Для победы над этим народом требовалось не просто разгромить его армию, а совершенно лишить всяческой возможности армию собирать: разогнать само государство. Этот живой и близкий пример натолкнул Петра на мысль о переходе на призывную армию. Не прямо сейчас, конечно, да и призыв скорее всего не всеобщий, но тем не менее…
Военный совет начал Пётр.
— В общем, предлагаю делать так: всё города и сёла до которых только сможем дотянуться разорим, население угоним, все запасы захватим, — деловито сказал Пётр, — а татарскую армию здесь будем ждать, в Кафе. Очевидно, что три, максимум четыре месяца и татары вернутся в Крым. К этому времени мы должны как следует укрепить город, редуты, то, сё, наши фортификаторы пусть спланируют и поруководят.
— Куда угнанных девать будем? — поинтересовался Головин, — И сколько всего их собирать?
— Девать будем на корабли и в Россию. А там разберёмся. Кого выкупят — отпустим. Православным разрешим остаться у нас или вернуться сюда, но потом, попозже. Остальные, кто согласится — отработает 7 лет где прикажем и свободен, а кто на отработку не согласится — отправим в Архангельск и продадим голландцам как рабов. Но после нашего набега в Крыму должна остаться пустыня. Если нельзя вместе с людьми упереть запасы — лучше сжечь запасы, но людей угнать: будут люди, татары вырастят запасов ещё, не будет людей — не будет ничего.
— Дык, мин херц, может проще поступить: пустить всех в расход, и возиться не надо, — подал голос молчавший до сих пор Меньшиков.
— Есть две причины, почему этого делать нельзя. Первое — масса гниющих трупов по такой жаре может вызвать мор, чуму или ещё какую холеру. А мы планируем здесь зимовать и удерживать за собой и Кафу и Керчь. Второе — убыток! Один раб может стоить 50 фунтов, немало, — терпеливо пояснил Пётр
— Если захватим Гёзлев и Перекоп, татары просто не смогут попасть домой: портов у них больше нет, а по суше только через Перекоп, — выдвинул ещё одно предложение Меньшиков.
— Авантюрно, — не поддержал его Головин, — Гёзлев — отлично укреплён, 24 бастиона через каждые 150 шагов из тёсаного камня. Мощная пятиугольная фортеция. Мы можем там и месяц и два и три воевать. А в Перекопе — воды мало, много войска там не посадишь, а иначе — не удержишь.
— Взяли же мы Азов и Керчь, Бог даст — Гёзлев наш будет, тогда и весь Крым нам достанется, — настаивал Меньшиков.
После этого все присутствующие замолкли и повернули головы в сторону Петра.
— Захватить-то, может быть, мы захватим, но для удержания всего Крыма у нас сейчас просто не хватит флота. Турки ж тоже глядеть как мы тут резвимся не будут, рано или поздно от них прибудут корабли, а у нас и так наша недоморская флотилия уже разделена, часть здесь, часть в Керчи. Действовать будем по татарской тактике: там, где сопротивление сильное, задерживаться не будем, а остальное подметаем подчистую, — подвёл итог дискуссии Пётр.
И началось. Дело пошло с огоньком в прямом смысле. Всё, что не могли унести сжигали. Старый Крым, Карасубазар и Бахчисарай в первую очередь. Набег пошёл сразу по двум направлениям: вдоль побережья и от предгорий в глубь полуострова, поэтому в горы удалось сбежать немногим. Русские же в горы не лезли, чтобы не тормозить операцию и не вляпаться без особой необходимости в тяжёлые горные условия войны. Тем более, что в горах могли оказать и серьёзное сопротивление, так как тамошние мужчины не могли бросить свои виноградники и сады, поэтому на войну не призывались, они даже платили специальный налог за это. Гёзлев, как и предупреждал Головин, оказался крепким орешком и его оставили на потом.
Убедившись, что всё идёт по плану, Пётр в сопровождении Лефорта оставил армию и отправился в Москву. На командовании остался Головин, в штабе Гордон, Меньшиков и Крюйс. Необходимо было набрать пополнение для армии и решить ещё множество других, не менее важных вопросов.
