– Вы продолжите отрицать очевидные вещи!? Духи! – охранник взял со стола и потряс флаконом. – Духи у вас в сумке откуда оказались!? Сами запрыгнули!?

Сперва Фонвизина подумала, что это подруга с криминальным прошлым могла подкинуть ей в сумку этот чёртов злополучный флакон, но уже успела устыдиться этой мысли. И сейчас у неё не было ни единого сомнения в том, что их просто-напросто подставили.

– Ах ты, грёбаный урод!

– Ай-ай-ай, – покачал головой рыжий. – Кровь древнерусских князей, а как выражается… Зачем же так нервничать? Сейчас акт составим, вам по первому разу и по молодости административочку впаяют… А мне премию, – он ухмыльнулся, – за бдительность. Так что не тупите, быстрей признаетесь, быстрее окажетесь дома.

– Так! – внезапно в подсобку ввалился ещё один человек.

На руке у него висела и истошно верещала молоденькая продавец-консультант.

– Я пыталась его не пустить! – в основном верещала она. – Пыталась!

– Скуфидонский, моя фамилия! – представился мужчина и поставил девушку на пол. – Василий Иванович! Эти девушки находятся на моём попечении! В чём у вас тут дело!?

– Воруют, – развёл руками охранник. – Плохо следите.

– Камеры в магазине есть!?

– Камеры в магазине есть, – кивнул рыжий. – Вот только из-за скачка напряжения прошлые полчаса не записались.

– Ну, конечно же, не записались, – кивнул Скуф. – Компьютер где?

– Это не ваше…

– Компьютер где!? – повторил Василий Иванович и взглядом нашарил в углу старенький ноутбук. – Туда камеры пишут?

– Камеры пишут туда, но это…

– С дороги!

– Эй!

– Поди нахер с дороги, говорю!

Не больно, но очень-очень обидно этот незваный хам оттолкнул охранника в сторону и добрался до ноутбука. Охранник в свою очередь уже, было дело, схватился за дубинку, но тут вдруг резко передумал.

– Да пожалуйста, – сказал он. – Проверяйте, что хотите.

А Скуф тем временем уже разобрался с системой видеонаблюдения и нашёл папку, в которой хранились последние записи. И действительно, последние полчаса времени как будто бы бесследно испарились.

Тогда он достал телефон и начал кому-то звонить.

– Алло, Ирин, – сказал он в трубку. – Привет. А можно ещё раз Тамерлана попользовать? Ага. Ага. Ну вот и чудно, что вы кофе пьёте. Так вот. Скажи, а я могу самостоятельно «халяву» распылять? Ага. Ага. Да удалил кой-чего случайно, надо бы восстановить срочно. Ага. Ага. Понял, спасибо.

С тем Василий Иванович сбросил звонок, быстренько распаковал сброшенный сестрой файл, наладил раздачу и подключил рабочий компьютер рыжего охранника к сети «халява».

– Эй! – крикнул тот, подглядывая за всеми этими манипуляциями через плечо. – Эй, что вы делаете!?

А в папке тем временем сами собой начали появляться удалённые файлы.

– Ну что, смотреть будем? – уточнил Скуф у рыжего. – Или тебе сразу лицо ломать?

– Я не… Я не… Я не…

– Понятно, – вздохнул Василий Иванович и снова набрал сестре. – Ирин, а теперь отключите камеры по-настоящему, ладно? Неее-е-е-е, мне пары минут хватит.

– Что вы… Что вы, – продолжал блеять охранник. – Что вы собираетесь делать!?

– Сейчас узнаешь. Ваше Сиятельство, как оскорблённой стороне предлагаю вам нанести первый удар самостоятельно.

– С удовольствием, Василий Иванович.

– Шама?

– Э-э-э, – махнула рукой Шестакова. – Я лучше конягу долеплю…

***

Будто памятник человеческой глупости, полицейские поставили обездвиженного дедушку-девианта прямо посередь камеры предварительного заключения.

– Ну, – один из них похлопал извращугу по плечу. – Отдыхай.

А вот второй не сказал ничего. Как зовут первого – плевать и неинтересно, вряд ли ему когда-либо ещё раз предстоит засветиться в этой истории. А вот второй… второго звали Тихоном. Бледный и задумчивый, он, кажется, вообще не реагировал ни на какие внешние раздражители.

– Да что с тобой такое?

