Я посмотрела на своё отражение в высоком зеркале и едва узнала себя. Мой свадебный наряд был срочно доставлен из императорского дворца, где работали лучшие мастера, создавая наряды для придворных. И Актион, отправляясь к нам с новостями, позаботился о том, чтобы платье для невесты подобрали из готовых нарядов и сразу же отправили в замок моего герцога.

И теперь, разглядывая своё отражение в зеркале, я любовалась работой придворных модисток. Изысканное, струящееся платье с высоким воротом и длинными рукавами, цвета слоновой кости, сдержанное и элегантное, украшала лишь тончайшая серебряная вышивка по подолу и рукавам, напоминающая морозные узоры.

Волосы Мари умело уложила в невысокую, но изящную причёску, вплетая в них крошечные жемчужины и нити тончайшего серебра – фамильные украшения Варрлентов, как шепнула мне горничная с благоговением.

Я с волнением смотрела на эту молодую женщину в зеркале – на её широко распахнутые глаза, на лёгкий румянец на щеках, на губы, которые то и дело пытались сложиться в улыбку, но тут же дрожали от волнения. Смотрела и терялась… это была я и не я одновременно. Из зеркальной глади на меня смотрела Флория Шаввари, невеста герцога. И в то же время – это была просто я, девушка из другого мира, которая вот-вот навсегда свяжет свою судьбу с самым невероятным мужчиной, которого только могла вообразить.

В последнее время жизнь моя казалась столь непредсказуемой, что я почти перестала чему-либо удивляться. Когда всё развивается так стремительно, то действуешь уже скорее по инерции, не успевая как следует подумать над очередным хитроумным финтом, что приготовила тебе судьба.

И наша с Эдвардом скоропалительная свадьба оказалась таким вот неожиданным поворотом, которого никто из нас не ожидал так быстро. Да, мы собирались объявить о помолвке… но на самом деле, мы только-только смогли наконец определиться в своих взаимных чувствах, надеясь, что впереди ещё достаточно времени, чтобы лучше научиться понимать и принимать друг друга.

И тут вдруг примчался кронпринц Актион в компании с суровым и молчаливым храмовником в тёмно-синих одеждах и заявил, что наша церемония должна состояться немедленно, прямо сейчас. Всё потому, что, по данным шпионов, работающих на Тайную канцелярию, в делегации из империи Золотых Лотосов, которая уже пересекла границу, якобы присутствует некий знатный вельможа, лорд Каэль Лаварини, который называет себя женихом Флории Шаввари.

И этот Лаварини хочет лично узнать о судьбе своей невесты и, возможно, потребовать её возвращения в родную империю. Актион был уверен: чтобы раз и навсегда отрезать все пути для спекуляций и требований о выдаче, на официальный бал мы с Эдвардом должны явиться, уже будучи мужем и женой. Заключённый перед лицом богов и свидетелей союз будет самой серьёзной и неуязвимой защитой.

Такое стремительное развитие событий откровенно пугало, вызывая неприятное ощущение ледяных тисков, сжимающих душу. Но, доверившись моему герцогу однажды, я уже понимала, что последую за ним всюду. С удивлением отмечая, что «в радости и печали, в богатстве и бедности» – это как раз самое верное выражение, которое очень верно отражало сейчас моё душевное состояние.

– Всё готово, миледи, – поправляя шлейф моего платья, тихо сказала вторая помощница, горничная по имени Олси. В её голосе тоже звучало нескрываемое восхищение. – Его светлость ждёт вас в часовне.

Отворачиваясь от зеркала, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Удачи вам, леди Флория. И будьте счастливы. – Мари с улыбкой вручила мне в руки небольшой, но пышный букет из белых горных роз и тёмно-зелёного папоротника. И напоследок накинула на мои плечи лёгкую шелковую накидку, скрывающую платье от посторонних глаз до нужного момента.

Затем меня проводили по тихим, пустынным в этот час коридорам в сторону крыла, которое соединялось крытой галереей со старой семейной часовней Варрлентов. Направляясь навстречу новой вехе своей жизни, почти ничего не видела вокруг, лишь ощущала, как дрожат колени и холодеют пальцы от волнения. Но когда высокие резные двери часовни распахнулись передо мной, дыхание перехватило от нахлынувшего ощущения нереальности.

