Он подошел к человеку и взял его за руку. Тот не отрывал взгляда от сцены внизу.
– Вот там, – сказал он. – Там они жили. Там они ели и пили, лгали и сплетничали, танцевали, играли и прелюбодействовали. И в секунду, в мгновение божьего ока, были стерты с лица земли.
– Вам нужно поесть, – сказал Мэтью. – Идемте с нами.
Он крепче взял человека за руку, тот вырвался и впервые посмотрел на Мэтью.
– Но почему я пощажен? Я тоже лгал и суесловил, я жаждал, чревоугодничал и богохульствовал. Почему ужасная месть миновала меня?
Не безумие его отвратительно, подумал Мэтью, а самопоглощенность. Впрочем, было ли безумие? Почему такая мелодрама, нота фальши в голосе. Я ничего не могу сделать для него, а мальчику не стоит это слушать. Он негромко сказал:
– Нам нужно идти, Билли. Оставаться незачем.
Билли, который и так попятился, охотно кивнул. Они пошли.
– Подождите! – крикнул им вслед человек.
Мэтью повернулся.
Человек сделал шаг в их направлении.
– Я должен исповедаться в своих грехах, – сказал он. – Прежде чем господь взглянет снова, я должен исповедаться.
– Исповедуйтесь господу, – ответил Мэтью. – Я не священник.
Он тронул Билли за плечо, и они пошли дальше. Сзади послышался скрежет камня, и Мэтью понял, что человек идет за ними.
– Слушайте, – говорил он, – слушайте. Я богохульствовал. Я произносил имя господа нашего всуе. Я суесловил. Занимаясь делами в Англии, я клал в свой карман деньги, принадлежавшие компании, акционерам. Я пил и не соблюдал субботу. Я вожделел к женщинам…
Он шел в десяти шагах сзади. Когда Мэтью остановился, он тоже остановился.
Мэтью сказал:
– Замолчите. Мы не желаем слушать. Уходите и найдите себе мир в другом месте.
Голос продолжал:
– Вы будете слушать. – В голосе звучали капризность и мелодрама. – Вы должны слушать, чтобы я спас свою душу. Потому что я великий грешник, такой же, как те, что убиты божьим гневом. Была женщина. Теперь она умерла вместе со всеми. Рот у нее был как мед, груди как сладкие фрукты. Она посмотрела на меня и я вожделел…
Мэтью остановился и подобрал камень.
– Уходите, – сказал он. – Замолчите и уходите.
Человек смотрел на Мэтью и смеялся.
– Вы должны меня слушать. Я только один спасся. А теперь вы и мальчик. Вы будете слушать мою исповедь, а мальчик передаст ее грядущим поколениям. Я вожделел к этой женщине, и однажды ночью…
Мэтью бросил камень, но промахнулся. Человек снова начал смеяться, а Мэтью подбирал камни и бросал их, чувствуя нарастающую ярость, желание калечить и убивать. Камни падали в руки и тело человека, а он продолжал смеяться. Но вот камень попал в щеку, и смех прекратился. Человек поднял руку к щеке, и пальцы его окрасились кровью. Он стоял, глядя на них.
Мэтью сказал:
– Держитесь от нас подальше.
Они снова пошли. На этот раз звука шагов сзади не было. Поднявшись на вершину холма, Мэтью оглянулся. Человек стоял неподвижно.
Билли спросил:
– Он сошел с ума?
Отвращение к самому себе заполнило Мэтью. Но как справиться с безумцем в разрушенном мире? Ведь ему нужно присматривать за мальчиком. И все же – это еще один выживший, а он бросал в него камнями. Хуже всего воспоминание той дикой радости, которая поднялась в нем при виде крови.
– Да, он сошел с ума, – ответил Мэтью. – Ты знаешь, это не его вина. Думаю, он попал под обломки и сумел выбраться. Мы не можем ему помочь.
Билли сказал с удовлетворением:
– Вы хорошо сделали, что прогнали его, мистер Коттер. Здорово залепили камнем!
Он хотел что-то объяснить мальчику, но не находил слов. А если бы нашел, была бы какая-нибудь разница между ним и этим безумцем? Оба исповедовались бы перед не желающей слушать, не понимающей аудиторией.
Он сказал:
– Пойдем в Сент-Мартин, Билли. Там была аптека. Посмотрим, что мы сумеем найти. К тому же там магазин скобяных товаров и склады продовольствия. Там должно сохраниться больше, чем в порту. Да и нести оттуда вещи в лагерь ближе.
– Значит, это наш лагерь, мистер Коттер? – Мальчик помолчал. – Может, мне набрать камней и положить у палатки? Вдруг он придет.
– Нет, – ответил Мэтью. – Не нужно.
Группу людей они увидели на некотором расстоянии от себя. Их было не меньше полудюжины, некоторые копались в развалинах, другие стояли рядом. Одновременно один из них увидел Мэтью и мальчика и приветственно махнул рукой.
Билли схватил Мэтью за руку.
– Что, Билли?
– Они не сумасшедшие?
– Не думаю.
Мэтью думал о собственной реакции. С этого момента, как он нашел Билли, в глубине души он знал, что найдутся и другие. Это была какая-то надежда, защита от безнадежного одиночества в будущем.
Человек, которого они встретили на вершине Вал-де-Террес, убедил его в этом. Выжили и другие, и он найдет их. Будут люди, с которыми можно жить и работать. Они снимут с его плеч часть ответственности за Билли. Теперь эта надежда стала реальностью, и он удивлялся, почему не радуется. Он пошел к ним, Билли шел рядом. Мэтью чувствовал беспокойство, которое не мог объяснить самому себе.
Когда они подошли, копавшиеся в развалинах прекратили свое занятие. Всего их было семеро. Три женщины: смуглая тощая безобразная старуха лет шестидесяти, полная миловидная девушка с глуповатым лицом лет двадцати и девочка на один-два года моложе Билли. Все они были в хорошем состоянии, если не считать синяков и царапин. Из четверых мужчин один был стар, другой примерно ровесник Мэтью и двое около двадцати пяти лет. Один из молодых, тощий, с кудрявыми светлыми волосами, сидел; его правая нога была перевязана и торчала прямо. У старика голова была перевязана грязной тряпкой; похоже, у него в высокая температура. Мужчина возраста Мэтью невредим, но выглядел испуганным и нерешительным. Признаки энергии были видны только у второго молодого мужчины. Кроме него, все были одеты в разнообразные, часто не подходящие и случайные вещи. На нем же был синий комбинезон. Хотя и грязный, он придавал ему деловитый вид. На ногах высокие кожаные сапоги. Задумчиво посмотрев на Мэтью и мальчика, он протянул руку.
Когда Мэтью пожал ее, мужчина сказал: