16
Дорога вела вниз, и солнце грело их, но в этот день они сумели пройти назад совсем немного. Билли устал, он жаловался на боль в ногах. Они останавливались на отдых через все более короткие промежутки, и наконец, на заходе, Мэтью решил, что мальчику нужно поспать. Поблизости виднелась большая груда развалин. Усадив мальчика поудобнее, Мэтью отправился туда на поиски. Похоже, что тут еще никого не было.
Но по мере того, как проходило время, находки становились все менее и менее пригодными. Одеяла с ярлыком Харродса, но влажные и грязные, покрытые на сгибах плесенью. Если их выстирать и высушить, они еще могут пригодиться. Сейчас же они бесполезны. Груда банок, но большинство лопнуло и проржавело, этикетки от влаги сгнили, и прочесть их невозможно. Запах смерти уступил место влажному запаху гнили. Смерть по-прежнему была видна, но уже чистотой костей. Скелет в изорванной грязной сгнившей красной пижаме, вжатый в обломки кровати. Мэтью уже отвернулся, но тут разглядел блеск металла: пальцы, с которых исчезла плоть, сжимали зажигалку.
Вначале он не хотел брать ее: горючее испарилось, и найти новое вряд ли возможно. Но рука двинулась, слегка переместилась от его неосторожного движения, зажигалка выскользнула из пальцев и упала. Мэтью подобрал ее и увидел, что это не обычная бензиновая зажигалка, а сложное устройство на бутане. Он повернул колесико, и вспыхнуло пламя. Мэтью быстро погасил его: слишком большая ценность.
После этого он перестал рыться в развалинах, набрал обломков дерева и развел костер около того места, где лежал Билли. Мальчик спал, но потом проснулся и смотрел на языки пламени. Мэтью порылся в мешке и достал банку с фазаном в винном соусе, найденную на Олдерни. Он подумал, что это возбудит аппетит мальчика, и принялся подогревать еду. В то же время он разговаривал с Билли, говорил, что скоро они доберутся до дома отшельника, где он сможет хорошо отдохнуть. А когда он выздоровеет, они вернутся к гроту и будут жить с Лоуренсом и остальными. Ему ведь хочется этого?
Мальчик кивнул. Костер озарял его бледное лицо. Он спросил:
– Джейн умерла, мистер Коттер?
– Да.
– Жаль. – Это была правда: мальчик жалел его.
Мэтью почувствовал стыд и гнев. Он сказал:
– Ничего. Ужин готов. Посмотрим, сколько ты съешь в этот раз.
Билли съел немного, и только по настойчивым просьбам Мэтью. Позже он задремал и проснулся в кошмаре. Земля двигалась, дом обрушивался на него. Он был в ловушке и не мог двигаться. Он позвал маму, и Мэтью взял его на руки и стал успокаивать.
– Папа, – сказал Билли, – папа, все хорошо?
– Все хорошо. Спи. Не о чем беспокоиться.
Дров было много, но большинство обломков слишком велики. Впрочем, Мэтью сумел достаточно наломать руками, чтобы поддерживать костер всю ночь. Билли вначале спал плохо, но потом крепко уснул. Мэтью дремал рядом с ним. Проснувшись на рассвете, он снова занялся костром. Билли продолжал спать и проснулся, когда солнце было уже высоко.
Мальчик не может идти, Мэтью понимал это. С другой стороны, здесь нет ни убежища, ни возможности заботиться о нем. Погода пока стоит хорошая, но сколько она продержится? Если снова пойдут дожди… А до дома отшельника не больше дня пути. Билли можно будет оставить там, а Мэтью вернется к гроту. У Лоуренса не только медицинские знания и опыт, у него есть и медикаменты. Так будет разумнее всего.
Билли был апатичен и не хотел двигаться, но Мэтью убедил его. Когда они пошли, мальчику как будто стало получше, но он был очень слаб, и Мэтью как можно чаще давал ему возможность отдохнуть. В середине дня он устроил большой привал, разжег костер и подогрел суп. Пока суп грелся, Билли говорил, что он хорошо пахнет, но после одной-двух ложек отвернулся. Снова поднялась высокая температура, лоб мальчика обжигал при прикосновении.
За день они прошли мало, но к вечеру им повезло. Они шли вдоль линии волны, и Мэтью увидел в поле развалины и заинтересовавший его желтый прямоугольник. Он подошел ближе и подозвал к себе Билли. Развалины раньше были фермой, поблизости обрушился сарай, в котором находились прессованные тюки соломы. Некоторые из них еще были перевязаны, но большинство развалилось. Тут легко приготовить для Билли удобную постель, и соломой можно топить костер. Устроив все это, Мэтью отправился в ближайшее поле и обнаружил картошку. Ее уже выкапывали, но не сплошь, и он нашел в земле немало клубней.
Вернувшись, он сказал Билли:
– Мы ее испечем. Как ты думаешь, она тебе понравится?
Билли кивнул.
– Как ты себя чувствуешь?
Мальчик закашлялся. Он кашлял весь день глубоким лающим кашлем, но не жаловался.
– Хорошо.
Билли съел несколько печеных картофелин и немного мяса, и Мэтью решил, что мальчику действительно лучше. Он и для себя устроил постель из соломы и уснул. Его разбудил кашель Билли. Подойдя к мальчику, Мэтью увидел, что он мечется в жару. Мэтью долго сидел с ним рядом, пока тот не успокоился и не уснул. Тогда он сам вернулся к своей соломенной постели и проснулся облачным, но ярким утром. Уже не меньше часа, как взошло солнце.
Рядом с картофельным полем Мэтью увидел ручей. Сейчас он пошел к нему умыться и наполнить свежей водой канистру. Он взял с собой и пустой мешок Билли и наложил в него картошки. Хотя болезнь Билли и задерживала их, Мэтью рассчитывал еще сегодня добраться до дома отшельника. Картошка будет небольшим вознаграждением за гостеприимство. Выбрав лучшие клубни и умывшись, он, посвистывая, вернулся к месту, где он оставил Билли. Обогнув развалины сарая, он перестал свистеть. Билли по-прежнему здесь, но он не один. С ним полдюжины мужчин и две оборванные женщины.
И один из мужчин держит его ружье.
Это был смуглый лохматый человек, на дюйм или два выше шести футов, одетый в черную кожаную куртку. У него был вид предводителя; помимо того, что он держал ружье, на груди у него висел полевой бинокль. Лицо его пересекал шрам, лишь частично прикрытый черной бородой. Шрам недавний, получен либо во время землетрясения, либо в последующих событиях.
Он сказал низким голосом северянина:
– Вернулся. Есть другие, кроме тебя и этого парня?