Спустившись по широкой лестнице вниз, я оказалась в большой комнате. Тяжелая дверь напротив, а рядом с лестницей стойка. Направо большая приоткрытая дверь, из которой шли запахи еды. В животе заурчало.

Похоже на холл гостиницы. Я подошла к стойке, звонок, карточки, похожие на визитки. «Стирка белья». «Пекарня». «Лавочка сувениров». «Нора охотника». Сердце загрохотало. Адрес на каждой визитке начинался со слова Бельрей.

– Что за черт?

Я бросилась к входной двери, всем телом навалилась на нее, дверь скрипнула открываясь. Снег под ногами приветственно хрустнул. Я огляделась вокруг: дом стоял почти на окраине поселка, с одной стороны темный лес, с другой стороны пустые улицы и редко стоящие маленькие домики. Деревня будто спала, только дымок над крышами и звук разговора где-то во дворе показывали, что жизнь тут есть. Заря, что поднималась над горами, превратила сумерки в зимнее утро.

Думай, Эйра, думай. Как я сюда попала размышлять бессмысленно. Но если попала, то, пожалуй, стоит найти сестру бабушки и расспросить ее, ответы на какие вопросы, она уехала искать, и не связаны ли они с тем, что творится со мной?

Место, где я проснулась, оказалось двухэтажной избой из срубленных стволов. Над входом висела вывеска «Гостевой дом».

– Доброе утро, Эйра! Ты решила, как надолго останешься? – сухонький мужчина неопределенного возраста открыто разглядывал меня с вниманием, которое жители мегаполисов не позволяют себе. Я смутилась. Не от его глаз, а от вопроса. Он меня знает? Что ответить?

– Пока нет, – услышала сама себя. – На два дня, а потом возможно еще продлю. Есть возможность так сделать или у вас заняты все номера?

– Номера, – хозяин ухмыльнулся, – Милая, у нас шесть комнат. Заняты две, включая твою. Так что можешь оставаться хоть до весны, милая.

Он широко улыбнулся и оказалось, что жизнь на севере лишила его пары передних зубов.

Вернувшись к себе, я зашла в ванную, включила горячую воду. Стоя под душем, думала, как же хорошо, что и на самых задворках цивилизации есть водопровод! Однако удовольствие длилось недолго. Струя воды стремительно холодела.

Водопровод есть, но насладиться им не суждено, видимо. Быстро закончив мыться, я вылезла из душа. И тут пронзила мысль – в водопроводе ли дело?!

Я зависла над раковиной: набрала воду в раковину, смотрела на ее поверхность и поставила ладони сверху. Чувствовалось тепло. Я сконцентрировалась, погрузила руки в воду и через минуту она стала ледяной. Зачерпнув в ладошку немного воды, как в ковшик, я поднесла ладонь к губам, подула. И вода стала льдом.

– Вот блин! – я бросила льдинку в раковину, закуталась в полотенце и бухнулась на кровать. Взяла пачку старых открыток, исписанных круглым почерком. И стала изучать их в тысячный раз.

– Великая тетушка, как же тебя найти?

Привела себя и одежду в порядок, выбрала пару открыток, где дом тети описан подробнее всего, и спустилась вниз. Холл был пуст. Тогда я пошла на запах еды в столовую. Там тоже никого не было, кроме милой девушки:

– У нас только блюдо дня. Сегодня это грибная похлебка и рыбная котлета с макаронами. – Она пристально изучала меня и цепкостью взгляда напомнила хозяина гостевого дома.

В животе упрямо заурчало, давая понять, что раз мы попали в место с едой, хорошо было бы нормально покушать

– Это похлебкой пахнет? – спросила у девушки, а желудок недоверчиво сжался.

– Да, – она сощурилась, улыбнувшись. – Сама собирала грибы летом. Возьмите, вам понравится. Сытно и согревает. А то выглядите замерзшей. С кожей такого цвета люди обычно приходят после суток в горах. Зимних горах.

Так, видимо, никуда не деться от заботливого кормления. Девятнадцать лет моя бледность вызывала у мам подружек настойчивое желание пичкать меня котлетами из печени, а у врачей – желание отправить на анализы. Что не помогало избавиться от анемичного вида. Я оказалась на краю земли и все повторяется.