Пространство было освещено сотнями восковых свечей. Их тёплый, мерцающий свет играл в старинных витражах и отражался в тёмном дереве отделки, рисуя на стенах и полу переливчатые цветные пятна.

Небольшой зал был наполнен ароматом свежесрезанных цветов, которыми слуги успели украсить каменные стены. А пол, словно благоухающим ковром, покрывали лепестки белых роз и лаванды. Всё было оформлено скромно, без пафоса, но невероятно красиво и… по-настоящему волшебно. Именно так, как будто это место готовили для чего-то сокровенного, а не для показной церемонии.

И у алтаря стоял он, мой Эдвард. В парадном камзоле тёмно-синего, почти чёрного цвета, с тонкой серебряной вышивкой на манжетах и вороте. Герцог был серьёзен и так невероятно красив, что на мгновение я забыла, как дышать. Его взгляд встретился с моим, и в этих серых глазах, обычно таких непостижимых, я увидела то же самое смятение, ту же самую трепетную надежду и такую сильную, такую явную любовь, что мои страхи мгновенно отступили.

Рядом с герцогом стоял Актион в своём неизменном чёрно-серебристом наряде, с едва уловимой улыбкой на обычно строгом лице. Сегодня кронпринцу досталась роль нашего главного свидетеля.

На первой скамье сидела Мари, державшая на руках нарядного и сонного Арзана. А за двумя рядами деревянных скамей выстроились слуги из герцогского замка. И все, кто сейчас находился в небольшой часовне, искренне радовался происходящему – эта радость читалась на лицах всех свидетелей этой внезапной церемонии.

У ступеней алтаря нас дожидался пожилой, суровый храмовник в белых с золотом одеждах. Увидев меня, служитель храма жестом пригласил подойти.

Я сделала шаг вперёд, и мои ноги сами понесли меня по узкому проходу, туда, где стоял Эдвард и с мягкой улыбкой наблюдал за моим приближением к нему. Шёлк платья мягко шуршал, лепестки прилипали к подошвам туфелек, и казалось, что весь мир сжался до размеров этого освещённого свечами зала, до расстояния между мной и этим мужчиной.

Флория…

Каждый шаг по короткому проходу отдавался в висках гулким эхом. Пока шла, чувствовала на себе взгляд Эдварда, одновременно ощущая тепло свечей и лёгкую дрожь в собственных руках.

Когда подошла, остановилась рядом с ним. Жених молча взял мою руку, сжимая её своими тёплыми пальцами. И храмовник начал церемонию, его низкий, размеренный голос заполнил часовню словами древних клятв, обращённых к богам дома, очага и верности. Напевные речи служителя храма будто погрузили в некий транс, когда почти невозможно разобрать слов, улавливая лишь интонации. Но ладонь Эдварда, сжимающая мою руку и успокаивающая дрожь, с которой я так и не смогла справиться, казалась мне самым крепким якорем в бушующем море стремительных событий.

– Клянётесь ли вы, Эдвард из рода Варрлентов, хранить верность, уважение и любовь к Флории из рода Шаввари, в болезни и здравии, в горе и радости, пока боги не призовут вас к себе? – спросил храмовник, этим вопросом выдёргивая меня из странного состояния отрешённости от всего окружающего.

– Клянусь, – ясно и громко ответил Эдвард. И его ответ прозвучал не как традиционная, ни к чему не обзывающая формальность, но как нерушимый обет, высеченный в камне на веки вечные.

Потом подошла моя очередь давать торжественную клятву и вместе с тем вручать свою судьбу в руки мужчины, который только что поклялся быть мне верным мужем.

– Клянётесь ли вы, Флория из рода Шаввари, хранить верность, уважение и любовь к Эдварду из рода Варрлентов, в болезни и здравии, в горе и радости, пока боги не призовут вас к себе?

Я подняла глаза на своего жениха, почти мужа буквально через несколько мгновений. И всё внутри перевернулось от осознания этой новой реальности. Реальности – где я больше была не одна…