— Спасибо тебе, бабушка.

— Ладно, спасибо после скажешь, а теперь слушай, что тебе накажу: будут золотое веретенце покупать — не продавай, а просись Финиста — ясна сокола повидать.

Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла, а лес зашумел, загудел: поднялся свист, совы закружились, мыши из нор повылезли — да все на Марьюшку. И видит Марьюшка — бежит навстречу серый волк.

— Не горюй, — говорит он, — а садись на меня и не оглядывайся.

Села Марьюшка на серого волка, и только её и видели. Впереди степи широкие, луга бархатные, реки медовые, берега кисельные, горы в облака упираются. А Марьюшка скачет и скачет. И вот перед Марьюшкой хрустальный терем. Крыльцо резное, оконца узорчатые, а в оконце царица глядит.

— Ну, — говорит волк, — слезай, Марьюшка, иди и нанимайся в прислуги.

Слезла Марьюшка, узелок взяла, поблагодарила волка и пошла к хрустальному дворцу. Поклонилась Марьюшка царице и говорит:

— Не знаю, как вас звать, как величать, а не нужна ли вам будет работница?

Отвечает царица:

— Давно я ищу работницу, но такую, которая могла бы прясть, ткать, вышивать.

— Всё это я могу делать.

— Тогда проходи и садись за работу.

И стала Марьюшка работницей. День работает, а наступит ночь — возьмёт Марьюшка серебряное блюдечко золотое яичко и скажет:

— Катись, катись, золотое яичко, по серебряному блюдечку, покажи мне моего милого.

Покатится яичко по серебряному блюдечку, и предстанет Финист — ясный сокол. Смотрит на него Марьюшка и слезами заливается:

— Финист мой, Финист — ясный сокол, зачем ты меня оставил одну, горькую, о тебе плакать!

Подслушала царица её слова и говорит:

— Продай ты мне, Марьюшка, серебряное блюдечко и золотое яичко.

— Нет, — говорит Марьюшка, — они непродажные. Могу я тебе их отдать, если позволишь на Финиста — ясна сокола поглядеть.

Подумала царица, подумала.

— Ладно, — говорит, — так и быть. Ночью, как он уснёт, я тебе его покажу.

Наступила ночь, и идёт Марьюшка в спальню к Финисту — Ясну Соколу. Видит она — спит её сердечный друг сном непробудным. Смотрит Марьюшка не насмотрится, целует в уста сахарные, прижимает к груди белой, — спит не пробудится сердечный друг.

Наступило утро, а Марьюшка не добудилась милого…

Целый день работала Марьюшка, а вечером взяла серебряные пяльцы да золотую иголочку. Сидит вышивает, сама приговаривает:

— Вышивайся, вышивайся, узор, для Финиста — ясна сокола. Было бы чем ему по утрам вытираться.

Подслушала царица и говорит:

— Продай, Марьюшка, серебряные пяльцы, золотую иголочку.

— Я не продам, — говорит Марьюшка, — а так отдам, разреши только с Финистом — Ясным Соколом свидеться.

Подумала та, подумала.

— Ладно, — говорит, — так и быть, приходи ночью.

Наступает ночь. Входит Марьюшка в спаленку к Финисту — Ясну Соколу, а тот спит сном непробудным.

— Финист ты мой, Ясный Сокол, встань, пробудись!

Спит Финист — ясный сокол крепким сном. Будила его Марьюшка — не добудилась.

Наступает день. Сидит Марьюшка за работой, берёт в руки серебряное донце, золотое веретенце. А царица увидала: продай да продай!

— Продать не продам, а могу и так отдать, если позволишь с Финистом — Ясным Соколом хоть часок побыть.

— Ладно, — говорит та.

А сама думает: «Всё равно не разбудит».

Настала ночь. Входит Марьюшка в спальню к Финисту — Ясну Соколу, а тот спит сном непробудным.

— Финист ты мой — Ясный Сокол, встань, пробудись!

Спит Финист, не просыпается. Будила, будила — никак не может добудиться, а рассвет близко.

Заплакала Марьюшка:

— Любезный ты мой Финист — ясный сокол, встань, пробудись, на Марьюшку свою погляди, к сердцу своему её прижми!

