Она закрыла глаза. Улыбка сошла с её лица. И Верис не стало.

А Лорензо окаменел от ужаса.

Они учили одни и те же легенды на двоих, и он вдруг понял всё, что старая Верис не договаривала ему. Он вспомнил легенду про Катарину. В ней говорилось, что Скипетр власти, созданный Катариной и Лансом во время Чёрной войны, был уничтожен. Четыре осколка разлетелись на четыре стороны света. И один из них оказался в Мисте. В сердце вампирши. И, рождая дочь, вампирша умирала. А осколок становился сердцем новорождённой девочки.

Лорензо поднял глаза на Нэстис. Она стояла неподвижно, глядя на тело Верис, но он видел, как дрожат её руки. Она знала. Она всегда знала.

— Твоё сердце — осколок, — сказал он тихо.

Она не ответила. Только опустила голову.

— Почему ты не сказала мне? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Потому что я не могла это сказать. Леди Верис запретила мне, — она всхлипнула, — а я всегда хотела, чтоб ты знал.

Она подняла глаза, и в них было столько боли, что Лорензо почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Прошло несколько лет. Лорензо вырос, стал сильнее, но тяжесть общей тайны не отпускала его. Он часто возвращался к тому дню, когда Верис ушла, и к тем словам, которые она сказала о Нэстис. Он всегда был рядом. Но Нэстис становилась всё более замкнутой, всё чаще убегала от него, пряталась и возвращалась поздно ночью с заплаканными глазами.

Однажды он не выдержал. Он нашёл её у моря, где они когда-то ловили дракончиков. Она сидела на камне, глядя на воду.

— Ты избегаешь меня, — сказал он, садясь рядом.

— Я не избегаю, — ответила она тихо. — Я просто… привыкаю.

— К чему?

— Быть одной. Лори, я не хочу для тебя такой судьбы. Я люблю тебя. Ты должен жить полной жизнью, а не быть моей тенью. Прошу тебя, оставь меня.

И она, закрыв глаза руками, горько заплакала. Лорензо обнял её, прижимая к своей груди.

— Нэсси, любимая, помнишь: вместе навсегда!

Лорензо ушёл в родной клан на три дня. Это было обычное дело — совет, отчёт, присутствие, которого требовал его отец. Обычно Нэстис всегда сопровождала его, но ей не нравились взгляды, которые на неё бросали члены клана Лорензо. И в этот раз она решила остаться дома одна. Он не хотел уходить без неё. Но Нэстис настояла.

— Я буду ждать тебя, — сказала она, стоя на пороге их дома. — Возвращайся скорее.

Он поцеловал её и ушёл.

Она ждала. Но в ту ночь, когда он должен был вернуться, к дому подошли незнакомцы. Их было четверо. Они не были вампирами. Они были магами. Они знали, кто она. Они знали, что в её сердце живёт осколок.

Она сражалась. Она не сдавалась. Но Нэстис была слаба, в ней не было боевой магии, только тайное знание, которое она носила в сердце. Но она смогла убежать. Спрятаться. Забиться в расщелину между скал, где когда-то они с Лорензо прятались от дождя, когда ловили дракончиков.

Она знала, что они найдут её. Рано или поздно. Что Лорензо не успеет. И тогда они вырвут её сердце, чтобы достать осколок.

Она сидела, прижав колени к груди, и её руки дрожали. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью и пылью. Она прошептала в темноту:

— Прости меня, Лори.

Она знала, что должна сделать. Верис научила её этому ритуалу — на тот случай, когда не будет выбора. Когда единственный способ сохранить осколок — это отдать его Ристану. Не врагам. А самому миру, который когда-то спрятал его в теле вампирши.

Она закрыла глаза и начала шептать древние слова. Они лились из неё, как вода, как ветер, как сама жизнь, которая утекала из неё вместе с каждым звуком. Она чувствовала, как осколок в её груди начинает светиться, нагреваться, отделяться от её плоти.

— Я возвращаю тебя, — прошептала она, когда свет стал невыносимым. — Туда, где ты должен быть.

Она не почувствовала боли. Только лёгкость. И тишину. Она улыбнулась, как улыбалась Верис перед смертью, и позволила себе уйти. Навсегда.

Когда Лорензо вернулся на рассвете, он не увидел дыма. Дом стоял целым. Но внутри было пусто. И тихо.