VIII
Вернувшись в Москву, Пётр сначала заехал к жене. Конечно, в походе для удовлетворения половой потребности он без колебаний пользовал первую попавшуюся юбку, а в дороге царь уже успел до того оголодать, что собственная красавица-жена показалась ему весьма достойной внимания. Тем более, что на другой вечер он всё равно отправился к Лефорту, чтобы как следует отпраздновать победы русского оружия и оттянуться.
И только после качественного отдыха настала очередь Боярской Думы. Доклад о расходах на военную компанию, особенно в сочетании с сообщением о достигнутых успехах был воспринят с необычайным воодушевлением. На этом фоне как-то легко прошло решение о финансировании кампании следующего года и строительстве почти с нуля крепости в Керчи. Но неожиданно бурные дискуссии вызвало другое повеление: создать военный морской флот в Азове. Нет, чтобы флот был все только за, потому как понимали, что только с флотом можно так опустить Крым, что он больше не поднимется никогда. Только откуда брать на это деньги? 10 тысяч корабль! А нужно 40 штук!! 400 (четыреста) тысяч рублей!!! Да за весь Киев с округой Польше заплатили только 146 тысяч,[10] правда он и так уже был наш, но сам факт…
Это Пётр ещё их пожалел, не сказал, что на самом деле кораблей будет 80. Да и без того ещё расходы на строительство заложенного нового города — Таганрога, гавни, верфей, на оснастку кораблей, на их вооружение…У-у-у…
Судили и рядили долго, но к 4 ноября поняли, что без того, чтобы вложились вообще все не обойтись. Форма участия — компании. Бояре, помещики по уездам, монастыри и прочие, кто в состоянии, все открывали компании, которым давалось задание на постройку судна. Потянуть организацию такой огромной работы силой небольшого государственного чиновничьего аппарата не было никакой возможности.
Особо Пётр указал, что качество каждого корабля будет проверять лично. И никакие отмазки не помогут. За негодный корабль наказание будет одно — виселица.
Здесь сразу стоит забежать немного вперёд и уточнить, что в итоге кораблей негодных всё же некоторое количество сделали, а вешать никого не стали. Как так? А вот так: мастеров лишних нет, купцов нет, даже работяг более-менее грамотных, и то крохи. И если по закону их казнить, через пяток лет вообще некому будет флот строить. Так и спустили дела на тормозах: кого штрафанули, кого розгами высекли, а кого и вовсе отпустили.
Параллельно со строительством кораблей шло и обучение команд. Выписанные из заграницы морские офицеры дрессировали будущих Ушаковых и Кузнецовых.
Дальше Пётр принял вызванного из Тулы Никиту Демидовича Антуфьева. Ничего оригинального, просто демидовские заводы на Урале начнут развиваться с 1694 года. Пётр сразу напутствовал Никиту работать с размахом, в ближайшее время металлургия государству будет очень нужна. Много заказов на оружие, для флота, для увеличения армии, на экспорт товар, да и для собственных сёл инвентарь: плуги, бороны. Землепашество на вновь присоединённых землях должны поднять спрос на всё это, следовало позаботиться о предложении заранее. Правительство должно хозяйствовать в своей стране, быть самым главным купцом, а не просто управлять, так делают правительства самых богатых стран: Англии и Генеральных Штатах, а где гнушаются — всегда финансовые проблемы, как в той же Испании. Время такое, страны ещё слабы, не развиты, вся держава как одна компания, хоть и крупная.
Вопреки ожиданиям татарская армия вернулась в Крым не так скоро. Дела на войне с Империей и Польшей у сюзерена татарского хана — турецкого султана шли не блестяще, поэтому стратегическая необходимость диктовала двум дружественным монархам сосредоточиться на одном, чтобы не потерять всё. Но это позволило русским основательно укрепиться в Азове, Кафе и Керчи, опустошить весь Крым, кроме горных и северных районов, угнать захваченное население в Россию и создать запасы на предстоящую кампанию 1694 года.