Упала Марьюшкина слеза на голое плечо Финиста — ясна сокола и обожгла. Очнулся Финист — ясный сокол, осмотрелся и видит Марьюшку. Обнял её, поцеловал:

— Неужели это ты, Марьюшка! Трое башмаков износила, трое посохов железных изломала, трое колпаков железных поистрепала и меня нашла? Поедем же теперь на родину.

Стали они домой собираться, а царица увидела и приказала в трубы трубить, об измене своего мужа оповестить.

Собрались князья да купцы, стали совет держать, как Финиста — ясна сокола наказать.

Тогда Финист — ясный сокол говорит:

— Которая, по-вашему, настоящая жена: та ли, что крепко любит, или та, что продаёт да обманывает?

Согласились все, что жена Финиста — ясна сокола — Марьюшка.

И стали они жить-поживать да добра наживать. Поехали в своё государство, пир собрали, в трубы затрубили, в пушки запалили, и был пир такой, что и теперь помнят.

Глава 4

О сказке «Финист — Ясный Сокол»

А теперь перед нами уже не «Сказ о Ясном Соколе», а сказка «Финист — ясный сокол». Даже в самом названии сказки уже заложено серьёзное ИСКАЖЕНИЕ! Финист — это не имя человека, а название чертога-созвездия!

Таким образом, уже с самого начала в сказке даётся ложный настрой. Ясный Сокол из образа птицы-воина, инкарнации Волха — Бога Войны, спасителя Земли русской, с которым связывают возрождение Руси после ига Тёмных Сил, оказался Финистом! В таком варианте Ясный Сокол превратился лишь в своеобразную прибаутку, эпитет, типа «красная девица» и т. д.

Но это ещё не всё, это только «цветочки», это только начало искажения Сказа о Ясном Соколе, а «ягодки» этого искажения будут «вызревать» и проявляться по мере анализа текста сказки и сравнении оного с анализом Сказа! Трансформация Сказа через призму христианской цензуры в сказку проведена была, скорее всего, в несколько этапов, с каждым из которых в сказке всё меньше и меньше оставалось от Сказа.

И делалось это весьма искусно, из столетия в столетие, да так, что русский народ даже не заметил, что остался у «разбитого корыта» вместо реального описания событий, как и старушка из известной сказки А.С. Пушкина «О старике и золотой рыбке»! Только в сказке А.С. Пушкина старуха получила своё «разбитое корыто» по заслугам, а в сказке «Финист — ясный сокол» русскому народу «разбитое корыто» подсунули преднамеренно, чтобы скрыть от него ПРАВДУ о его великом прошлом…

4.1. Комментарии к сказке «Финист — Ясный Сокол»

А теперь обратимся к тексту самой сказки:

«Жил да был крестьянин. Умерла у него жена, осталось три дочки. Хотел старик нанять работницу — в хозяйстве помогать. Но меньшая дочь, Марьюшка, сказала:

— Не надо, батюшка, нанимать работницу, сама я буду хозяйство вести.

Ладно. Стала дочка Марьюшка хозяйство вести. Всё-то она умеет, всё-то у неё ладится. Любил отец Марьюшку: рад был, что такая умная да работящая дочка растёт. Из себя-то Марьюшка красавица писаная. А сёстры её завидущие да жаднющие, из себя-то они некрасивые, а модницы-перемодницы — весь день сидят да белятся, да румянятся, да в обновки наряжаются, платья им — не платья, сапожки — не сапожки, платок — не платок…»

Орач-труженник Любомир Ведаславович превратился в безымянного крестьянина! Исчезло полностью описание жизни семьи земледельца, то, что у него с женой Младой Зареславной было девять сыновей и три дочери. Выброшен и уклад жизни, обычаи, всё, что связано с ведическими традициями русского народа. После смерти жены крестьянин хочет взять в дом работницу со стороны, а ведь в Сказе говорится только о желании жениться вновь на вдове-бобылке. В ведические времена наёмных работников НЕ БЫЛО ВООБЩЕ, в хозяйстве трудились только члены одной семьи. Настенька из Сказа превратилась в Марьюшку в сказке. В Сказе все ТРИ ДОЧЕРИ Любомира Ведаславовича были на диво красивы и КРАСОТОЙ РАВНЫЕ, а НРАВОМ — РАЗНЫЕ, старшие сёстры Настеньки были избалованными воспитанием своей матери и завистливыми, а в сказке — старшие сёстры Марьюшки — некрасивые и жаднючие, завистливые… Но вернёмся к тексту сказки: