– Но разве меньшинство ничего не может сделать?
– Может. Получше убегать. Держаться подальше от других.
– Но должны быть цивилизованные люди, – сказал Мэтью. – Другие группы, как ваша. Вы могли бы объединиться с ними.
Эйприл яростно посмотрела на него, но ничего не сказала.
Лоуренс сказал:
– А что хорошего это даст? Только труднее прятаться да и большее искушение для бандитов.
– Вы могли бы превзойти их численностью.
– Они тоже могут объединяться. И объединяться ради добычи. Объединение, возможно, будет временным, но вполне сможет обобрать нас до нитки.
– Тупик, – сказал Мэтью.
После паузы Лоуренс сказал:
– Не будем говорить об этом. Вы знаете выход?
Джейн, подумал Мэтью, ведущая такую жизнь… мысль эта была невыносима.
Лоуренс спросил:
– Не хотите остаться с нами? Мы можем принять вас и мальчика.
Мэтью ответил:
– Если Билли хочет остаться и вы его возьмете…
– Не хочу, – быстро вставил Билли.
– Я уйду, – сказал Мэтью.
– Прямо сейчас? – Лоуренс посмотрел на мальчика. – Я прописал бы для мальчика несколько дней отдыха. Путешествие измотало его.
Мэтью знал, что это правда. Билли похудел и выглядел страшно уставшим. Хорошо, если бы мальчик остался, а он мог продолжать путь в одиночку. Но Мэтью понимал, что это невозможно. Он представлял для Билли остатки постоянства и устойчивости в испуганном, перевернутом мире. И он несет за мальчика ответственность, ограниченную, но все же ответственность.
Он сказал, стараясь не показывать своего недовольства:
– День отдыха – это неплохая мысль, если вы нас примете.
– Сколько хотите.
– У нас есть пища. Мы не потратим ваших запасов.
– Это неважно. Наше положение не пострадает от однодневного запаса продовольствия для мужчины и мальчика.
Уже начиная сожалеть о задержке, Мэтью сказал:
– Где ваш лагерь? Мы не можем возвращаться назад.
– Наша база недалеко. В нескольких милях к северу.
– Я надеялся завтра быть в Саутгемптоне. Там должно быть больше запасов.
– Конечно, – согласился Лоуренс. – Больше. И множество бандитов, ожидающих, когда вы их выкопаете. Большинство банд действует в окрестностях города.
Чай уже достаточно остыл, чтобы можно было пить. Вкус, сладкий и металлический, напомнил Мэтью дни в армии, когда он считал мир сошедшим с ума. Прихлебывая чай, он вспоминал, каким благополучным и невообразимо спокойным был тогда мир.