– Извлеки из этого урок, парень.

– Урок?

– Любое решение, которое ты принимаешь, способно изменить мир. Лучше всего жить так, чтобы боги тебя не заметили. Хочешь быть свободным, парень, – живи тихо.

– Я хочу стать воином, героем.

– В детстве все хотят быть героями. Повзрослеешь – расхочется.

Флюгер Ложного замка вновь отчаянно заскрипел. Ветер, подувший с моря, отогнал удушливый дым, принеся ему на смену вонь гниющей рыбы и прочие «ароматы» густо заселенного побережья.

Появился еще один «сжигатель мостов». У него за спиной висела обшарпанная скрипка. Он был высок, жилист и очень молод, всего на несколько лет старше двенадцатилетнего Ганоэса. Лицо и запястья покрывали странные пятна, форменное одеяние ему выдали отнюдь не вчера, а доспехи представляли собой пеструю иноземную смесь. На поясе у него висел короткий меч в потрескавшихся деревянных ножнах. Чувствовалось, оба «сжигателя мостов» были давними боевыми друзьями. Второй воин прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть за дымовой завесой над Мышатником.

– Плохо дело, когда маги теряют голову, – сказал он. – Тогда все их могущество летит псу под хвост. Вряд ли нам стоит держать целый штат боевых магов. Хватило бы и нескольких «свечных ведьм».

Офицер вздохнул:

– Посмотрим, на что они способны.

Солдат усмехнулся.

– Впрочем, чего еще ждать от необстрелянных новичков? Кого-то эта заварушка наверняка испугает на всю оставшуюся жизнь. А кроме того, – добавил он, – по-моему, там хватает тех, кто исполняет еще чьи-то приказы.

– Пока это лишь догадка.

– А разве то, что творится в Мышатнике, – не доказательство?

– Возможно.

– Ты слишком уклончив, – сказал солдат. – Угрюмая говорит – это твоя главная слабость.

– Угрюмая – головная боль императора, а не моя.

Его собеседник пробормотал:

– А может быть, и наша общая, пока не стало слишком поздно.

Командир промолчал и медленно повернулся к собеседнику.

Тот пожал плечами:

– Всего лишь предчувствие. Ты же знаешь: она взяла себе новое имя. Ласэна.

– Ласэна?

– Напанское словечко, которое означает…

– Я знаю его значение.

– Надеюсь, императору оно тоже известно.

– Это значит «хозяйка трона», – сказал Ганоэс.

Оба воина обернулись к нему.

Ветер опять поменял направление, и всем троим пришлось выслушать душераздирающие жалобы флюгера. От крепостных стен веяло холодом.

– Мой учитель – напанец, – пояснил Ганоэс.

Позади раздался еще один голос, женский, холодный и властный:

– Капитан!

Оба воина обернулись, но без излишней спешки. Офицер сказал своему товарищу:

– Новой роте нужно подкрепление. Пошли Дуджека и его ребят, да пусть прихватят несколько саперов, чтобы сдержать огонь. Только еще не хватало спалить Малаз дотла.

Солдат кивнул и проследовал мимо женщины, не удостоив ее и взглядом.

Женщина стояла у самого входа в квадратную смотровую башенку. По обе стороны от нее замерли телохранители. Темно-синяя кожа выдавала в ней напанку, но всем остальным она ничем не отличалась от прочих женщин, служивших в малазанской армии. Серый плащ, волосы мышиного цвета, по-военному коротко подстриженные, черты лица тонкие и весьма неприметные. Но от вида телохранителей женщины Ганоэсу стало страшно. Оба высокие, в черных одеждах, руки скрещены на груди и плотно засунуты в рукава. Лица телохранителей закрывали капюшоны. Ганоэс никогда раньше не видел «когтей», но инстинктивно почувствовал, что оба принадлежат к этой тайной и очень могущественной организации. Значит, эта женщина…

Капитан сказал:

– Опять, Угрюмая, мне приходится расхлебывать заваренную тобой кашу.

В голосе воина слышалось презрение.

«И как он не боится?» – мысленно удивился Ганоэс.

Все знали, что не кто иной, как Угрюмая, создала «Коготь» и главенствовала над ним, деля власть разве что с императором.

– Капитан, у меня теперь другое имя.