– Ничего, – ответил Тихон коллеге и зачем-то повторил: – Ничего.

– Выглядишь хреново.

– Нет-нет, всё нормально. Съел, должно быть, что-то.

– Чебуреки! – щёлкнул пальцами первый. – Сто пудово они! Самого что-то крутит…

– Ты иди, – сказал ему Тихон. – А я допрошу.

Сперва его напарник замер с гримасой нихрена-не-понимания на лице, а затем вдруг дошёл до каких-то одному ему известных выводов и улыбнулся.

– Понимаю, – сказал он. – У самого руки чешутся насильника погладить. Допроси. Только это… допрашивай не шибко сильно, ладно? Не хватало потом ещё побои снимать.

– Да-да, – кивнул Тихон. – Ладно.

Напарник ушёл, а дедушка-извращенец аж взвыл от отчаяния и предвкушения того, что вот-вот должно было произойти.

– Я – старый человек, – уже окончательно разревелся он. – У меня слабые кости. Прошу вас, не надо…

Но Тихон даже не собирался.

– Голос, – задумчиво произнёс он. – Там, когда мы тебя задержали, ты сказал: «Голос».

– Д-д-д-да, – ответил дед.

– Что за голос?

– Страшный такой! Такой… Такой…

…но Тихон уже и так понял какой. Он понял это ещё там, в коридорах подсобных помещений. Он увидел этот адский огонёк в глазах черноволосой девушки. И его медальон на шее, перевёрнутая пятиконечная звезда, ни с того ни с сего начал нагреваться. Еле-еле, но всё равно ощутимо.

Так что да…

– Демонический? – подсказал Тихон извращенцу.

– Да! – взорвался тот. – Вот прямо да! Как с языка сняли! Говорю же вам, она – ведьма! Ведьма!

«Не ведьма», – ухмыльнулся про себя Тихон.

И тут же мысли его понеслись в другом, более эпическом и судьбоносном русле. «Я первым узрел явление Его, – подумал про себя Тихон. – Получается, Он сам выбрал меня в качестве мессии, что предупредит весь мир о пришествии Его. И получается, что я… Избранный?»

То, что в данном случае речь шла не про “Него”, а про “Неё”, Тихона нисколько не волновало.

А я ведь думал, что первой аудиозаписью в моём диктофоне будет нечто мудрое. Вечное нечто. Фундаментальное.

А по итогу вот:

– Дорогие любители природы, сегодня мы с вами сможем пронаблюдать альтушек в естественной среде их обитания, – записал я, чуть подумал, прожав «паузу», и добавил: – Кажется, сейчас они собираются питаться. Посмотрите, как у самочки с розовым хохолком раздулись щёки… как цепко она держит в лапках пищу… как оглядывается, опасаясь, то кто-то может отобрать её лакомство…

– Ну Василий Иваныч, – проныла Шама со ртом, набитым мраморной коровой. – Ну вкусно же…

Вкусно.

Факт.

Не всё и не везде, но фудкорт на «Имперском Базаре» это вообще отдельная песня. Сам по себе Торговый Центр настолько здоровый, что сгруппировать весь общепит на одном пятачке – идея провальная. А потому он был выполнен в качестве центральной галереи шестого, – самого верхнего, – этажа и тянулся через весь «Базар».

Кофейни, кондитерские, пиццерии, сушильни, хинкальные, блинные, супные, кашные, лапшичные, шаурмянные, шашлычные, устричные, крабоварни, стейк-хаусы, обычные столовые и тематические кафе. Откровенный фастфуд здесь соседствовал гастробарами и дорогими ресторанами, в которых подают сет из двадцати плюс блюд размером с гулькин лингам.

А что самое примечательное, – и замечательное, – что каждое заведение, даже несмотря на наличие столов внутри, было обязано содержать свой островок по центру галереи. И не какую-нибудь хренотню из пластмассы, на которую и сесть-то страшно…

Не-не-не.

Настоящие посадочные места. Такие, которые случайно не снесёшь неловким движением бедра. Мягонькие для зада, удобные для всего остального тела, и с полноценным набором соль-перец-салфетка-зубочистка на столе.

То есть, даже если ты решил убить свой желудок картохой фри без ничего более, всё равно будешь сидеть в комфорте. К идее равенства и братства я отношусь весьма настороженно, – и это неспроста, – но если мне не нужно оплачивать её из собственного кармана, то-о-о-о… почему бы и нет?