Ветрянка, Гастрит, Дефтерит… — возражал старик.

— А какую болезнь ты предложишь на твердый знак, братец Бронхит? поддел его моложавый.

— Что верно, то верно — никакой, — удрученно вздохнул старикан и в это время заметил Никиту.

— Гляди-ка, какая удача! Подопытный кролик! — воскликнул он.

"Может, он слепой?" — подумал Никита и на всякий случай пояснил:

— Я — не кролик. Это у меня шубка заячья, а на самом деле я — человек.

— Тем лучше. Радуйся, что послужишь науке. Мы опробуем на тебе новую болезнь, — потирая руки, проговорил молодой.

— Нет, этого делать нельзя! Мама будет ругаться, — запротестовал Никита.

— Чепуха! Мы и маму заразим, — успокоил его карлик.

— Двумя болезнями сразу заражать нечестно. Я уже болен, — соврал мальчик, но братья Грипп в ответ захихикали:

— Нас не проведешь. У тебя нет никаких известных нам признаков недомогания.

— Но у меня совсем неизвестная болезнь, — настаивал Никита, вспомнив про хворь, к которой время от времени прибегают все сорванцы и которая носит в простонародье название "воспаление хитрости".

Старикашка Бронхит, большой специалист по болезням, уставился на мальчика и, не скрывая насмешки, скрипучим голосом спросил:

— И какая же неизвестная хворь с тобой приключилась?

— Уши ломит и волосы болят, — отчеканил Никита первое, что пришло в голову.

Братья Грипп озадаченно переглянулись. Видя их замешательство, Никита продолжал уже смелее.

— А еще у меня зубы чешутся и пальцы слезятся — сил нет, — все больше распаляясь, с воодушевлением врал он.

Окончательно сбитые с толку ученые призадумались.

— Интересный случай! Его надо срочно записать. Это новое слово в науке! — воскликнул Вирус.

— По-моему, лучше поискать его описание в древних рукописях. Все новое — это хорошо забытое старое, — возразил Бронхит.

— А что будем делать с мальчишкой? — спросил моложавый.

— Ясно одно, пока мы не изучим его болезнь, заражать его нельзя, заявил старикашка.

— Так давай его отпустим. Пусть немножко погуляет, — усмехнулся Вирус.

Братья уткнулись каждый в свои записи. Никита не верил собственным ушам. Неужели его так просто отпустят на свободу?

— Я могу идти? — недоверчиво спросил он.

— Конечно, — скрипучим голосом произнес старикашка.

Не дожидаясь повторного разрешения, Никита выскочил из ненавистной лаборатории и, точно заяц, без оглядки припустил прочь.

— До чего же этот мальчишка глуп. Он думает, что может убежать от нас, — захихикал Бронхит.

— Ничего, поплутает немножко по промозглым коридорам и грипп ему обеспечен, — вторил ему Вирус.

ГЛАВА 16

БЬЮТ ЧАСЫ — НАСТАЛА ПОЛНОЧЬ!

Как только кассир за окошком выписал Варьке билет, к будке, дребезжа, подкатил видавший виды снегокат. Сквозь облупившуюся краску проглядывала ржавчина. Сиденье истерлось до дыр, и оттуда клоками торчал поролон. Руль заедал и натужно скрипел.

— Транспорт подан, — торжественно объявил кассир.

— И на этом драндулете я доеду до замка госпожи Вьюги? Он же на ходу развалится, — покачала головой Варька.

— Не сомневайся. На ходу развалиться не успеет. Это же супермашина. Не снегокат, а зверь. Летит как птица. Он тебя в одну минуту домчит. Главное, посильнее зажмурься, дерни за рычаг и считай до шестидесяти. Ты считать-то умеешь? — поинтересовался кассир.