Тот скривился:

– Да, слышал. В отсутствие императора ты стала слишком самонадеянной. Но он не единственный, кто помнит тебя обыкновенной девкой-служанкой из Старого города. Правда, много воды утекло с тех пор.

Выражение лица женщины ничуть не изменилось, будто она и не слышала, обидных слов.

– Я отдала совсем простой приказ, – сказала она. – Похоже, твои новобранцы не справились даже с этим заданием.

– Да, совсем просто бросить необстрелянных сопляков, а потом упрекать их, что не смогли справиться.

– Меня не касалось, кто именно будет выполнять приказ, – огрызнулась Угрюмая. – Но я разочарована. Мы показали свою слабость тем, кто нам противостоит, а это негоже.

– И кто же нам противостоит? Кучка жалких «свечных ведьм», зарабатывающих на жизнь своими ничтожными способностями? Ну есть у них в укромных местечках на побережье свои школы. Клобук тебя накрой, Угрюмая, ну чем их возня может угрожать империи?

– Новый закон запрещает применение магии и колдовства кем попало!

– Это твои законы, Угрюмая. Они действуют только на папирусе. Можешь не сомневаться: когда император вернется, он сразу же их отменит.

Женщина холодно улыбнулась:

– Должна вам сообщить приятную новость: корабли для перевозки ваших новобранцев готовы. По правде говоря, мы совсем не будем скучать ни по вам, ни по вашим беспокойным и своевольным солдатам, капитан.

Не говоря больше ни слова и даже не взглянув на мальчика, стоящего за капитаном, она резко развернулась и в сопровождении своих телохранителей вернулась в крепость.

Ганоэс и воин вновь повернулись в сторону Мышатника. Там были видны пробивавшиеся сквозь дым языки пламени.

– Когда-нибудь и я стану воином, – произнес Ганоэс.

«Сжигатель мостов» усмехнулся:

– Если не преуспеешь ни в чем другом, сынок. Только вконец отчаявшиеся люди берут в руки меч. Запомни мои слова и мечтай о чем-нибудь более достойном.

Ганоэс нахмурился:

– Вы не похожи на других солдат, с которыми я говорил. Своими рассуждениями вы напоминаете мне моего отца.

– Но я не твой отец, – отрезал капитан.

– В мире и без меня хватает виноторговцев, – сердито бросил ему Ганоэс.

Капитан прищурился и открыл было рот для того, чтобы подобающе ответить самоуверенному мальчишке, но передумал.

Довольный собой, Ганоэс Паран повернулся к горящему кварталу.

Флюгер Ложного замка заскрежетал опять. Стену обдало горячим дымом. К запахам горящих тряпок, крашеного дерева и разогретых камней отчетливо примешивался новый, с тошнотворно сладким привкусом.

– Они подожгли скотобойню, – процедил сквозь зубы Ганоэс. – Свиньи.

Капитан поморщился. Он долго молчал, потом облокотился на зубец стены и, не глядя на Ганоэса, проговорил:

– Поступай как знаешь, парень. Тебе жить.

КНИГА ПЕРВАЯ

Осада Крепыша

…На восьмой год вольные города Генабакиса призвали наемные армии, дабы противостоять натиску сил империи. Среди войск наемников особую храбрость проявила Малиновая гвардия под командованием принца Казза Давора (смотри тома III и V), полки тистеандиев, явившиеся из Дитя Луны и сражавшиеся под началом Каладана Бруда, и множество прочих воинов и полководцев.

Малазанская империя располагала Второй, Пятой и Шестой армиями, а также легионами морантов под командой Железного кулака Дуджека Однорукого.

Оглядываясь на события прошлого, необходимо отметить два важных обстоятельства. Во-первых, заключенный в 1156 году союз с морантами привнес фундаментальные изменения в военную науку Малазанской империи, что не замедлило дать свои благотворные плоды. Во-вторых, вовлечение в войну тистеандийских магов из летающей базальтовой крепости, именуемой Дитя Луны, ввело в обиход сражений силы магии со всеми разрушительными последствиями.

В 1163 год сна Берны осада города Крепыш завершилась грандиозным пожаром, устроенным магами. Невзирая на реальность этого события, потомкам оно кажется легендой.

Имперские кампании 1158–1194, том IV, Генабакис. Имригин Таллобант (р. 1151)