– Спасибо. С удовольствием возьму суп. – Ответила я, а внутренний голос стал шептать, описывая в подробностях, как экзотично будет смотреться гриб внутри сосульки, свисающей с ложки. Точно. Как же я буду есть?!

На стол водрузился чугунный ковш с похлебкой, которая почти бурлила, настолько была горячая. А рядом девушка поставила маленькую миску с красной пастой и миниатюрной ложечкой.

– Очень советую начать с пасты, – она заговорчески улыбалась и приподняла брови. – Еда даст сытость. А паста согреет. Половинку ложечки съешьте, не пожалеете.

Подмигнула мне, положила стопку салфеток и скрылась за дверью кухни. Я осталась тет-а-тет с супом и пастой. Что ж, спасибо милой девушке. Если сосульки и случатся, то увижу их только я. А мне не привыкать есть холодную еду и пить холодные напитки. Всю жизнь чай в моих руках мгновенно остывал, если я нервничала. Пришлось познать искусство дзена и найти кучу уловок, чтобы быть спокойной. Долгое время помогало. Я тяжело вздохнула, вспомнив, недавние события, взяла ложечкой пасту и засунула в рот.

Сначала все было в порядке. Потом язык обдало жаром. В горле словно бахнул фейерверк и спустился жидким огнем по пищеводу, растекаясь во все стороны, задевая каждую клеточку моего тела. Я горела. Схватила чугунный ковш и выпила бульон почти залпом. Почувствовав облегчение, поняла, что из глаз текут слезы, а я вся в испарине. Промокнула лицо салфеткой, взяла ложку и с удовольствием доела то, что осталось от супа.

Только откинувшись на спинку стула перед пустым чугунным ковшом, до меня дошло – похлебка была горячая. Картошка и грибы тоже оставались горячими, пока я их ела. Взяла мисочку с пастой, поднесла к глазам и стала разглядывать чудодейственную смесь.

– Смотрю, Лизонька успела тебя накормить своим ядреным соусом! – к столику подошел хозяин гостевого дома. – Еда выходит у нее отличная, а вот с приправами лучше быть осторожнее. Дочь любит эксперименты. В детстве она восприняла буквально сказки про травниц.

Он засмеялся так хрипло, что в первый момент показалось, это кашель. Я вспомнила, зачем искала хозяина и достала открытки из кармана.

– Вы мне очень помогли бы, прочитав это, – попросила я и выложила карточки на стол текстом вверх. – Я ищу женщину, которая живет в вашем поселке. Но адреса нет, только описание дома. Может вы узнаете его?

Хозяин взял одну открытку, прочитал, покрутил, рассмотрел рисунок на лицевой стороне. Поменял на вторую открытку и сделал то же самое. Положил обратно на стол и задумался.

– Милая, я всю жизнь провел здесь. И никогда не знал ни местных с именем Жизель, ни приезжих. – Он опять взял открытки и потер их между крупных пальцев, как проверяют состав ткани на ощупь. – Старые. Сколько лет этой женщине?

– Точно за семьдесят. – Ответила я и осознала, как странно все это выглядит. Ветхие открытки, в которых автор описывала свою комнату и крыльцо. В графах адреса только имя и название поселения. Для меня все было понятно, потому что бабушка годами рассказывала истории про свою сестру, живущую на крайнем севере.

– Что ты скисла? Давай я возьму открытки и покажу своей матери, – он заграбастал карточки, засунул в карман куртки. – Если и была тут Жизель, то мать точно знала ее. Вечером расскажу тебе. Не вешай нос.

– Спасибо. – Успела кинуть в спину удаляющемуся хозяину. Через холл он вышел на улицу, и я видела в окно, как на ходу он натянул толстую вязанную шапку ниже бровей.

Что мне делать, если тети не окажется в этой деревне? А вдруг она умерла, как и бабушка? Я смотрела в окно на белесый безжизненный пейзаж, который олицетворял тоску, живущую в моем сердце.

Если тетушки нет. Тогда что? Представив, как возвращаюсь в свой мегаполис, засосало под ложечкой. Нет, опасно. Буду жить здесь. Стану одиночкой. Найду избу в лесу, построю забор, чтобы никто ко мне не мог прийти. Превращусь в не разгаданную загадку. Причуду эволюции. Ошибку природы. Главное, спрятать себя от остальных. Чтобы больше никому не причинить вреда.