Варька презрительно фыркнула, не найдя нужным отвечать на это оскорбительное замечание. Она еще до школы умела считать до ста, и теперь у нее по арифметике одни пятерки. Девочка взгромоздилась на сиденье, зажмурилась и потянула за рычаг. Снегокат затрясся, чихнул, дернулся и, взревев как разъяренный зверь, оторвался от земли. Варька еще сильнее зажмурилась, и откуда-то издалека услышала наставления кассира:

— Чуть не забыл. На счет "пятьдесят девять" ты должна успеть соскочить, а не то…

Голос потерялся вдали.

— Что-что? — переспросила Варька, забыв про счет.

И в этот момент: ХРЯК!!! КРЯК!!! БУММ! БАММ!!! — снегокат ударился о землю и развалился на части.

Теперь Варька поняла, что произойдет на счет "шестьдесят". Потирая ушибы, она вылезла изпод обломков "супермашины" и, оглядевшись, совсем пришла в уныние.

"Жадина этот кассир. За волшебную монету подсунул мне какую-то рухлядь. Жадина и обманщик", — удрученно подумала девочка и захлюпала носом.

Она ожидала, что попадет в сказочный ледяной дворец, где на троне восседает госпожа Вьюга, а Никита, как Кай, складывает из ледышек слова. И она поможет ему составить нужное слово, потому что как-никак она школьница. Но место, куда ее занесло, совсем не походило на мечту. В мрачном тоннеле было холодно и уныло. И тут Варька увидела Никиту. Братишка, понурив голову, брел по пустынному коридору, уставившись себе под ноги.

— Никиточка! — крикнула Варька и со всех ног бросилась к брату.

Забыв про огорчения, ребята весело смеялись, обнимая друг друга, все еще не веря, что они снова вместе.

— Хорошо, что ты нашлась. Давай больше никогда не ссориться. Я не буду драться, честно, — сказал Никита.

— А я про тебя ябедничать, пусть меня хоть на кусочки режут, — искренне пообещала Варька. — Ой, Никитка, я тебе столько всего расскажу!

— Я тоже. Только давай сначала отсюда выберемся.

— Давай! А как?

— Я думал, ты знаешь. Ты ведь как-то сюда попала. — Никита пытливо уставился на сестру.

— Я приехала вот на этом. Но, по-моему, оно уже отъездилось. — Варька обреченно показала на обломки снегоката.

— Жалко. Угораздило же попасть в самое худшее место в Детском Мире, вздохнул мальчик.

— Плакали наши подарки. А все из-за этой хваленой Метелицы! — Варька сердито топнула ногой. Неожиданно подул ветерок, и ребята услышали знакомый голос и смех, похожий на перезвон колоколец.

— Спасибо, я и правда ужасно хваленая. Нате вам, пожалуйста!

Откуда ни возьмись перед ними появилась старая знакомая. В кружевном платье с серебристыми локонами, рассыпавшимися по плечам, она была такая хорошенькая, что в сумрачном коридоре посветлело. Метелица лихо соскочила с волшебной метлы, отряхнула ее от приставших искр и сделала реверанс. Но оказалось, что ее появлению совсем не рады.

— Легка на помине. Мы с тобой не водимся, — процедила Варька и отвернулась.

— Предательница, — буркнул Никита, не удостоив Метелицу взглядом, что еще больше озадачило его даму сердца.

— Почему вы не хотите со мной дружить? Я ведь теперь очень воспитанная. На каждом шагу говорю разные "спасибы" и "пожалуйсты". Видели бы вы, как вежливо я сейчас гоняла Сквозняка по коридорам. "Эй ты, — говорю, — пожалуйста, а ну свисти отсюда, а то как дуну, извини, от тебя мокрого места не останется".

— Нечего нам зубы заговаривать. По твоей милости мы опаздываем к Деду Морозу, — сердито сказала Варька.

— Это еще что! Тут живут братья Грипп. Можно вообще простудиться и все праздники проболеть, — мрачно добавил Никита.

— А что в этом плохого? — искренне изумилась Метелица.

Варька подумала было, что девчонка над ними издевается, и хотела огрызнуться, но, глянув на легкое платье и хрустальные туфельки снежной принцессы, спохватилась. Все-таки Метелица — не простая девочка. Откуда ей знать, что такое простуда?