Он нашёл её у моря, там, где они когда-то ловили дракончиков. Она лежала на песке, и её светлые волосы были спутаны, а голубые глаза смотрели в пустоту. Он упал на колени рядом с ней, схватил её за руку, прижал к груди.

— Нэстис, — прошептал он. — Я здесь. Я вернулся. Я не уйду больше.

Она не ответила. Её глаза были открыты, но в них не было жизни. Только мёртвая пустота. Он прижался лицом к её ладони, и в тот миг, когда его губы коснулись её кожи, она начала исчезать. Медленно, словно соткана из тумана. Её руки стали прозрачными, её лицо стало бледнее мела.

— Нет, — выдохнул он. — Нет! Не уходи!

Он пытался удержать её, прижимал к себе, но она таяла у него в руках, рассыпаясь золотистой пылью, которая поднималась в воздух и кружилась рядом с ним, как рой светлячков. Её тело исчезло, оставив только горсть светящегося пепла на его ладонях. Лорензо закричал. Это был крик, который вырвался из самой глубины, из того места, где образовалась огромная пустота.

Он сидел на коленях, сжимая в руках то, что осталось от неё, и смотрел в небо, где кружились искры. Она ушла. И он остался один и почувствовал, как внутри него что-то умирает навсегда.

Он не знал, кто это сделал. Но он знал, зачем. Они пришли за её сердцем. За осколком. И они не получили его: он исчез вместе с ней. Лорензо это понял, как и то, что он не справился, не сберёг любимую.

Он ушёл в ту же ночь. Он искал смерти, но смерть не хотела его. Он сражался с демонами, магами, теми, кто открыл в себе чёрную магию. Он искал убийц Нестис повсюду — но не нашёл даже зацепки.

Он не знал пощады и не знал страха. Он практически стал отступником, изучая тёмную магию, ту, что раньше презирал. Боль потери почти свела его с ума.

А однажды, после очередной жестокой схватки, он стоял над пропастью. Разгорячённый после боя, с окровавленными руками и пустым сердцем, он смотрел вниз, туда, где тьма, казалось, звала его. Он хотел сделать шаг вперёд, туда, где не было боли. И вдруг лёгкий ветерок коснулся его лица. Он обдувал его тело, словно остужая ту ярость, что горела внутри.

И ему почудился голос Нестис. Тот самый, который он так боялся забыть. Ветерок прошелестел нежно, как когда-то:

— Лори… не предавай меня. Вернись.

Он замер. Слёзы, которых не было сотню лет, обожгли глаза. Он не знал, было ли это на самом деле или его разум просто не выдержал. Но он услышал её. И он вернулся.

Спустя столетие он вернулся в родной клан, чтобы возглавить его, когда отца не стало. Но жить рядом с домом старой Верис не смог: слишком много теней, слишком много воспоминаний. Он передал правление кланом младшему брату и уехал жить в заброшенный дом своего деда-отшельника, на краю земель, у самого моря. Он так и не простил себя за то, что ушёл в тот день.

* * *

Воспоминания отпустили его, оставив только тишину и тяжесть в груди. Лорензо окинул поляну последним взглядом. Ничего живого. Трава серая, ломкая, как пепел. Деревья голые, скрюченные, будто застыли в последнем крике. Воздух всё ещё дрожал от того, что здесь произошло. Это была его магия. Чёрная магия, которую он ненавидел, но которая никогда не переставала подчиняться ему.

Он не пользовался ею уже много лет. Но она всегда была здесь — внутри, как шрам, который не заживает до конца.

Он глубоко вздохнул, и в этом вздохе были годы, которые он не мог вернуть. Его ждала дорога домой. В место, где он когда-то был счастлив и где он потерял всё.

Он знал, как добраться туда быстро. И не боялся платы. Вытащив амулет переноса, он сжал его в руке, и лес сомкнулся за его спиной, как закрытая дверь.

Он вышел из сумрака на окраине знакомых земель. Ветер пах морем и сухой травой. Он стоял на холме, откуда открывался вид на долину, где стоял дом Леди Верис, вдали всё так же громоздились скалы и плескалось спокойное море.

Лорензо медленно спустился вниз. Под ногами хрустела сухая земля, и каждый шаг отдавался эхом в его груди. Он шёл не как воин и не как Хранитель — он шёл как человек, который возвращается туда, где его ждут воспоминания, хотя душа просит, чтобы всё, что случилось, оказалось страшным сном.